Ты мне нра...

      — Приём! Майки, ты на месте? — Донателло, прижавшись плечом к стене вентиляционной шахты, прячась от ветра, подышал на замёрзшие пальцы. Подоткнул край шарфа, чтобы не задувало в шею. Ждать предстояло ещё долго, и он вдруг понял, что зря пренебрёг перчатками. Спрятал свободную руку в карман тёмной куртки. Какая лютая холодина в этом году! Чёрт бы побрал Рафа с его дурацкими затеями…       После короткой паузы рация ожила, отозвалась сначала шорохом, потом ответила весёлым, с треском, голосом брата:       — Так точно! А ты?       Вон, какой бодрый! Мелкий-то укутался по всей форме! И пост у него — позавидовать, не то, что у Донателло. Учёному досталась плоская крыша недалеко от контрольно-пропускного пункта речного порта. Ветром с Гудзона выдувало не то всё тепло — душу из панциря. Рафаэль, конечно, был прав, распределил всё стратегически верно, по степени ответственности. Себе взял самый опасный квадрат, Донателло достался самый важный, а Микеланджело… Микеланджело в это раз придётся побегать.       — Спрашивай по форме! — тут же рыкнул из динамика Раф.       Донателло закатил глаза. Рафаэль ото всех требовал соблюдения каких-то весьма и весьма условных правил, но при этом сам же их и нарушал, пачками. Можно было ткнуть его носом в собственные ошибки, но гений не стал. Не хватало ещё начать пререкаться по рации.       Учёный поморщился, вдавил клавишу:       — Всё в порядке, Раф! Я тоже на точке. Ты где?       — На месте, — сухо отозвался хулиган. И тут же добавил: — Не расслабляйтесь! Внимание на подходные пути! Донни, как только появится патрульных отряд, дай знать! Майки, не выпендривайся, твоя задача увести футов от места «Х», а не подставиться, ясно? Иначе вся затея — черепахе под хвост! Отбой!       Донателло отключил рацию. Задумчиво пробормотал:       — Хорошо, что лидер у нас всё-таки Лео!       Скрестил руки, кутаясь в куртку, пытаясь согреться. И приготовился ждать.       Донателло не любил странных, необдуманных поступков. Даже если они были выполнены по заранее обговоренному, тщательно выверенному плану. Не очень любил сюрпризы. Даже зная, что братья хотят доставить ему радость, всё равно каждый раз внутренне напрягался. Выдыхал только когда понимал, в чём дело. И полагал, что Леонардо сегодняшнюю затею тоже не оценит. Во-первых, вероятность того, что всё пройдёт гладко, была очень мала. Шутка ли: разбить патрульный отряд клана Фут? Причём разбить обдуманно, хитро, отсекая одну группу за другой. При этом самим не подставиться. Донателло на секунду представил, как вся их секретная операция проваливается, причём ещё на первом этапе. И как они, побитые, несолоно хлебавши, возвращаются домой. А там их встречает Лео. Спрашивает, где браться были и почему в таком виде. И тут случится самое страшное: придётся рассказать всё. Всё — в смысле, совсем всё. Что с ними будет дальше?.. Учёный неожиданно понял, что встреча с футклановцами один на один пугает его гораздо меньше, чем со старшим братом в случае провала.       — Донни?! Что у тебя там происходит?!       Донателло вздрогнул и понял, что вот уже какое-то время рация в его руках свирепо ругается голосом Рафаэля. Погрузившись в свои мысли, учёный начисто позабыл об окружающем мире. Быстро огляделся — никого, патруль ещё не выходил на улицы. Включил передатчик и зашипел:       — Да всё у меня нормально, Раф, прекрати истерить!       — Почему ты не отвечаешь?!       Донателло до ужаса захотелось напоминать брату, что он в таких случаях отвечает Леонардо. Что-нибудь вроде «да хватит тебе истерить, Бесстрашный». Или «мне не нужна нянька». А сам ещё хуже, раскудахтался, как курица! Но учёный сдержался и проворчал:       — Ты меня будешь каждый пять минут дёргать, Раф? Как только всё начнётся, я дам знать. И не кипешуй больше! — отключив рацию, холодно присовокупил: — Достал!       В означенное время в конце квартала обозначилось движение. Донателло, который уже продрог до костей, обрадованно глянул туда. Размял задубевшие пальцы, повёл плечами. Не хватало ещё, чтобы тело отказалось служить ему в самый нужный момент. Из кармана куртки учёный вытащил маленький пульт и рацию. Включив, тихо произнёс:       — Игра началась.       Присев на корточки, начал переводить тумблеры на пульте. Один, через несколько секунд — следующий. И так по очереди все шесть. Даже сам не сразу услышал характерный шорох. Медленно, волнообразно нараставший металлический шёпот раздался из одного, второго, третьего проулка. Потом, так же постепенно нарастая, откуда-то со спины отряда Фут, со стороны портовых складов. Довольно сощурился, видя, как солдаты клана замедлили шаг, как оборачивались в поисках звука. Караи, возглавлявшая отряд, напряглась, ища глазами источник странного шелестящего шума. Ещё не видя опасности, она уже точно знала, что это шелест не сулит ничего хорошего. Донателло видел, как исказилось лицо японки: уже одно то, что убежище клана было обнаружено, приводило её в ярость. Знала бы она, сколько времени ушло у троих братьев на то, чтобы обнаружить… нет, не её.       Леонардо.       — По двое — на звук, — сурово скомандовала Караи.       — По двое — это ты быстро одна останешься, моя милая, — хмыкнул Донателло. И выпрямился в полный рост.       Позиция была выбрана идеально. В спину мутанту ударил плотный луч белого света от уличного фонаря. На секунду солдаты клана замерли, кажется, оторопев от наглости черепахи. Ждали приказа. Караи тоже увидела Донателло, но поняла, что до него так просто не добраться. Шестерых, с правого фланга, отправила за мутантом быстрым, властным движением руки. Учёный вызывающе улыбнулся — и в одно стремительное движение сгинул тенью в темноте. Футклановцы кинулись за ним. Остальные — в проулки, разбираться с ордой маленьких и довольно безвредных шелестящих роботов-приманок. Караи и оставшиеся солдаты поспешили по маршруту патрулирования, отслеживать остальных черепах.       Микеланджело изнывал от безделья. Он уже и полежал на будке лестничной шахты. И несколько раз перебежал с одного конца крыши на другой, оттачивая боковое сальто. И попинал пустую банку из-под газировки, играя сам с собой в футбол. И наконец совсем загрустил, усевшись на парапет и болтая ногами над тёмным переулком. Караи что-то сегодня припозднилась, до сих пор не вышла выгуливать своих солдат.       Становилось холодно, дул резкий, пронизывающий ветер. Возникла мысль, не потрындеть ли с Рафом по рации. Но её Майки отверг, как недостойную. Рафаэль немедленно психанёт, потому что относится к затее очень серьёзно, вложил в неё кучу времени, сил и энергии… Короче, вёл себя нудно, душно и вообще был сейчас таким себе собеседником. Микеланджело его идея очень нравилась, но младший всё равно считал, что ко всему в жизни нужно относиться попроще. Даже к тому, что Лео, когда узнает правду, оторвёт им головы.       Майки усмехнулся. Он знал, что никогда не увидит лица Леонардо в тот самый момент, но дорого бы дал, чтобы на него посмотреть. Придумка была проста, даже примитивна… и создавала крайне пикантную ситуацию, до которых мелкий был большой охотник. Но он был уверен, что даже если попытается пробраться в то самое место, Рафаэль обязательно его поймает и от души надаёт по шее. Но больше, чем лицо Лео, Майки занимало, как ко всему случившемуся отнесётся Караи. А Донателло, например, волновался, когда она нашинкует мечника: сразу или после? Мутант улыбнулся от уха до уха. Не-е-ет, Караи не глупа. Она даже свои ниндзято доставать не станет по такому случаю.       Раздавшийся из рации голос Донателло заставил Майки оживиться. Услышав заветное «игра началась» ниндзя сорвался с места и кинулся к краю крыши. Тому самому, который должен был обязательно попасть в поле зрения клана Фут. Высматривал отряд, хоть и понимал, что ещё очень рано — не могут же они телепортироваться! Всё внутри ниндзя ликовало в предвкушении. Нет, сама погоня нисколько его не интересовала, хотя и в этом, несомненно, была определённая доля риска и колоссальный выброс адреналина. Больше всего занимал Микеланджело исход. Лео. Ох уж этот неуловимый Лео со своими маленькими сердечными секретиками, которые могут произвести эффект разорвавшейся бомбы! И каково же будет удивление лидера, когда сегодня все его мечты исполнятся, как по волшебству? Майки не удержался и тихо хихикнул, потирая ладони. Пора поиграть!       Когда внизу показались неясные тени, стремительно мелькающие между домами, черепаха вскочил на парапет.       — Эй, придурки слепые! У вас что, голова не поднимается? Я здесь!       Футклановцы во главе с Карай остановились. Майки не нужно было видеть её лицо, чтобы понять: японка в замешательстве. Территория вокруг складов охранялась настолько хорошо, что попасть сюда братья не должны были по определению. Да, здесь не согласиться было сложно: Донни и Рафу пришлось здорово попотеть, пока они сняли всех патрульных, державших периметр участка. Майки в это время был занят не менее опасной миссией: отвлекал Лео, вешал ему на уши лапшу.       — Четверо — туда, двое — со мной! — коротко рыкнула Карай и скользнула к пожарной лестнице.       — Тебя подождать? — опершись локтями о колено, Майки весело смотрел сверху, как японка карабкается на крышу. Пусть и быстро, но всё равно — недостаточно быстро, чтобы поймать Микеланджело. Те, кого она отправила через дом, по лестнице, появятся ещё позже. Подождав, когда японка с подчинёнными окажется на уровне третьего этажа сделал задуманное. — Что-то тебе, я смотрю, очень легко! А если так? — И Майки со всей силы ударил ботинком в вертикальную направляющую лестницы. Они с Рафом позаботились, раскрутили болты крепления, чтобы Карай стало чуточку интереснее гоняться за Микеланджело. Лестница дрогнула. Медленно, с ужасающим скрежетом под весом троих футклановцев качнулась в сторону. Откинулась, как распашная дверь, заставляя ниндзя бесшумно соскользнуть вниз. Черепаха хмыкнул: — А, ты всё? Сдаёшься? Ну, тогда я пошёл!       От того, чтобы наиграться вдоволь, Микеланджело не смог удержаться. Нарочно подождал тех солдат клана, которые поднимались на крышу по внутридомовой лестнице. Когда дверь лестничной шахты распахнулась, Майки ногой пнул в грудь идущего впереди. Солдат не ожидал, что мутант до сих пор на крыше, неуклюже завалился на идущего сзади, не успев сгруппироваться. Микеланджело, расхохотавшись, кинулся в ночь и исчез в темноте…       Рафаэль впервые нервничал насколько сильно. С одной стороны, сама затея была почти что безумной. С другой — ещё более безумным было не поставить Леонардо в известность. Можно будет потом долго объяснять, что это было «ради тебя», «для тебя» и вообще «на благо». Но объясняться наверняка придётся. И то — в случае успеха. А если вся затея провалится, Рафу, пожалуй, придётся съехать из дома. Ну, просто ради того, чтобы сохранить себе жизнь.       Раф не знал, кто любит сюрпризы меньше: Донателло или Леонардо. Если Донни ещё как-то собирался, терпел неожиданности и потом выдавал вымученную улыбку, то Лео… Лео с трудом боролся с напряжением, которое сопровождало любую внезапность. Сейчас то, что задумали братья, не влезало ни в какие рамки. Рафаэль понимал, что нужно было посоветоваться с Лео, прежде чем готовить ему такой «подарок». Но также Раф знал, что Лео точно не одобрит не то, что сделанное, а даже придуманное. Он откажется. Он разозлится. Он скажет Рафу, что это не его дело. И самое обидное, будет совершенно прав.       …Микеланджело заметил первым. Однажды, после очередной стычки с кланом Фут во главе с Карай, младший повёл себя странно. Дома он был молчалив и задумчив, всё время тревожно, с сомнением вглядывался в Лео. Так, как будто старший брат сделал что-то, что не укладывалось у Майки в голове. Он хотел о чём-то спросить лидера, но неожиданно скомкал вопрос и вообще оборвал разговор. Рафаэль не понял причины, но явно разглядел, что с младшим что-то не так. Это требовалось выяснить, лучше всего сразу же, чтобы потом не было сюрпризов. Поэтому, дождавшись, пока все лягут спать, Раф без стука скользнул в комнату Майки.       — Ты чё шаришься в темноте? — шёпотом утонил тот, похоже, ничуть не удивлённый приходом брата. Уже улёгся в постель, но не спал, кажется, размышляя о чём-то. Рафаэль уселся рядом на кровати, пристально взглянул на Микеланджело.       — Что случилось?       — Ты о чём? — Майки изобразил самое недоумевающее и невинное выражение на лице.       — После патруля ты как тень ходишь за Лео, заглядываешь ему в глаза, порываешься что-то спрашивать, потом раздумываешь… Продолжать? — Раф склонил голову к плечу.       — А, об этом, — Майки нахмурился, но снова не удивился. — Я не уверен, что это вообще моё дело. Так что и смысла нет обсуждать. Мне, наверное, показалось. Иди спать. Ну ерунда, правда!       — Если ерунда, вообще не вижу причины секретничать, — Рафаэль понял, что разговор будет долгим, и устроился удобнее, откинувшись на металлической изножье кровати.       — Ну… Возможно, мне действительно показалось. Скорее всего, так и есть — мне показалось. Но… — Майки снова замолчал, размышляя. Раф понял, что терпения надолго у него не хватит. Особенно, если младший ещё раз произнесёт слово «показалось».       — Так что показалось-то?       — Лео. И Карай. Они как бы… дрались, да… но не по-настоящему, что ли. Лео, он… он ей поддавался. Я видел, — Майки уверенно взглянул на Рафа. Но в глазах его плескался вопрос: зачем? Зачем Лео играть в поддавки, да ещё с кем — с Карай? Лидер в жизни не поддавался даже братьям, иногда вёл себя на тренировках так, как будто от спарринга зависела вся его жизнь. Раф недоумённо изогнул надбровную дугу, но Микеланджело, видя, что брат сомневается в его словах, заговорил быстро и горячо: — Но я не понимаю, почему он это делал! Я не верю в то, что он мог, например сговориться с Карай! Но и она совершенно очевидно избегала боя с ним, стараясь переключиться то на тебя, то на Донни. Я увидел, как Лео ушёл от простейшего удара. Знаешь, когда лезвие идёт вот так, сверху (он показал резкое рассекающее движение, Раф кивнул). Нет ничего проще поставить блок, а потом достать противника второй катаной. Ты помнишь, у тебя, когда ты так подставился на тренировке, даже скол на панцире остался? А Лео не стал доводить приём до конца! Он просто отошёл в сторону, понимаешь? И карай — она не последовала за ним! Отвернулась и принялась гонять по крыше Донателло…       — Бред, — холодно отозвался Рафаэль. От одной мысли о том, что Леонардо мог вступить в переговоры с врагом, ему было тошно. Да и не случилось бы такого. Никак. Никогда.       — Ясное дело, что бред, — страдальчески кивнул Микеланджело. — И я так думаю. Но я это видел. Я ж не сумасшедший, Раф, ты знаешь.       — Иногда излишне импульсивный, — хмыкнул хулиган, но невесело. Стало как-то не до смеха.       — Само собой, — Майки даже не спорил, значит, сам очень серьёзно отнёсся к происходящему. — Однако факт есть факт. И я весь вечер хотел спросить Лео, что это вообще такое было. Но он от меня как будто ускользал. Как услышит, что я начинаю про сегодняшний бой заводить разговор, так сразу у него сто разных неотложных дел и «давай потом?»       — Мда, дела, — недовольно протянул Раф, понимая, что теперь придётся разбираться ещё и с этим.       Рафаэль пошёл по другому пути. Не стал озадачиваться разговорами. С Лео это было бесполезно. Если бы брат захотел скрыть правду, из него её никто бы клещами не вытащил. Поэтому хулиган поступил просто, хоть и не очень красиво: принялся изредка ненавязчиво следить за Леонардо. Поначалу совершенно бесполезно — старший вёл себя до отвращения прилично и предсказуемо. Но потом всё-таки прокололся. Сначала один раз Рафаэль увидел, как тот следит за Карай, потом второй, третий… Хулигану стоило большого труда, чтобы обнаружить, куда именно сбегает Лео. Несколько раз он терял брата в подземных лабиринтах, пока не обнаружил узкий лаз, в который тот сворачивает — и буквально исчезает, почти сразу выбираясь на поверхность, сдвигая ливневую решётку в тёмном тупике. Когда удалось отыскать этот пусть, стало проще, скрыться Лео больше не удалось.       Поначалу Раф принял его вылазки за разведку. Лео, умница, отыскал одну из штаб-квартир клана, где находился отряд Карай, и, кажется, разведывал обстановку. Потом Рафаэль сообразил, что разведка длится слишком долго, а лицо у лидера при этом совершенно не воинственное, а какое-то… глуповато-мечтательное. Леонардо подолгу наблюдал за территорией, на которой базировался клан, и особенно оживлялся, когда мог рассмотреть среди солдат именно Карай. Сопоставляя наблюдения Майки и свои собственные, Раф понял, что окончательно запутался. И отправился к Донателло, чтобы тот всё ему разъяснил. В следующий раз выслеживать Лео пошли уже вдвоём. И Донни, смущаясь своей догадки и явно сомневаясь в её точности, предположил, что Леонардо…       — Влюбился?! В кого?! В неё?!       — Тс-с! Да не ори ты! — зашипел Донателло, для верности зажав брату ладонью рот.       — Ты спятил! — освобождаясь от хватки, прошипел Рафаэль.       — Вероятно, — сухо отозвался учёный. — Но я просто анализирую ситуацию, которая разворачивается передо мной. И вообще, я не понимаю, что тебя до такой степени удивляет. Карай, если отбросить наши… м-м-м… недопонимания, очень красива, умна, пользуется большим уважением в клане не только потому, что она дочь Шреддера, но и благодаря своим собственным заслугам. И почему бы Лео не впечатлиться этим? К слову, и она к нему неравнодушна, это совершенно очевидно.       — С чего ты взял? — Раф понял, что привычная картина мира просто рассыпается на куски. Показалось, что ещё немного, и у него от одних только мыслей голова лопнет.       — Во-первых, обрати внимание, когда она вышла, то огляделась вокруг так, как будто кого-то искала. Она знала, куда смотреть, знала, где находится наш брат. И когда поняла, что он пришёл, едва заметно улыбнулась. Это было плохо, но видно, я обратил внимание на смену её настроения. Потом, если Майки был прав, значит, она тоже больше не хочет вступать в бой с Лео. А это подводит меня к единственной мысли: он ей не безразличен. Но положение — её и лидера — не позволяют им даже встретиться и открыто поговорить. Печально. Монтекки и Капулетти .       — Что?..       — Не «что», а «кто», Раф. Впрочем, неважно. Если ты когда-нибудь возьмёшься читать Шекспира, боюсь, в лесу сдохнет последний динозавр. Давай всё-таки сохраним ему жизнь, по крайней мере, пока, — Донателло улыбнулся.       Конечно, Рафаэль прочитал. Тут же, из принципа, чтобы разобраться, что на самом деле происходит с его братом. И, признаться, это знание ничуть его не успокоило. Наоборот. Книга ему не понравилась, потому что закончилось всё для несчастных влюблённых отвратительно плохо. Причину он тоже понял: всё из-за того, что два семейства чего-то там не поделили. И трагедии можно было бы легко избежать, если бы родня поладила между собой. Нет, на Шреддера рассчитывать не приходилось, чёрта с два. Но они-то — они, семейство Хамато! — могут дать Лео знать, что они не против отношений. Если только Карай не будет пытаться убить их при первом удобном случае… Рафаэль понимал, что в одиночку соваться к Лео с подобными разговорами — дохлый номер. Поэтому на семейном совете убедил братьев: ради безопасности и спокойствия Леонардо, ради того, чтобы он не попал в беду, следует рассекретить его отношения. Но не просто рассекретить, заставив брата испытывать потрясение и стыд. А сделать это аккуратно, так, чтобы он понял: ничего плохого или зазорного в этой влюблённости нет. И братья встанут на его сторону в любом случае. Был разработан сложный многоступенчатый план. И, пожалуй, только один Рафаэль понимал, как много зависит от его успешного воплощения.       — Может быть, ты уже объяснишь мне, что мы тут делаем? — недовольно спросил Леонардо. Недовольно, потому что повторял один и тот же вопрос уже седьмой раз. И седьмой раз не получал никакого конкретного ответа. Рафаэль отводил глаза, делал вид, что не расслышал, отвечал какую-то ерунду. Было совершенно очевидно, что он что-то задумал. И Лео становилось досадно. Мог провести прекрасный вечер, спрятавшись на крыше здания, из которого так хорошо видно внутренний двор штаб-квартиры клана Фут. Туда иногда выходила Карай, она знала, что за ней пристально наблюдают, и никуда не спешила… Вместо этого братья торчали почти час на какой-то странной крыше в непонятном месте на границе района клана.       — Я же тебе уже сказал, — Раф говорил отрывисто, быстро. Явно нервничал. — Мы выслеживаем.       — Кого и зачем?       — Клан Фут! Нужно уже разобраться с ними наконец. Окончательно разобраться. А не так, как мы всегда это делаем!       Леонардо смотрел в спину брату. На куртку, шапку и шарф садились снежинки. Раф почти не двигался, точно окаменев у своего парапета. Лидеру не нужно было говорить, он знал и так: Раф лжёт. Столько лет они провели рядом, что не нужно было даже гадать. Не собирался он ни с кем разбираться, цель была совершенно иная. Какая — не ясно. Может быть, действительно последить за кем-то. Но Лео сомневался, понимая, что тогда хулиган всё бы ему рассказал. А не так: молча вытащил в ночь и попросил подежурить с ним за компанию.       — Будет гораздо проще, если ты скажешь мне правду — как можно спокойнее, доверительнее произнёс Леонардо. — Мы сэкономим и время, и нервы друг друга. Рафаэль молчал, по-прежнему вглядываясь в темноту. А потом что-то изменилось. Он вдруг обернулся, улыбаясь. Дико, безудержно, опасно. Так, как будто ему предстоял важный бой. Кивнул куда-то во мрак переулков. И сказал:       — Расскажу я тебе всё, Лео. Только попозже. У нас гости.       А дальше лидер не успел и глазом моргнуть. Рафаэль вдруг отрывисто рассмеялся и перескочил через парапет. С отвратительным скрежетом саи впились в шов кирпичной кладки: он тормозил о стену здания, спускаясь в переулок. Леонардо кинулся к краю, тревожно всматриваясь в темноту. И увидел отряд калан Фут. Даже не так, не отряд — жалкие его остатки, всего шесть человек во главе с Карай. Куда делись остальные, ведь на патруль обычно выходило не меньше двух десятков? Лео не знал. На секунду замешкался, не понимая, как поступить — прикрывать Рафа и вступить в бой или попытаться увести брата, не влезая в драку? Взглянул на Карай. Ладони немедленно вспотели, пальцы едва заметно задрожали. Сердце, которое только секунду назад билось привычно и ровно, вдруг как будто сорвалось с невидимой привязи. Заколотилось, сбиваясь с ритма, заставив Лео задохнуться. Проклятые чувства! Они мешали лидеру здраво мыслить, ещё больше — сражаться, как прежде. На Карай у него больше не поднималась рука. Всё, что мог Лео — следить, чтобы она не убила братьев. А что до него… Положа руку на сердце, Леонардо мог честно сказать, что на свою жизнь ему стало совершенно наплевать. Он влюбился, и ничего поделать с этим было невозможно.       Видя, что Рафаэлю нужна помочь, Лео кое-как совладал с собой, выхватил катаны и тоже прыгнул в темноту. Приземлившись аккурат между Рафом и солдатом клана, с силой ударил клинком последнего. Поднял голову, ища глазами Карай. Но неожиданно Раф ухватил его за край панциря и толкнул в какой-то узкий проулок, прошипев:       — Уведи её туда! С остальными я справлюсь!       Леонардо на мгновение показалось, что ботинки вросли подошвами в асфальт переулка. Тело стало неподвижным, застывшим, упрямым. Увести её — зачем? Чтобы покалечить или убить? Нет, он был не в силах. Однако здравый смысл требовал поступить так, как скомандовал брат. И лидер с трудом выступил вперёд, оттирая Карай в сторону и буквально выталкивая в узкий боковой лаз. Ввинтился первым, отвернулся и побежал. Услышал, что она следует за ним. И думал только о том, как уйти, чтобы прекрасная японка потеряла его из виду. Дорогу точно кто-то расчистил и рассчитал. Леонардо не удавалось свернуть — все боковые проулки были завалены коробками, заставлены мусорными жбанами или просто закиданы мусорными пакетами. Он бежал всё дальше, пока не оказался перед деревянным забором, разграничивающим кварталы. Легко вскочил на сваленные у стены ящики, оттолкнулся от дома, перепрыгнул забор… и остолбенел.       В маленький дворик не выходило ни одного окна. Обращённые внутрь глухие кирпичные стены окрестных домов создали крошечный колодец, который, кажется, использовался жильцами, как маленький рукотворный парк. По периметру вдоль стен на шпалерах вились голые виноградные стебли. Наверняка летом, когда они покрывались листвой, это было очень красиво. Возле них ровными рядами росли обрезанные на зиму кусты роз. Лео мгновенно представил, как они благоухают знойными летними вечерами. Сейчас на шпалерах тонкими нитками обвились гирлянды, дающие недостаточно света, чтобы стоящего в центре дворика Лео можно было хорошо разглядеть. Но довольно, чтобы создать удивительно уютную, почти волшебную атмосферу. Белый снег. Золотые огоньки. В центре дворика на маленькой площадке стоял столик. Крошечный старый столик на одной ноге, круглый, покрытый незатейливой скатертью. А на нём — какой-то металлический ящик.       — Что это такое?       Леонардо вздрогнул всем телом и шарахнулся к стене, держа катаны наготове. Он даже не услышал, как Карай легко перемахнула через забор и теперь стояла поодаль, глядя на дворик. В её глазах отражалось золотое мерцание гирлянд. И Лео медленно, бессильно опустил катаны. Хотелось сказать, что она прекрасна, но слова застряли в горле. Самый рассудительный из черепах, самый начитанный и грамотный вдруг стал косноязыким дураком, забывшим родной язык. Японка убрала в ножны свои ниндзято, подошла к столу. Осмотрела металлический ящик.       — Не трогай! Вдруг это ловушка! — всё, на что хватило Лео.       Карай обернулась. Неожиданно улыбнулась ему.       — Чья: моя или твоя? Брось, Лео! Когда Майки увёл в сторону четверых солдат, я догадалась. Это всё ты придумал, чтобы… чтобы что? — она лукаво взглянула на синоби.       — Я не… Нет! Ты всё не так поняла! Я ничего не придумывал! Я даже не знаю, что это!       Леонардо растерянно замолчал. Понял, что она ему не верит. Думает, что лидер хитрит или стесняется признаваться. Лео не знал, что делать: подтвердить её слова, воспользовавшись неожиданно романтичной ситуацией, или попытаться доказать свою непричастность. Выглядеть глупо, несомненно, всё испортить. Но должна же она знать правду… Глядя, как Карай открывает металлический ящик, подумал, что, может, и не должна. А девушка медленно, осторожно, с неожиданно женственным любопытством заглянула внутрь. Запустила руку и вытащила стеклянную бутылочку, наполненную какой-то жидкостью и, кажется, фруктами. Открутила крышку, опасливо понюхала. И вдруг снова улыбнулась.       — Это же белый глинтвейн! Тут и пирог… Всё такое тёплое! Эта штука — что-то вроде холодильника наоборот, да? Твой умный брат придумал?       — Мой умный брат?.. — Лео по-прежнему не мог решиться. Ни на что.       Он стоял у забора, глядя, как девушка, в которую он был до беспамятства влюблён, рассматривает ловушку, приготовленную его братьями. Вся картинка сложилась мгновенно. Они это затеяли. И да — это его умный брат приготовил им теплосберегающий ящик, чтобы не остыл романтический ужин. А за еду наверняка отвечал Майки. И придумал всё, видимо, Раф — его масштаб, его размах. Стало быть, они давным-давно вычислили, что он влюблён. И что? Решили посмеяться над ним? Поиздеваться, устроив такую отвратительную ловушку? Им будет весело, а он больше не сможет смотреть им в глаза. Раф и Майки, как всегда, наплевав на его чувства, решили развлечься. Но как на это пошёл Донателло? Или он не знал?..       Леонардо поднял голову. И вздрогнул. Над краем крыши одного из домов, благо, те были совсем невысокими, старой постройки, возникли три лица. Любопытных, сомневающихся, испуганных, озабоченных, напряжённых, внимательных. И всё это одновременно. Братья сверху смотрели, сработала ли уловка и не нарубила ли Карай брата на котлеты. В мгновение Леонардо догадался, что злобного, насмешливого заговора не было. Что они изо всех сил пытались ему помочь. Понял это по растерянному и вместе с тем упрямому лицу Рафаэля, который готов был защищаться до последнего вздоха. Но который всё придумал для того, чтобы брату стало чуть-чуть легче. Лео едва заметно мотнул головой и слабо улыбнулся: проваливайте. Тут же три головы исчезли. Раф на секунду задержался, улыбнувшись брату тоже.       — Куда ты смотришь? — рядом возникла Карай, с любопытство оглянулась, но на крыше уже никого не было. Когда она снова посмотрела на Леонардо, тот почувствовал, что под этим взглядом теряет последние разум и волю.       — Да так… Проверял, нет ли твоих солдат, — заставил себя усмехнуться.       — Я не думаю, что они скоро отыщут твоих братьев, вы же всё распланировали, — японка повторила его усмешку. И тут же стала серьёзной. Лео показалось, что тёмные глаза вглядываются в его сердце, читая в нём, как в отрытой книге. — Мне нравится то, что ты придумал. Хотя я была уверена, что ты никогда не отважишься… так.       Леонардо осторожно убрал в ножны катаны. Не глядя, нашёл её руку. Переплетая пальцы с её, стянутыми плотными перчатками, почувствовал, что почти умирает от счастья. И кивнул на дворик:       — Я бы и не отважился. Но… всё-таки воспользуемся возможностью?       — Обязательно! — Карай, улыбаясь, потянула его за собой к маленькому колченогому столу.