Отмечены судьбой

Божья коровка не зря была знаком родственной души Маринетт. Ей должно везти, и, несмотря на происходящее в её жизни, что говорило об обратном, сегодня она будет счастлива, потому что наконец сделает это: поймает того таинственного человека в чёрном, который оставлял цветы и небольшие подарки на её балконе почти каждый день в течение прошлого года. Не то чтобы Маринетт уже не пыталась поймать его. Она уже потеряла счёт тех раз, когда она пробовала, и ей ничего не удавалось, но это не имело значения. Сегодня у неё всё получится. Сегодня она не уснёт. Она просто не могла потерпеть неудачу, потому что теперь задача поймать этого человека стала важна для неё. Вот почему, как только солнце зашло, Маринетт спряталась за зелёной изгородью, покрывавшей одну из стен её балкона, и стала ждать. Это заняло больше времени, чем она рассчитывала, но когда яркая луна уже была достаточно высоко, на крыше соседнего дома показался чёрный силуэт. Одним прыжком он оказался на её балконе и положил красную розу у входа в спальню, затем замер и прислушался. Мгновение спустя человек обернулся и уставился прямо на неё сквозь густую зелень. Маринетт напряглась, сердце бешено колотилось, будто вот-вот прорвёт грудную клетку. Она забыла, как дышать, глядя на незваного гостя, благо мягкий свет полной луны позволял ей видеть очертания незнакомца. Это был молодой человек. Очень красивый молодой человек. Тёмная одежда облегала каждую мышцу стройного и хорошо сложенного тела. Челюсть была довольно остро выражена, будто была способна разрезать алмаз. Растрёпанные волосы почти блестели в мутном свете, чёрная маска закрывала половину лица, но он всё ещё выглядел привлекательно. Незнакомец, вероятно, выглядел великолепно без неё, особенно с этими завораживающими зелёными глазами, которые теперь были прикованы к ней. Мужчина ухмыльнулся и поклонился. — Вижу, вам наконец удалось не заснуть, моя Леди. Её щёки вспыхнули. Никто никогда так не кланялся ей. И не называл своей Леди. Мужчина протянул ей руку в перчатке. Она нерешительно приняла её. — Вы, должно быть, перепутали меня с кем-то другим. Я не Леди. Я швея. Дочь пекаря. Он подошёл ближе и медленно поднёс её руку к губам. — Для меня вы Леди. Щёки покрылись предательским румянцем, когда он поцеловал её костяшки пальцев. Мужчина ухмыльнулся. — Позвольте представиться. Кот Нуар: ваш верный рыцарь. — Какое странное имя. Он рассмеялся, и смех был похож на множество крошечных колокольчиков, звенящих под малейшее дуновение ветерка в солнечный день в саду. — Боюсь, это моё не настоящее имя. И мне очень жаль, я не могу вдаваться в подробности. Но позвольте мне сказать вам, как я безмерно счастлив, что мы наконец встретились. Почувствовав себя сильнее и вспомнив, зачем она вообще здесь, Маринетт отдёрнула руку и произнесла: — Я хочу поблагодарить вас за все подарки, которые вы мне дарили. Особенно за лекарства для моей мамы и всех тех красивых отрезков ткани для моих платьев. Да, и за цветы. Я люблю цветы. Так что спасибо. — Я рад, что тебе нравится, — просиял он. Она склонила голову набок. — И всё же мне интересно, к чему всё это? Не похоже, что я собираюсь дать что-то в ответ. — Как это, — поддразнил он, — ты оставляла мне взамен много угощений. — Значит, ты делал это ради круассанов, печенья и макарунов? — Не совсем, хотя это было мило с твоей стороны, — его губы дёрнулись в усмешке. — Тогда почему? Кот Нуар наклонился к ней и прошептал: — Разве это не очевидно? Маринетт помотала головой, широко раскрытые глаза были сосредоточены на Нуаре. — Всё просто, — он растягивал каждое слово, голос был сладок, как мёд, он снова взял её за руку. — Я люблю тебя. Сердце Маринетт забилось быстрее, когда губы Нуара коснулись её кожи. По всему телу пробежали мурашки, и она в шоке уставилась на него. — Что? — Я влюблён в тебя, Маринетт, — ослепительную улыбку можно было легко различить в такой темноте. — Уже… не знаю… лет пять, может, шесть. И с каждым днём влюблялся всё больше и больше. Она знала, что её щёки горят. Разум, вероятно, уже отключился, потому что она собирается сказать самую глупую вещь на свете. — Но ты же приносил мне цветы только в прошлом году… Кот нервно хмыкнул, потирая затылок, улыбка стала кривоватой. — Да, прости за это. Я просто часто уезжал. Она была совершенно ошеломлена, потому что из миллиона вопросов, возникших после его признания, она задала именно эти. — Почему ты оставлял их здесь? Почему не отдал днём без маски? Кот Нуар удручённо вздохнул. — Общественный этикет. Мой отец услышал бы об этом и снова отослал бы меня, чтобы «помочь мне запомнить своё место и оставлять голову и разум чистыми». В памяти Маринетт вспыхнуло воспоминание об Адриане, сыне герцога Агреста. Когда им было по четырнадцать, он однажды помог ей выбраться из пруда. Он даже отругал леди Хлою за то, что та толкнула её только потому, что Маринетт стояла на том месте, которое хотела занять избалованная девчонка. Рубашка, которую Адриан снял и дал ей, чтобы согреть дрожащее тело, была самым большим сокровищем Маринетт даже сейчас. Как и корзинка, в которой он принёс фрукты и конфеты на следующий день, когда у неё начался насморк. Она слышала, что отец наказал Адриана за это; они отправили его в школу-интернат в соседнюю страну. Он приезжал только летом, а на совсем вернулся чуть больше года назад. Маринетт посчастливилось время от времени замечать его мельком, так как она работала швеёй в особняке его отца. Она слышала от Нино, одного из охранников Адриана и его лучшего друга, жениха Алии, что Адриан всё такой же добрый и отзывчивый, как и раньше, и что он стал довольно красивым. Впрочем, это не имело значения, потому что Маринетт старалась держаться подальше. Ни за что она больше не причинит ему неприятностей, после той поддержки, которую он оказал ей. — Значит, ты аристократ? — Ага. Не повезло родиться знатным. — Не думаю, что это можно считать за несчастье, — возразила Маринетт. — Тебе гораздо легче, чем большинству из нас. — Верно, но я плачу за это своей свободой, — возразил Кот Нуар. — Я не могу делать, что хочу. У меня есть список правил, по которым я должен жить. Отец решает, каким будет моё будущее. Я даже не могу быть с девушкой, в которую безумно влюблён, потому что она принадлежит к низшему социальному классу. Если хочешь знать моё мнение, то я считаю, что это куча дерьма. Маринетт отвела взгляд в сторону, сердце колотилось. Несколько мгновений она молчала, а затем прошептала: — Тогда я предлагаю прекратить это. Цветы и подарки. — Почему? Ты же сама говорила, что они тебе нравятся, — нахмурился ошеломлённый Кот. — И мне они действительно нравятся, — мягко ответила Маринетт, смотря на перила балкона. — Были дни, когда только надежда получить очередной цветок утром держала меня на плаву. И дни, когда подарок был лучшим, что произошло со мной за сутки. Когда мне было плохо или грустно, я держала цветок, вдыхала аромат и забывала о всех своих проблемах. Я сохранила каждый подарок, но… Я хочу, чтобы ты перестал делать это. — Я… Я не понимаю… — Нуар поник, голос надломился. — Я выхожу замуж, — сказала Маринетт. Она посмотрела на него с дрожащей улыбкой. — И я сомневаюсь, что моему будущему мужу понравится, если его жена будет каждый вечер принимать подарки от незнакомца. Кот Нуар вздрогнул, его тело напряглось. Он выпучил глаза и нахмурил брови. — Ты выходишь замуж? Почему мне не сказали об этом?.. — от осознания сказанного он прикрыл рот руками, но было слишком поздно. — Ты искал информацию обо мне? Он сглотнул, отводя взгляд в сторону. — Я спросил только одного человека. Просто что-то, что все знают: любимый цвет, десерт, цветы. Ну, знаешь, чтобы правильно выбрать подарок… — Назови имя предателя, — Маринетт скрестила руки на груди, прищурившись. — Только если ты выйдешь за меня, а не за того, за кого собираешься выйти сейчас, — наклонившись к ней с самодовольным лицом, быстро ответил он. — Я не выйду замуж за незнакомца, — Маринетт сморщила нос. — Тогда я не назову имени того доброго человека, который помогает мне ухаживать за девушкой мечты. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, прежде чем Маринетт сдалась. — Ладно, ладно. Можешь не говорить. В любом случае это не имеет значения, потому что все твои усилия напрасны. Завтра вечером я приму предложение Луки. — Ты его не любишь, — Кот покачал головой. Маринетт никогда ничего так сильно не хотелось, как стереть эту ухмылку с его лица. — Может, люблю. — Нет. — Я думаю, что мне лучше знать, кого я люблю, а кого нет… — Ты влюблена в Адриана Агреста, наследника герцога Агреста. Маринетт отступила, её щёки покрылись румянцем. — Откуда ты знаешь? — Из достоверных источников, — Кот Нуар подошёл ещё ближе. Он медленно протянул руку и заправил выбившийся локон ей за ухо. Его голос был тихим. — Маринетт, пожалуйста, скажи мне, ты выходишь за того человека только потому, что знаешь, что не можешь быть с Адрианом? Она опустила взгляд. — Маринетт, пожалуйста… Она покачала головой и отвернулась. Она не могла отрицать этого, хотя очень хотелось, правда была в том, что Маринетт собиралась принять предложение Луки, потому что не могла быть с Адрианом, а Лука был замечательным человеком. Она была уверена, что будет счастлива с ним. — Не делай этого, Мари, — взмолился Кот. — Если ты его не любишь, не выходи за него. Это плохо кончится. — Это просто влюблённость, Кот, — прошептала Маринетт. — Это пройдёт, а Лука такой милый и добрый. Я буду счастлива с ним. — Ты уверена? — Да, — выдохнула она. — А как же я? — Что ты? — Маринетт, нахмурившись, посмотрела на него. Нуар взял её руку и тихо сказал: — Я только что признался тебе в любви и точно уверен, что никогда не буду счастлив с кем-то другим. — Кот… Не отпуская руки, Кот Нуар опустился перед ней на колено. — Ты самая красивая, добрая, умная и храбрая девушка, которую я когда-либо встречал, Маринетт. Пожалуйста, дай мне шанс. Выходи за меня. Обещаю, я сделаю тебя счастливой. Её сердце пропустило удар. Этого не может быть. Этот великолепный мужчина не мог сказать того, что сказал, а если и сказал… — Кот… Ты сам сказал: ты аристократ. Ты не можешь жениться на мне. Он покачал головой, глаза, полные надежды, остановились на ней. — Есть только один способ. Мой отец большой поклонник традиций, и перед смертью мама заставила его поклясться, что он позволит мне жениться на второй половинке, независимо от того, кто она. Если я смогу доказать ему, что мы созданы друг для друга, он позволит мне жениться на тебе. Маринетт шумно втянула воздух. Старая традиция, кроха магии, которую их мир всё ещё сохранил от того, что было раньше: знаки родственной души. У каждого на спине был один, въевшийся в плоть и кровь. Считалось, что они предсказывают будущее, определяют судьбу своего владельца. Это была часть изображения, другой соулмейт обладал вторым кусочком, это было либо полной противоположностью, либо дополнением к первому. Как только родственный души разделили свой первый поцелуй, их знаки сливались воедино, создавая целое изображение, оставшееся на их спинах. Только в наши дни было сложно найти соулмейта. Конечно, было много людей, которым это удалось, и Маринетт всегда мечтала стать одной из них, но… — Я не целуюсь с незнакомцами, чтобы узнать, родственные ли мы души. — Вряд ли я здесь чужой. Я прекрасный рыцарь, который весь прошлый год доказывал тебе свою любовь. Маринетт солгала бы, если бы сказала, что это не было привлекательно. Если уж на то пошло, она поцелует красивого мужчину… как раз перед своей свадьбой. Это было неправильно. Она не могла. — Не думаю, что можно считать, что мы знакомы. К её удивлению, Кот уселся на полу и похлопал по месту рядом с собой. — Ладно. Тогда давай узнаем друг друга получше. Спрашивай. Всё, что хочешь знать, кроме моей личности. — Кот… — Маринетт колебалась. — Я не отступлю, — сказал он. — Это может быть единственный шанс на настоящее счастье для нас с тобой, так что я не сдамся без боя, Маринетт. Всё, о чём я прошу, — это поцелуй, чтобы узнать, родственные ли мы души. Если нет, я исчезну, и ты больше никогда обо мне не услышишь, так что спрашивай то, что хочешь узнать. У меня есть много времени… до рассвета. Маринетт хихикнула. Он выглядел очаровательно, и действительно, что плохого в том, что она сядет и просто поболтает с ним? Ничего, верно? — Хорошо, — согласилась она на выдохе. — Давай начнём с… О! Ты утверждаешь, что хочешь привлечь моё внимание. И всё же ты ни разу не заговорил со мной до этого вечера. Почему? Разве тебе не было бы легче заставить меня заметить тебя, если бы поговорили? Кот надулся. — Я собирался прийти к тебе через несколько недель. Вообще-то, в твой день рождения. Я даже приготовил подарок. — О. И что ты мне подаришь? — Я хотел бы пока оставить это в секрете, на случай. Если мне будет позволено подарить его тебе. Но обещаю, тебе понравится. — А, ты планировал очаровать меня? — Да, — он ухмыльнулся. — Извини, что испортила твои планы, — горько улыбнулась Маринетт. — Я не жалуюсь, — ответил Кот. — Я узнал о помолвке, когда ты сказала мне, и теперь у меня есть шанс жениться на тебе. Возможно, было бы уже слишком поздно, если бы ты не поймала меня сегодня. — Вижу, на этот раз твои шпионы подвели тебя? — Ага. Я должен поговорить с ними, — Нуар нахмурился. Маринетт рассмеялась. — Но не будь слишком строг с ними. Лука сделал мне предложение сегодня вечером, так что никто, кроме меня и родителей, ещё не знает. Маринетт потеряла счёт времени, которое они провели за разговорами. Удивительно, но, учитывая их кардинально различное воспитание, у них было много схожих убеждений и точек зрения. Их цели совпадали, и разногласия возникали лишь в нескольких несущественных вопросах, например, какая глазурь на шоколадном торте лучше. Маринетт настаивала на клубнике с ванилью между слоями. Кот предпочитал шоколад с маленькими кусочками грецких орехов. В конце концов они решили, что, как бы то ни было, большой семье, которую они оба хотели, понравятся оба. В какой-то момент она стала его принцессой. Он — её котёнком, в основном из-за огромного количества кошачьих каламбуров, которые стали всё чаще и чаще проявляться в его речи, когда Маринетт разрешила ему положить голову на её колени. Но это того стоило. Маринетт не была уверена, что когда-нибудь забудет его невероятно мягкие волосы, и звуки, которые он издавал, когда она позволяла своим пальцам перебирать их. Разговор с Котом протекал сам собой. Находиться рядом с ним было приятно и как-то привычно. Она знала, что может доверить ему свою жизнь. Каким-то образом она это почувствовала, и когда Нуар заметил выглянувшее из-за горизонта солнце и в сотый раз попросил поцеловать её, она согласилась. — Я люблю тебя, — прошептал Кот, притягивая Маринетт ближе за талию. Едва проснувшись, она прошептала в ответ: — Мне кажется, я тоже начинаю влюбляться в тебя. Он улыбнулся, нежно поглаживая щёки большими пальцами и наклоняясь. Когда их губы соприкоснулись, всё внутри Маринетт взорвалось. Его тёплые губы двигались синхронно с её. Сладкие, но в то же время возбуждающие. Одна рука Кота переместилась на её спину, притягивая к своей груди, в то время как пальцы другой зарылись в её волосы. Она таяла рядом с ним, обвивая руками её шею. Боже, его запах. Божественно. Он почувствовал себя лучше. Так горячо… И как она могла выйти замуж за Луку после такого поцелуя? Маринетт уже пожалела об этом. Лучше этому чёртовому знаку родственной души сработать или… Когда Кот отстранился, кожу на её спине покалывало. — Ты чувствуешь это? — спросил он задыхающимся, хриплым голосом. Она кивнула, не в силах вымолвить и слова. — Можешь проверить мою? — Кот повернулся и стянул рубашку через голову, Маринетт увидела идеально подтянутую спину с вишнёвым цветком и божьей коровкой, её изображением, прямо посередине. Только теперь картину довершал чёрный кот с поднятой лапой. Это выглядело так, будто божья коровка и кот играли вместе. Маринетт затаила дыхание, проводя кончиками пальцев по его коже, обводя контуры цветов. Затем, закрыв глаза, она наклонилась вперёд и поцеловала котёнка в нос. — Он ведь там, да? — снова спросил Нуар. — Пожалуйста, скажи мне… — Он здесь, — Маринетт улыбнулась в его кожу. — Твой чёрный котёнок здоровается с моей божьей коровкой. На мгновение Кот замер. Отпустив рубашку, он развернулся и заключил Маринетт в объятия. — Я так люблю тебя, Мари. Теперь ты выйдешь за меня? — Да, — она не могла не улыбнуться. Нуар нежно поцеловал её. Один, два, три раза. Она улыбнулась ему в губы, и только когда первые лучи солнца озарили их лица, Кот отстранился. — Мне пора. Мой отец просыпается с восходом солнца, и мне лучше быть дома к тому моменту, чтобы успеть поговорить с ним об этом, прежде чем он уйдёт на работу. Я отправлю официальное предложение руки и сердца, как только смогу, так что не выходи замуж ни за кого другого. Она сонно улыбнулась ему, тая в его объятиях. — Я уже обещала тебе. Как я смогу принять чужое предложение? Он притянул её ближе, зарываясь носом в тёмные волосы. Мгновение спустя он подхватил Маринетт на руки, отнёс в её комнату и уложил на кровать. Он исчез после прощального поцелуя в лоб, только покалывание на губах и спине напомнило ей, что, возможно, это всё не было сном. В следующий раз, когда она открыла глаза, родители стояли над её кроватью с озабоченными выражениями на лицах. По их словам, внизу стояла женщина, ожидающая Маринетт, чтобы подтвердить достоверность метки на её спине, в сопровождении лихого, но очень нервного молодого человека, который утверждал, что был её родственной душой, и был готов сделать официальное предложение руки и сердца.