Собака моей мечты

Сергей спал и иногда совсем по-детски причмокивал губами во сне. Он был с ней очень нежен, словно Лера на самом деле была девственница. А потом крепко уснул. Но и во сне обнимал ее поперек живота по-хозяйски, словно боялся, что Лера может исчезнуть, сбежать. А у нее даже задремать никак не получалось. Лера все перебирала и перебирала в памяти события, произошедшие с ней. Нет, не теперешние, а давно минувшие. Она никак не могла вспомнить ни Андрея, ни его маму. Да и не любила Лера его, просто не могла. Какой-то другой мужчина занимал место в ее сердце в то время. Но на память приходило только одно имя — Никита. Вот его Лера запомнила очень хорошо. Но и Никиту Лера не любила, скорее, ненавидела. Ненавидела привычно, всей душой. Она даже несколько раз порывалась и Сергея обозвать Никитой, но в последний момент спохватывалась и замолкала. Странные совпадения. Того парня из Нижнего Новгорода, друга ее брата, звали Никитой. А вот на фронте солдатик оказался Сергеем. И на корабле с Софьей отправился Сергей. Это не мог быть один и тот же человек. Или мог? Нет не мог, решила Лера. Им было по двадцать с небольшим и перед революцией, и во время войны. Впрочем, и она не могла быть одной и той же Калерией. Что с ней происходит? Чьи у нее воспоминания? А Сергей не похож на тех Никит. И на Андрея не похож. До безумия не похож. Это не сны. После снов остаются странные ощущения, а после этих воспоминаний Лера помнила каждую черточку на лицах людей. Почему она не пошла в тот чертов «Бляхин клуб»? Все просто, как апельсин. Те двое, парень и девушка, других она все равно не помнила, сражались… Нет… Не совсем правильное слово. Воевали на стороне… Короче, все не так. Она почему-то оказалась на стороне бандитов, но тогда друзей костромского дяди бандитами не считала. А эти двое на стороне… только других бандитов… Кто-то из них выпустил пулю в… Сергея. Это она запомнила, а она, Калерия его закрыла собой… И солдатика по имени Сергей от гитлеровцев Лера тоже спасла ценой своей жизни… И ни разу не было никакого Андрея. Калерия Иволгина была невероятно хороша собой. Тоненькая, ладная, с длинной темной косой и огромными небесно-голубыми глазами, которые делали ее хорошенькое круглое личико кукольным. Совсем недавно она одна, оставив свою старенькую няню в домике на берегу Волги, поселилась в своей бывшей квартире на Лиговском проспекте, в которой проживала когда-то с родителями. Впрочем, такого количества комнат ей и с няней было бы даже многовато. Но квартира попала под уплотнение и ей предоставили только маленькую комнатку, узкую и длинную, служившую некогда кастелянной. Здесь гладили и хранили постельное белье… Ну, вернулась и вернулась, из прежних жильцов дома никто даже не поинтересовался, где она пропадала все эти годы и почему объявилась одна. Мало ли куда забрасывала революция людей? В конце концов, всех все равно тянуло к родным пенатам. Сосед по подъезду помог Лере устроиться на работу чертежницей. Заплата невесть какая, но и на эти копейки она умудрялась и одеваться вполне прилично, и иногда покупать продукты на рынке. Много ли ей надо? И теперь каждое утро Лера спешила в контору по проектированию и восстановлению мостов, стараясь не опаздывать на службу. Но сегодня явно был не ее день — ночью прошел дождь, и весенняя лужа разлилась по всему двору от самого подъезда до арки — прохода на Лиговский проспект. Лера постояла на пороге, не решаясь ступить на неустойчивую опору в виде досок, положенную на кирпичи заботливым дворником. Очень жалко было новехонькие ботиночки с высокой шнуровкой, которые, если бы она, не удержавшись, оступилась бы в воду, испортились безвозвратно. — Опасаешься? — раздался над ухом знакомый голос Андрея Никифорова, соседского парня, жившего этажом выше. Совсем юной, еще девочкой, Лера в него была безумно влюблена. Или ей это только казалось? Любовь вспыхивала, едва отец привозил семью в столицу, и безвозвратно проходила, едва Лера снова оказывалась дома на Волге. Она даже вздрогнула — как давно это было. Казалось, несколько жизней прошло. А может, так оно и было? — Ага, боюсь, — честно призналась Лера и посмотрела на ноги Андрея, обутые в высокие веллингтоны. — Везет же некоторым, — ахнула она от восторга, — а у меня на такое чудо денег не хватит, да и на меня такие сапоги спекулянты на рынке не продают. Купила бы, не поскупилась... — Давай донесу до проспекта, — предложил Андрей, протягивая к ней руки. Он мог — высокий, плечистый — двоих таких, как Лера, нести одновременно и не запыхаться. — Не стоит, — смутилась она. — Стоит, стоит, — проговорил Андрей, подхватывая девушку на руки и прижимая к себе, как маленького ребенка. Он дошел по луже почти до середины двора, но вдруг остановился. — Тебе тяжело? — прошептала Лера, понимая, что Андрей остановился совершенно не потому, что устал. Она видела, что причина совершенно иная. — Нет… Я готов носить тебя на руках всю жизнь, — прошептал он ей в ответ, а затем нежно поцеловал. — Не надо так делать, — попросила Лера. — Тебе не понравилось? — грустно спросил Андрей. — Наоборот, понравилось. Поэтому и не надо. Андрей счастливо рассмеялся и решительно зашагал дальше. Он поставил Леру на ноги в самом начале арки, где было уже сухо, и пошел рядом с ней — им все равно в одну сторону… Так и повелось, пока лужа не просохла — по утрам Андрей поджидал свою соседку внизу, подхватывал ее на руки, на середине пути нежно целовал, а потом счастливый провожал девушку до работы. Вот и сейчас он уже собрался ее поставить на ноги на сухом месте, как увидел в другом конце арки мужчину с револьвером. Лера тоже его заметила, только слишком поздно, когда сделать уже ничего нельзя было — она не слышала звука выстрела, но уже явственно представила, как пуля влетает в ее тело, ломая кости, разрывая все внутри на куски, и уже бездыханная она падает на землю… Андрей рванул девушку на себя, загораживая ее от пули своим телом…