Случайно родственные души

Оба такие красивые и рано сформировавшиеся личности. Взгляд глубокий, движения слажены, два крайне интересных характера. И поэтому очевидно, что не случайно эти двое привлекли друг друга. Полина давно заметила, что ей не место в этом селе. Ее самодовольная натура кричит, что она достойна большего. Она жаждет кардинальных изменений. Но пока ей нет и восемнадцати, так что приходится довольствоваться тем, что есть и медленно выкладывать из каменных плиток дорожку к новой жизни. То, что от нее требуют дома, уже давно не соответствует ее собственной планке. У нее выстроен в воображении особый идеал, и она будет усердно трудиться, чтобы его достигнуть. В доме же дедушка с бабушкой довольствуются слишком малым. Пташка уверенно планирует вылететь из гнезда и улететь настолько далеко, чтобы разорвать все связи. Но пока она трудится на благо ближайшего будущего, ей нужно развлекаться. И так весело смотреть, как все эти простаки в школе в ней души не чают. Только Катька из всех выглядит достойной искреннего общения... И Рома. В семье Ромы главный авторитет — неподражаемый отец. Стальная закалка этого мужчины всегда восхищала сына. Хромота и строгая молчаливость лишь украшали отца. Хотя, порой, Роме и не хватало отцовского внимания. Он казался слишком чужим, каким-то непостижимым идеалом, высеченным из мрамора памятником героя, которого можно коснуться, но тот никогда не коснется в ответ. Но это не страшно, Роме пока рано что-то доказывать отцу, чтобы тот его заметил, но на будущее у парнишки готов четкий план действий. Неотступно он добьется чего-то ошеломительного, стоящего внимания. А пока он задаст всем местным зазнайкам и тряпкам пару уроков. Быть хулиганом в детстве простительно. Особенно таким очаровательным. А ведь мало кто знает, что он зачитывается книгами о французских и российских революциях, какие может найти в этой захолустной библиотеке. Из-за грамотно воспроизведенной роли хулигана незаметно, что он неплохо учится. Он не слишком старается на уроках, чтобы не подрывать свой авторитет, но он знает цену знаниям и активно их поглощает. Полина привлекла его внимание не сразу. Лишь когда он начал замечать ее фальшь и хитрость. И взгляд на себе. Рома не привлек ее внимания сразу. И временами продолжает отталкивать поведением. Но он казался таким взрослым иногда. И когда она заметила его серьезность и начитанность, волнующий, невозмутимый и многозначительный взгляд на себе, она заинтересовалась. Не ясно, кто начал первым. Но ясно, что интерес был взаимен. Мало кто замечал эти странные взгляды, специально брошенные в общий разговор слова, выражающие какое-то мнение, лишь для того, чтобы обратить на себя его/ее внимание, и такой расклад устраивал обоих. Такая пара не складывалась в головах всех этих простаков, ведь Полина и Рома - это что-то слабо совместимое. Они наглядно видели недостатки друг друга. Полина притворщица и любительница внимания, маленькая расчетливая особа. Но она четко представляет свое будущее, талантлива, уверенна и непоколебима. Рома жестокий. Но у него твердые принципы, и многие можно смело назвать джентельменскими. Он природный лидер. Оба хитры, умеют ловко скрывать истинное я, хотя Рома, в отличии от Полины, чаще брезгует такими методами. Их взаимный интерес, отчасти даже детский, держался на неприязни. Пока привлекательность достойных черт не затмила недостатки. Их общение было очень свободным, открытым, хотя и казалось холодным. Полина знала, что хулиган ее раскусил. Ее это и злило и забавляло. Вскоре она убедилась и в его скрытых пристрастиях, заметив его задумчивое лицо в библиотеке. Каким удачным было стечение обстоятельств, когда они вдвоем остались за дежурных в классе после уроков. Оставив только наполовину вымытым пол, они разговорились. Невольно они открыли друг другу свои планы на будущее и молча поклялись как-то связать их, если это будет возможно. Ее расчетливость шептала ей увлекательные увертюры о том, как выгодно иметь в сложном жизненном пути спутника, наделенного лидерскими качествами, умом и схожей целеустремленностью. Его мальчишеский пыл, склонный порой к романтическому одиночеству, совсем не исключал такого привлекательного и с близкими целями спутника в ее лице. Но, желая не совершать преждевременных нелепых ошибок, сконцентрироваться пока на себе, и в конце концов, не подрывать драгоценного для их детского сознания авторитета, они остались, по крайней мере для одноклассников, просто знакомыми. Полина бы хотела, чтобы Рома отрекся насовсем от своей хулиганской деятельности. Он бы хотел, чтобы она перестала нежничать с другими. Пока никто из них не собирался реализовывать желания друг друга, отношения стояли на месте. Но все изменилось, когда она попросила Антона проводить ее до дома. Ее всегда провожал племянник, который учился в той же школе, или сам Рома. Ее милые разговоры с одноклассниками никогда не доходили до просьбы проводить до дома. Сопернический дух Ромы, никогда не противоречащий рассудительности, взбунтовался. Полина обратила на Антона внимание, потому что он красивый? Или потому, что он смелый, раз врезал Семену? Разве Рома обделен этими качествами? Альбинос пожалеет, что перешел ему дорогу...

***

Ребята обещали проводить Полину, но Бяша уже давно повернул в свою сторону и покинул пару, как и Семен. Рома и Полина остались наедине, злые друг на друга. — Зачем ты его побил? Я же просила... — Зачем ты просила? Что тебе до этой размазни? — Он не смог дать отпор не потому что он размазня, а потому что вы напали на него втроем, — возмутилась Полина. — Как ты его защищаешь, — съязвил Рома. — Знаешь, мне это совсем не нравится. — И как это называется? Ревность? Если она планировала этим замечанием смутить его, ей не удалось. — А что, если ты мне нравишься? — совершенно беззастенчиво и спокойно спросил Рома. — Да я всем нравлюсь! — усмехнулась она. — И что с того? Значит всем можно мне указывать, с кем мне идти домой, а с кем нет? Рома, мы с тобой никогда серьезно не разговаривали... — Разговаривали, — перебил он ее. — ...и мы в шестом классе, — продолжала невозмутимо Полина, — может перестанем строить из себя взрослых и не будем лезть друг к другу? Нам... — Я побил его не из-за тебя, — снова перебил ее Рома, — а потому что надо было поставить на место. Так что усмири свое зазнайство. — Я разозлюсь и встану на его сторону! — А сейчас ты не на его стороне? А знаешь, ты его не достойна, он слишком... хороший. Он ведь раскусит тебя и потеряет интерес. Если он планировал этим замечанием задеть ее, ему не удалось. Она только рассмеялась. Но чисто, без притворства. Так она смеялась только в его компании. Такой детский план на нем сработал. Но он и так ребенок. Как и она. Ей нужен был Антон только для того, чтобы найти повод перейти с Ромкой на новую ступень. Вот и насмотрелась же она этих романтических фильмов, оставленных стопками мамой, давно уехавшей отсюда в Оренбург по работе. Конечно, Антон смог ее заинтересовать. Такой смачный удар по физиономии прыщавого Семена надолго сохранится у нее в памяти. — Знаешь, Ромка, в детском саду я "обвенчалась" с одним мальчиком, так многие делали, и мы обещали друг другу, что, когда вырастем, поженимся и уедем отсюда в какую-нибудь жаркую страну, куда-нибудь на пляж. Но через два года после того, как он мне пообещал, он уехал. Я сомневаюсь, что он меня помнит и приедет меня забрать. А ты? — Что я? — Воркуешь с Анжеликой.., — сказала она вскользь. — Вот дура, если я ей два слова за тетрадку сказал, значит уже вью гнезда? Она улыбнулась и понурила голову — ее излюбленное действие при стеснении. — Говоришь, давай перестанем строить из себя взрослых, а сама тянешь из меня обещания и признания в верности, — тут он тоже заулыбался и не смог продолжить мысль. Оба залились приглушенным от ветра смехом. — Нет, не так, — пыталась оправдаться сквозь смех Полина. — В общем, ты хочешь серьезно поговорить. Заключить пакт, составить план. Скукота, Полина, предсказуемо, — закончил наконец Рома. — Нет! Вот никакая не скукота. Давай уже выдумаем что-нибудь интересное, а то только глядим друг на дружку и все. — Вот тебе это надо? — Сделаем капсулу времени! — воодушевилась Полина, пропуская слова Ромы мимо ушей. — И откроем через шесть лет, когда нам будет восемнадцать. Заключим пакт и положим его в капсулу. И может еще что-нибудь. А может распишемся кровью?! — вот и понесло Полину. Она уже бежит вперед него, машет руками, оборачивается к нему и глядит с широко раскрытыми глазами, хватая за шиворот тонкой куртки, потом снова вприпрыжку мчится вперед домой, за бумагой, коробками... Такие приступы экзальтации ему безумно в ней нравились. Заразительным было это настроение, ему тоже хотелось глупо прыгать, смеяться и дико смотреть ей в глаза, сжимая ее руки. Уморительная выходила бы сцена. Два безумца бросились бы в кучу снега, их щеки бы еще сильнее порозовели от холода, он бы больно колол кожу, дыхание бы обдавало жаром, клубы пара образовались бы над ними и... А Полину уже ничего не могло остановить. Дом был в нескольких шагах, она затащила в него Рому, быстро встрянула снег с сапог, сняла куртку с себя, с него, потянула его в свою комнату и начала поиски. Рома не успел ничего понять, и ему просто пришлось смириться с ее безумной мыслью, и если она не может рассуждать логически, он будет. — Как мы раскопаем землю, если сейчас зима? Почва замерзла. — А капсулу обязательно закапывать? Я могу оставить ее на самой верхней полке в моем доме, плотно закрытую. Смотри, какую коробку я нашла. Клянусь, не заглянуть в нее без тебя. Алюминиевая коробка с выгравированными жирафами и с замком была прекрасным вариантом. Решили спрятать капсулу в доме. Стали составлять пакт. Обещали открыть ее через шесть лет в момент, если таковой представится, наибольшей важности для них обоих. Если к тому времени отношения испортятся бесповоротно, Полина вольна сделать с капсулой все, что захочет. Но если их отношения будут на том же уровне, а в глубокой надежде обоих, на более высоком уровне, то они обязаны исполнить обещания, данные в пакте. Они должны поступить в университет или колледж в одном городе, уехать туда вдвоем, купить вместе квартиру. И захватить весь мир! Ну что это за пакт, написанный детьми, и без шутки, правда? Главное, они должны связать свои планы, потому что они чувствуют, что могут быть самыми хорошими друзьями, понимающими, поддерживающими, полезными друг другу. Удивительно, как по-взрослому размышляли эти две маленькие головки. Начитались взрослых книжек, насмотрелись серьезных фильмов, напугались от страшных телевизионных программ, наслушались проблемных разговоров взрослых. Пакт был составлен. Обошлись росписью вместо крови. Разочаровались и всё же мазнули каждый каплей крови по бумаге. Но капсула времени с одним пактом выглядела слишком скучно. — Нужно положить что-то еще. Погоди, я посмотрю что-нибудь, — сказала Полина. И пока она искала Рома думал, что бы он мог положить в капсулу, ведь при нем почти ничего нет. Полина далеко ходить не стала и решила положить в капсулу золотую цепочку, которая висела у нее на шее. Некоторое время они молча сидели за письменным столом. Рома что-то рисовал на одной из разбросанных Полиной бумаг. Он нарисовал за несколько минут карикатуру, где они с чемоданами на всех порах бегут из города. Получилось довольно смешно и оригинально. Полине очень понравилось. Решили положить карикатурку в коробку. Потом отвлеклись. Заболтались. Заигрались в подбрасывание картонных фишек из хлопьев. Кто больше раз подбросит так, что фишка упадет на лицевую сторону, тот и выиграл. Когда везучесть Ромы невозможно было обыграть, они бросили эти фишки в капсулу. Полина никогда не планировала их собирать. И даже не знала до сегодняшнего дня, что с ними делать. Последним, что они бросили в капсулу, была свежая газета, с уже разгаданным ими наполовину кроссвордом. Они обещали дорешать его через шесть лет. И Полина обещала обыграть его тогда же в фишки. Капсула была готова. Не без помощи Ромы, Полина взобралась на выступы шкафа и положила коробку на самый его верх и глубоко в даль, где ей суждено было покоиться под пылью ближайшие шесть лет. Пока они говорили, пили чай с пирогом, смеялись и играли, давно успело потемнеть. Полина решила немного проводить своего дорогого гостя. — Как же здорово, что мы до этого додумались. То есть, я, — распевала Полина. — Я уверен, что и через шесть лет выиграю с фишками, — смеялся Рома. — Ха! Вот и посмотрим. И кстати, Рома, учись хорошо, а то никуда не поступишь, и оставлю тебя здесь, — язвила она. — Кто бы говорил! На оценки свои последние по истории посмотри, — смеялся Рома. Его такой добрый смех ей страшно нравился. И прикосновение его руки к ее, которая лежала в его кармане. Полина смеялась, понурив голову. Они остановились под фонарем, освещавшем снег оранжевым светом. Медленно падали снежинки. Полина и Рома молча смотрели друг другу в глаза несколько минут, неловко улыбаясь. — Рома... по пути домой будь осторожен, — произнесла она и клубок пара из ее рта поднялся в воздух. Он решился на одну мелкую, но очень приятную шалость, и залез под ее пушистый капюшон. Никто бы не смог увидеть робкого касания их губ. Таких чувственных и неопытных. Ее рука сжала его локоть, а он легонько приобнял ее за талию. Им казалось, что они так стояли долго, хотя на самом деле это были всего несколько секунд. — Буду, — прошептал Рома, отстранившись. И так, ступенька за ступенькой, рождается первая любовь...

Ступенька за ступенькой, дальше, вниз. В объятия, по крайней мере, мрака. И впрямь темно, куда ни оглянись. Однако же бреду почти без страха. Наверно потому, что здесь, во мне, в моей груди, в завесе крови, хмури, вся до конца, со всем, что есть на дне, та лестница -- но лишь в миниатюре. Поэтому твержу, шепчу: иди. Нельзя, я говорю, чтоб кто-то мешкал, пока скрывает выпуклость груди, кто увеличил, кто кого уменьшил. Темно в глазах, вокруг темным-темно. Огонь души в ее слепом полете не виден был бы здесь давным-давно, не будь у нас почти прозрачной плоти.

И. Бродский