cruciatus archangelorum

29-е число июня месяца. Половина восьмого. POV Харука:Я все ещё находился в полудрёме, несмотря на то, что покинул свое ложе полчаса назад. Я умылся холодной водой, дабы проснуться, но это меня не спасло. — Проклятье… Похоже, проспал, — с досадой процедил я. Сегодня отмечался день святых апостолов Петра и Павла. Месса должна была проходить снаружи и начинаться в девять утра. Опоздать или не прийти вовсе было бы чревато: там будет присутствовать очень важный гость, Его святейшество — Агапий. Не то что бы мне совсем не нравился отец Агапий, нет, для своих семидесяти пяти лет внешне он выглядел на все пятьдесят, ко всему прочему еще был человеком мудрым. Каждая наша с ним встреча заканчивалась напутствиями в мою сторону, и я не был против этого. Но, меня смущало то, что он, словно заезженная пластинка, всегда мельком упоминал, что не прочь видеть меня в качестве более близкого лица в своем окружении, как кардинала. Также он очень часто упоминал моего друга Наоки который уже занимал упомянутый сан. Очевидно, мой друг очень нравился его святейшеству. По крайней мере, мне так казалось, наблюдая, с каким трепетом он хвалил его заслуги. Признаться честно, я не разделял особых восторгов от должности кардинала, как все остальные мои собратья, меня вполне устраивала роль диакона. Спокойно, нет никаких особых обязательств. Да и зачем мне настолько высокий чин, если я способен нести Его волю, будучи даже самым простым служителем? Как руководитель отец Агапий хорош. Его любят, но он слишком изменчив и внезапен во всем, что делает, а его грядущее появление на сегодняшней службе было тем ещё потрясением для всей нашей церковной общины. Когда вчера нам поздно вечером доложили о его внезапном прибытии — все сразу всколыхнулись от неожиданности. Эта черта в нем пусть немного, но раздражала меня. Тем же вечером Наоки засуетился от известия и предупредил меня, чтобы я выспался и подошёл ровно к восьми к храму Марии Магдалины, но я не послушал его и предпочел сну нечто иное. Ночные прогулки по монастырской усадьбе, сопровождаемые напеванием молитв, пьянили меня, и я, приходя обратно в свою комнату к полуночи, брался за любимое, и только Он знает, сколько раз уже прочитанное мной Евангелие от Матфея. В ночной тишине и при зажженных свечах я просидел до трёх часов ночи… это так нравилось мне. Что может быть лучше? Я невольно улыбался, вспоминая свою выходку, но из расслабленного состояния меня вывело осознание того, что сейчас меня, возможно могут наказать, и лучше бы поспешить. И я спешно направился в комнату, чтобы найти свою сутану. ***   Восемь утра. Тот же день POV:Наоки В комнате царил мрак, и, честно говоря, я бы ещё повалялся в постели, если бы не одно но: солнечный луч, так нагло светящий сквозь шторы в мое и без того недовольное лицо. Он раздражал. Пришлось поменять положение, отвернувшись на другой бок, но спать уже не хотелось. Вместо этого посыпались мысленные волны негодования. — Вчера днём родители предупредили меня, что сегодня мы втроем посетим службу в честь праздника апостолов Павла и, кажется, Петра? Совсем не хотел запоминать. А вечером еще, ликуя, добавили: «Папа тоже будет там, ты обязан пойти с нами, возражения не принимаются». Меня воротило. Идти не хотелось. Я не был верующим человеком, скорее напротив. Я искреннее не понимал, во что же именно люди там верят. А вот мои папы были очень трепетны к этой теме. Они были частыми прихожанами капеллы и никогда не опаздывали на утреннюю службу. Правда, когда мне приходилось бывать с ними заодно в храме, я часто ловил, как на себе, так и на них, осуждающие выражения лиц, и, признаться, не понимал причины, да и спросить было неловко, была боязнь смутить их. Из раздумий меня выбивает стук в двери моей комнаты. — Войдите, — говорю я, немного растерявшись. Я невольно одариваю только что вошедшую фигуру взглядом. Это был мой папа — Саймон. Брюнет с темными глазами и длинными волосами, которые были заколоты в пучок не слишком крепкой резинкой. — С добрым утром, Наоки, — мужчина проделал пару шагов и мгновенно оказался рядом с кроватью. Он, тихо опустившись на колени, поцеловал мою макушку. — Надеюсь, ты хорошо спал? Сегодня мы идём на мессу, ты же помнишь об этом? Он встает и неспешно направляется к двери. «Спускайся на кухню», — добавляет тот, уже стоя возле выхода, после чего удаляется. Нехотя, я поднимаюсь. Сегодня папа — Нателло — готовит завтрак. Чувство голода снедало меня изнутри. Очень хотелось спуститься и отведать его вкусную стряпню, но если я сделаю шаг вниз — мне не избежать похода, а он никак в мои планы не входил. «Это будет еще одна небольшая шалость», — так я подумал, ухмыльнувшись. Я поспешно натянул на себя первую попавшуюся одежду, схватил свой рюкзак и, открыв дверцу балкончика, спрыгнул вниз, скрывшись за ближайшим деревом. «Обидно, но не смертельно», — подумал я про себя. Они знают мое отношение к церкви и должны понять. Выйдя из своего укрытия, я быстро направился в сторону площади.