Беги, Итан

Запах крови и тяжёлого смрада были первыми, что он почувствовал. Следом за обонянием начало возвращаться зрение вкупе со слухом. Однако обрадоваться, что жив, не успел: когда сознание более-менее восстановилось, в голову стрельнула острая, режущая боль. Уинтерс болезненно поморщился, пытаясь осмотреть комнату — это вообще можно было так назвать? — в которой находился. Но ничего, кроме затхлых стен, смахивающих на подземелье или подвал не нашёл. — Эй! — с хрипом выкрикнул он. Эхо его голоса разлилось по стенам. Сбоку тут же раздалось копошение. Слишком знакомое копошение, чтобы поверить в это. Он заметил периферическим зрением, как ведьма материализовалась справа от него, но не успел повернуть к ней голову. — Чш-ш! — зашипела она, поспешно накрыв его рот ладонью, удерживая в неподвижном состоянии. От внезапности этих действий, Итан покорно замер, кажется, даже задержав дыхание. Даниэла заозиралась по сторонам, как затравленный зверь, словно боялась, что кто-то найдёт её. Уинтерс хмурился, фокусируя зрение на ведьме. Постепенно и окончательно приходя в себя. Над ними раздалось шарканье тяжёлых грузных шагов. Кто-то ступал осторожно, точно что-то высматривая, но из-за веса не мог оставаться незамеченным. «Какого чёрта происходит?», — билась в его голове мысль. Зато благодаря этим звукам, он совершенно точно убедился, что они находятся в подвале замка Димитреску. Когда шорох шагов наверху стих, Даниэла вновь обернулась лицом к Итану. Бегло оглядев его с ног до головы, она расплылась в восторженной улыбке. Ловко переместила руку с его рта на скулу и каким-то несвойственным ей нежным жестом невесомо погладила щетинистую кожу, но тут же одёрнула ладонь, точно обжёгшись. Ведьма подскочила, попятившись назад. Казалось, в выражении лица её можно было уличить смятение. Но Даниэла поспешно отвернулась, о чём-то лихорадочно соображая, подставляя его ошарашенному взгляду спину. «Она будто... растерянна?», — пронёсся в его черепной коробке до одури неожиданный вопрос. Итан мгновенно отвесил себе мысленную оплеуху. Какого хрена его волнуют её эмоции? Не нужно ли думать, как выбираться из этих подземелий? Уинтерс торопливо оглядел помещение. Вокруг были лишь тёмно-серые стены, пропитавшиеся кровью и вонью разложившихся тел. Вдалеке мигал свет настенных свечей. Дёрнулся. Раз, два. Привязан оказался крепко. Подобие стула и удерживающие его ветхие верёвки сковывали движения. Паника ударила в сердце, разносясь бешеной пульсацией по венам. «Роза, — вспомнил он. — Жива ли ещё Розмари, чёрт подери?!». Адреналин и страх потерять последние надежды на спасение дочери прибавили сил. Он дёрнулся на стуле так резко, что, едва не упав, разорвал одну верёвку. Точнее, пустил по ней трещину. Но, конечно, Даниэла моментально развернулась, стирая беспокойство с лица. Смекнув, что к чему, злобно нахмурилась, и в два счёта преодолела небольшое расстояние между ними. Итан застыл, прекратив попытки высвободиться. Ведьма ловко наклонилась, чтобы поравнять их лица, и защёлкала языком, обдав запахом мертвечины. — Даже не думай, злюка. Отсюда я тебя не выпущу. — Какого чёрта тебе нужно?! — заорал он, теряя самоконтроль. Зелёные глаза Даниэлы округлились, наливаясь невесть откуда взявшимся страхом, и она снова заткнула ему рот. — Что ты так вопишь? — почти прошипела ведьма. — Тебя ещё никто не убивает. «Пока что», — мысленно закончила предложение она. Итан замычал, пытаясь отвернуть лицо, но она с силой дёрнула его обратно. Он вновь ощутил во рту её отвратительный вкус, и невольно вспомнил подобие поцелуя. Эта до невозможности отвратительная мысль заставила его застыть на какое-то время. Сощурившись, Даниэла смерила его внимательным взглядом. А когда убедилась, что Уинтерс не собирается больше поднимать шум, убрала руку. — Я жду ответ на вопрос, чёртова сука, — тут же выпалил он, жадно глотая воздух. — Ах, — она деланно схватилась за сердце. — Где твои манеры? Ты находишься в обществе дамы, вообще-то. Он еле сдержался, чтобы не сплюнуть пропитавшийся гнилью воздух, застрявший в глотке. От её нелепой наигранности воротило, подбивало изнутри выхаркать все внутренности, потому что эта ведьмина игра с ним раздражала и вводила в заблуждение. Но Итан лишь брезгливо скривил губы, недоверчиво смотря на неё. Тут, словно по щелчку пальцев, спину продрало жгучей пульсацией. Недавние воспоминания о глубокой ране медленно наползли на глаза, вынудив поморщится от боли. Даниэла удивлённо нахмурилась, скользя по пленнику изучающим взором. Качнув головой своим мыслям, она выпрямилась и прошествовала куда-то вглубь неосвещённого подземелья. Но предпринять новые попытки выбраться отсюда он не успел; ведьма вернулась быстро, держа в руках до чёртиков знакомую баночку. Он сначала не поверил. Хотелось ущипнуть себя, но руки были связаны. Так что для достоверности пришлось проморгаться несколько раз. Даниэла держала в ладонях заветный бутылёк с реагентом. Тот самый, который помогает при любом увечье на теле. И, предположив, зачем он ей, Итан болезненно оскалился. — Что, хочешь помучать меня? — огрызнулся Уинтерс. — Хочешь избавиться от содержимого у меня на глазах, больная ведьма? — Бедный, бедный Итан, — простонала она меланхолично, снимая капюшон. Откупорила в два движения бутылёк и потрясла им в воздухе, проверяя содержимое. — Потерял всю веру в доброту. — Да что ты вообще несёшь, сумасшедшая? В этот раз она не ответила; лишь обошла его, встав за спиной, и, резко оттянув воротник мужской рубашки, вылила весь реагент ему за спину. Абсолютно неумело и коряво, отчего её движения постоянно напоминали, из какой плоти она состоит. Однако через пару мгновений боль унялась. Он физически почувствовал, как затянулась рана, но для достоверности сделал глубокий вдох. Ничего. В прямом смысле — ничего. Спина была как новенькая. Уинтерс стремительно обернулся, тщась поймать её взгляд, надеясь хотя бы в нём увидеть ответы на кишащие в мозгу вопросы. Их было так много, что они раздирали черепную коробку, бились об неё, точно пытаясь вырваться. Вырваться, чтобы не мучать себя догадками. Даниэла довольно хмыкнула и снова обошла его. Зелёный бутылёк споро исчез в её широком рукаве. — Что ты... Зачем? — единственное, что смог выдавить из себя. — Зачем, почему, для чего... — она возвела глаза к небу, будто ей наскучило одно его присутствие. — Люди всегда задают так много вопросов? Итан поджал губы, хмурясь. А на задворки сознания закралась мысль: его больше не воротит от её запаха. Он уже привык к нему. Бам! Сердце забилось в бешеном припадке от ненормальности этой думы. Словно услышав его сердцебиение, Даниэла присела на корточки, и в совсем человеческом жесте накрыла его ладонь своею. Она оказалось холодной. Ледяной настолько, что ей впору было бы заморозить его. Итан дышал подобно загнанной лошади, но не шевелился. Допуская мысль, что всё происходящее лишь плод его безумного воображения. Но это предположение гулко разбилось, когда ведьма снова заговорила: — Так вы делаете, когда пытаетесь успокоить? — поинтересовалась она обыденным тоном. Будто ничего из ряда вон выходящего не происходило. Увидев, как его зрачки наливаются изумлением вперемешку с отголосками страха, она довольно улыбнулась, и тут же убрала руку. В том месте кожа его вмиг похолодела, кажется, ещё градусов на десять. И означало это лишь одно — он привык не только к её запаху, но и к прикосновеням. Замок Димитреску вдыхал в него кучу загадок, которые предстоит разгадать. И одной из них была Даниэла, прячущая его от Альсины.