Собака моей мечты

— Что, не нравлюсь? — спросил Сергей, проследив за взглядом девушки. Та с неподдельным интересом рассматривала его тело не только выше пояса, но и ниже. Лера смутилась и потупила взор. — Скорее, наоборот, — ответила она. — Нравишься. И даже очень. Она хоть и смело, но очень осторожно провела пальцами по самому большому и уродливому шраму, пересекавшему грудь Сергея сверху вниз. — Думали, я умер, — усмехнулся мужчина. — Вскрыли. А потом судорожно зашивали прямо в морге. Поэтому он такой неаккуратный. — Повезло, — улыбнулась Лера. — Шучу. Можно сказать и так, — Сергей улыбнулся в ответ. И даже его глаза неожиданно засветились радостью. — Повезло… Куском металла, сказали, разрезало только кожу на груди. Собрали, как смогли. Зато все остальные тоненькие, как ниточки. — Я обратила внимание… Лера по очереди провела кончиками пальцев по другим шрамам. — Мы чай пить будем? — спросила она. — Или потерпим до вечера? До ужина, я хотела сказать. — Будем, — ответил Сергей. Он потянулся с ленивой грацией хищника, а потом в мгновение ока, одним движением, встал с постели. — У нас есть к чаю и халва, и конфеты, и шоколад, и даже зефир. Выбирай, — предложил он. — Конфеты, — кивнула Лера и тоже поднялась на ноги. На кухне она кинула щепотку чая в термос и залила его кипятком — это в дорогу. А потом подготовила все для чаепития в доме на колесах. — Куда мы теперь? — поинтересовался Сергей, надкусывая брусничную зефирку. — По знакам, — ответила Лера. — У нас с тобой это неплохо получалось до этого. — Согласен, — кивнул Сергей, делая большой глоток чая. — Сейчас у нас на пути Иваново, город невест. А потом надо решить — едем мы в Кострому или Ярославль. — Я же сказала — по знакам, — Лера решила стоять на своем. — Куда знаки выведут. — Хорошо, — не стал спорить с ней Сергей. — Идем по знакам. Ты в кабине со мной штурманом поедешь? Или… — Никаких «или», — перебила его Лера. — Только с тобой рядом. Я и чай крепкий заварила на всякий случай, вдруг ты опять начнешь засыпать… Очень не хотелось очутиться в кювете, пусть и с мужчиной, который ей нравился. — Жаль яблоки еще не созрели, — вздохнул Сергей. — В этих местах такой обалденный белый налив. — Как не созрели? — удивилась Лера. — Пора бы уже. Август все же на дворе. — А Яблочный Спас еще не наступил, — остановил ее праведный порыв Сергей. — И яблочка нам с тобой никто не продаст еще несколько дней. Придется обойтись без белого налива… — Ярославль, Кострома, — прочитала Лера на указатели, едва они въехали в город. — Едем дальше, — рассмеялся Сергей. Но и дальше им попадались только указатели с надписями «Ярославль, Кострома». И даже на выезде из города по-прежнему красовался знак «Ярославль, Кострома». — Выбирай, — предложил Сергей. — Мы с Димкой собирались сначала заехать в Ярославль, — отозвалась Лера, — а потом хотели навестить тетку в Питере. — А в Ярославле куда? — задал вопрос Сергей. — В Толгский монастырь? — Да, — согласилась Лера. — Туда Сонюшку отвезли, насколько мне помнится. В Кострому заедем на обратном пути. И, прикрыв рот ладошкой, замолчала. Что это с ней? Пересказывает, можно сказать, постороннему человеку свои сны? — А, может, все же сначала в Кострому? — Сергей быстро взглянул на Леру, а потом снова перевел взгляд на дорогу. — — В монастырь лучше попасть двадцать второго августа… — Почему это? — перебила мужчину Лера. — По юлианскому календарю восьмого августа, а по нынешнему двадцать первого в монастыре проходят Празднования в честь иконы Толгской божьей матери. Будет очень много народа. Ты ведь едешь не просто так, а поговорить… Лучше на следующий день попасть в монастырь. Сама понимаешь, сестрам во время Празднования будет не до разговоров. Предание об обретении иконы слышала? Лера отрицательно покачала головой. Откуда? Она историей родного Отечества никогда не интересовалась. Никто не привил любовь к фактам и датам. Божий одуванчик, преподававший в школе предмет, ничего не рассказывал, предлагал прочитать параграф в учебнике, а потом пересказать, и все… Никаких тебе интересных фактов, ни запоминающихся имен. — Предание пересказывать не стану, — покачал головой Сергей. — Любая сестра в монастыре расскажет тебе гораздо интереснее, чем я. Не забудь только попросить. Впрочем, что я тебя учу? Насколько я понимаю, образование у тебя позволяет завязать разговор, повернуть его в нужном ключе, а потом ничего незначащей фразой завершить его. — Хм, — фыркнула Лера. — Ты не упомянул еще о моем умении уходить от неудобных вопросов. Работа научила, — добавила она и замолчала… Если честно, Лера не призналась бы даже сама себе — она страшно боялась оказаться в Костроме, увидеть, узнать места, где ни разу до этого не бывала… Николай Петрович, как и обещал, изготовил надгробную плиту для свежей могилки песика. Он попросил камнетеса сделать надпись — «Здесь обрел свой покой Персиваль — собака моей мечты». Без даты. Без подписи. Подпись была ни к чему, как, впрочем, и дата. Эту надпись, если изменить кличку, можно отнести к любому животному на этом кладбище… — Надо подаваться в город, — Николай Петрович присел на кровать рядом с лежавшей ничком племянницей. Та не завтракала, не явилась в столовую на обед. — Они спалили конюшню… Не успокоятся, пока не спалят имение и нас вместе с ним. — Думаешь? Лера перевернулась на спину и уставилась в потолок. Глаз зацепился за паутинку в углу. — Не думаю, а знаю, — вздохнул дядька. — Деньжат немного скопил, чистенький домик на берегу Волги недалеко от Пряничных рядов дожидается своего хозяина. Вчетвером мы в нем вполне поместимся. — Когда успел? — ровным голосом без истерики спросила Лера. — Давно, — ответил Николай Петрович. — Братец не только посоветовал, но и поддержал финансово покупку. Хотел дать на дом побольше, но я отказался — не терплю быть должным. Заберем Жюли, ей тоже места в доме хватит. Остальных собак распродадим. Покупателя на них легко найду. Соседи давно присматриваются к моей псарне. Не охотник я давно, а собак все держу. Опять же дополнительные деньги. — Давай уедем прямо сегодня, — попросила Лера, продолжая наблюдать за паутинкой. — Дурное у меня предчувствие. Она приподнялась на локте и посмотрела прямо в глаза дядьке. — Давай, — неожиданно быстро согласился тот, отводя взгляд в сторону. — Прикажу собирать вещи. Уберемся отсюда еще по свету. — Много не бери, — ухмыльнулась Лера. — Только носильные вещи. А вот оружие все до последнего ножика собери, только оно может сгодиться. Остальное тлен. Важна только жизнь. А собак просто раздай по соседям. Захотят тебя отблагодарить, бери деньги, не отказывайся. Николай Петрович вздрогнул — племянница его порой выражалась слишком по-взрослому. Откуда у молоденькой неискушенной в жизненных вопросах барышни опыт? А сейчас она повторила слово в слово высказывание про жизнь сестрички милосердия — его первой и последней любви. Уж больно Лера была схожа с ней, и даже не внешностью, нет, скорее, у них только косы одинаковые — длинные, в руку толщиной, а именно характерами и серьезным отношением к жизни. Но при этом и одна, и другая были невероятно жизнерадостными барышнями. Женился бы на сестричке милосердия не раздумывая, согласись та… Но предложить руку и сердце в свое время Николай Петрович так и не решился, а потом случайно услышал — умерла его милосердная сестричка, ухаживая за больными холерой. Заразилась и умерла… А он оказался однолюбом. Или не встретил ту, которая смогла бы хоть в чем-то быть похожей на его единственную.