По наследству передаются не только таланты

      Наступил новый день, и я проснулся с улыбкой на лице. Сегодня — выходной! Наконец-то можно немного расслабиться… Хотя, нет… Надо практиковаться на скрипке. Это не вызвало во мне какого-то негатива, но и особого энтузиазма я не испытал. Мне нравится музыка. Мне нравится мой инструмент. Но… Я не знаю: действительно ли я хочу связать всю свою жизнь с этой профессией.       Отогнав не особо приятные мысли, я встал с постели, принял душ и спустился в столовую. Сессиль пила чай и читала какую-то книгу для беременных.       — Buon giorno, Sessille (Доброе утро, Сессиль), — поздоровался я с мачехой, поцеловав ту в щёку.       — Buon giorno, Andreas (Доброе, Андреас), — улыбнулась женщина и попросила горничную принести мне завтрак.       — Padre lavora? (Отец работает?) — спросил я.       — Sì, сome al solito (Да, как обычно) — слегка поморщилась мачеха.       — Onestamente io mi preoccupo per lui. E se avesse dei problemi e non me l'avesse detto? (Честно говоря, я за него переживаю. Вдруг у него проблемы, а он мне не говорит?)       — Papà è sempre stato sincero con te! (Что ты, отец с тобой всегда был искренен!) — поспешил я убедить Сессиль. — Non c'è bisogno che ti preoccupi. È meglio mangiare bene e fare un sacco di passeggiate per far andare tutto bene, e mia sorella è nata sana e bella come sua madre (Тебе не стоит переживать об этом. Лучше вкусно кушай и много гуляй, чтобы всё хорошо прошло, и моя сестрёнка родилась здоровенькой и такой же красивой, как её мама).       Мачеха шутливо дала мне подзатыльник.       — E quando sei diventato così lusinghiero? (И когда ты успел стать таким льстецом?) — с улыбкой покачала головой женщина. — È imbarazzante anche per me. Non c'è da stupirsi che Lisa stia cercando di non incontrarti in casa… (Даже меня смущаешь… Неудивительно, что Лиза старается не сталкиваться с тобой в пределах дома…)       — Lei mi sta evitando? (Она меня избегает?) — тут же встрепенулся я. Сессиль поджала губы, понимая, что сболтнула лишнего.       — Non che l'abbia evitato (Не то, чтобы избегает), — аккуратно заметила мачеха. — È solo che… Lisa è una ragazza inesperta. Non è del tutto accogliente con te (Просто… Лиза — девушка неопытная. Ей с тобой не совсем уютно).       — Non la sedurrò né la violenterò. (Я не собираюсь ни соблазнять её, ни насиловать), — резко заметил я.       Женщина на это только скептически хмыкнула.       — Per alcuni è inutile (Некоторым это без надобности), — сухо сказала она.       Я не совсем догнал, что Сессиль имела в виду, но одно понял точно: мне надо поговорить с Лизой. Не в моих правилах пускать всё на самотёк.       Покончив с завтраком, я направился прямиком к комнате девушки. Я несколько раз постучался, но ответа не последовало. Она меня игнорировать вздумала?       — Лиза, я захожу, — чётко сказал я и открыл дверь в комнату.       На моё удивление в спальне никого не оказалось. Если она не в комнате, тогда где?       Я вышел в коридор, ломая голову по поводу того, куда подевалась девушка, как вдруг услышал музыку. Это было фортепиано. Мягкий, но вместе с тем выразительный звук эхом разносился по коридору. Крайне заинтересованный, я пошёл на звук и вскоре оказался возле одной из гостевых комнат. Я всегда раньше использовал эту комнату для своих занятий, так что не стоит удивляться, что здесь находится фортепиано. Гораздо больше меня заинтересовала девушка, что сидела за инструментом. Лиза не до кона закрыла дверь, так что я мог видеть её прямую спину, распущенные тёмные волосы и руки, которые двигались, следуя за музыкой.       Я был удивлён. Не тем, что Лиза играет — об этом я знал. Но я впервые слышал, как она играет. И это было… чарующе.       Я тихонько постучался, и музыка резко прекратилась. Лиза открыла дверь и смотрела на меня как загнанный олень.       — Андреас? — растерялась она. — Доброе утро.       — Доброе, — ответил я мягкой улыбкой. — Я впервые слышу, как ты играешь.       Девушка опустила глаза и почему-то занервничала.       — Я… — начала она. — Мне Сессиль разрешила играть иногда…       — Эй, я же не ругаю, — поднял я руки в примирительном жесте. — И не запрещаю. Ты прекрасно играешь. Честно говоря, не ожидал…       Повисло неловкое молчание. Вот, прямо совсем неловкое!       — А ты хочешь послушать, как я играю? — внезапно предложил я.       Лиза кивнула и неловко улыбнулась.       Я проводил девушку в свою комнату и взял в руки скрипку. Заметив, что Лиза жмётся и не знает, куда себя деть, я указал на свою кровать.       — Садись, не бойся, — сказал я гостье, настраивая инструмент.       Девушка неловко примостилась на краешке кровати, а я, легонько усмехнувшись, начал играть. Сперва я, как и всегда, уделял всё своё внимание скрипке, но потом я взглянул на Лизу, и что-то… изменилось. Изменилась музыка, да и сам я будто разом переменился. Я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы она всегда так на меня смотрела. Она почти не моргала, её щёки порозовели от румянца, губы приоткрыты, грудь вздымается от ставшего тяжёлым дыхания, руки слегка подрагивают. Вот, она судорожно вздохнула и, не думая, провела языком по губе, после этого немного прикусив свою нижнюю губку. Я не мог не заметить этого. А после посмотрел ей прямо в глаза. Её взгляд… Её глаза блестели от… От чего? Я не знаю. Но хочу, чтобы она всегда так на меня смотрела. Я — эгоист? Пусть. Что сейчас с ней происходит? Не знаю. Я только знаю, что это сделал я. Я и моя музыка. Звучание скрипки обволакивает нежное тело Лизы и запирает в невидимые кандалы. Я это вижу. И не пытаюсь остановить. Я не хочу это останавливать. Но я ведь… Я не хотел сделать Лизе ничего плохого… Но это ведь не что-то плохое. Это просто музыка.       «Некоторым это без надобности», — прозвучал в подсознании голос Сессиль.