После Квай-Гона

Золотая собачка. Тонкий локон у уха — косичкой. Не беги. Всегда бойся догнать машину.

…В распахнутые ладони упала косичка. Как мёртвый крапивник: карий, плотный и тонкий локон, свернувшийся в золотящуюся краем змею… Холодную. Оби-Ван вздрогнул. Обернулся. В зале было темно, и за плечом стоял только магистр Винду. Он терпеливо и понимающе смотрел на него — сверху, но не свысока. Просто ждал, пока мальчику хватит духа подняться. Встретившись с ним взглядом, Мейс наклонил голову и не без сдержанного, доброжелательного любопытства спросил вполголоса: — …В порядке? — Да, конечно, — поспешно откликнулся Оби-Ван и вскочил на ноги. Ватные… Качнулся неловко, выпрямился. Робко сжал кулаки, вытянув руки вдоль тела — «по швам». А швы надрывно трещали у сердца — что-то натянутое, тонкое, звенящее до протяжного стона — лезвие-леска, сдерживающее и врезающееся в само существо его… Насквозь. Он, кажется, снова выпрямился. Винду внимательно, молча наблюдал. Голос дрогнул. — Я… пойду? — Конечно, Оби-Ван. — Магистр сцепил руки за спиной. — Поздравляю. — А? Ах да, конечно… Благодарю. Мейс нахмурился и не пропустил его, оставшись стоять прямо напротив. — Ты точно в порядке? — Конечно, магистр. Просто… — Оби-Ван помедлил, вспоминая подробности последнего испытание, но тут же опомнился и упрямо мотнул головой: — Нет, ничего. Я в полном порядке. Мейс снова остановил его — за плечо, когда Оби-Ван попытался минуть его слева. — Я понимаю… это, — доверительным голосом заметил он, смотря мальчику прямо в глаза. — Каждому было бы нелегко, если бы их мастер отказался присутствовать на посвящении. Но ты ведь знаешь, Квай-Гон — он… — Что? — с вызовом встрепенулся юный Рыцарь и быстро нахмурился — обиженно и упрямо: — Квай-Гон тут ни при чём. Магистр снова тяжело вздохнул. — И всё-таки. Если тебе понадобится помощь — я всегда готов выслушать тебя. — Он чуть сильнее сжал ему руку. Оби-Ван поднял упрямый, недовольный взгляд человека, который явно не намерен воспользоваться когда-нибудь этим предложением. Но что-то тревожило его. — Вы не мой мастер… — негромко возразил он. Робко. С надеждой на разубеждение. — А я и не должен быть твои мастером, чтобы хотеть помочь тебе. Немного помедлив, Оби-Ван опустил взгляд: кажется, что-то хотел сказать… Наверное — он сам не знал. Но что-то кольнуло сердце — терновый венок молчания, — и он отвернулся — доверчивый, как приласканная дворняга. — Я должен идти. Мой мастер… — Конечно. Мальчик выскользнул из разжатой руки. Винду не обернулся, но когда Оби-Ван за его спиной открыл дверь, бросил: — И если не сложно… Передай Квай-Гону мои поздравления. Оби-Ван обернулся — молча выждал мгновения негласной паузы и вышел прочь. Он и сам не знал, подойдёт ли когда-нибудь к Квай-Гону — вообще. «Мой мастер…» — как теперь он должен его называть?..

***

…Наверное, всё-таки мастер. Ведь он так и есть — мастер, — пусть даже если сейчас — не для него. Мальчик ведь, по сути, не виноват… Мысли путались у Оби-Вана в голове, метались и вспыхивали трепещущими комочками, как ласточки. Они ещё весной свили гнездо здесь, над балконом, и носились теперь над башнями: одним весёлым, шумным порывом. Последние ласточки Корусанта. Первую сюда привёз Квай-Гон. У него вообще было какое-то непреодолимое желание тащить в Храм всё и вся, что плохо лежит. Притащил он и татуинского Избранного. Впрочем, Оби-Ван никогда особо не возникал против прихотей своего мастера и покорно мирился с наличием разнокалиберной живности как в своей комнате, так и вокруг Квай-Гона. И только одно его напрягало: как легко мастер расставался с прошлым любимчиком, когда в поле его зрения попадалось новое существо. Его бывший мастер. Что ж, ласточки хотя бы успели свить гнездо. А он теперь стоял рядом с ними и смотрел вниз: сверху, но не свысока. Наоборот — он был закопан, подавлен и погребён — всеми теми метрами, которые разделяли их. Его — и его мастера. — …Не рассказывай, а то не сбудется. — Правда? Энакин вскинул белую и пушистую, как одуванчик, голову. Квай-Гон обернулся — и Оби-Ван, видящий лишь его спину, ясно увидел глаза. Он помнил: свет делит радужку пополам, и нижняя часть — почти светится. У Квай-Гона яркие глаза. Были… — Не знаю. Никогда не пробовал. Высокий джедай повёл плечом и, кажется, улыбнулся. Протяжно заныло в груди, и сердце — больной крапивник, — кольнуло в себя слишком сильно. Оби-Ван зажмурился и мысленно потянулся вниз, — к тому, который… Сила откликнулась. Вздрогнув от неожиданности, Оби-Ван рухнул на колени, как можно сильнее вжавшись спиной в высокий сплошной барельеф заграждения, и сжался сам — как можно сильнее. Сердце в сдавленной грудной клетке забилось чаще и громче. Внизу замолчали. Квай-Гон — Оби-Ван чувствовал, помнил, знал! — замер, одним рывком обернувшись всем телом — и только зрачки его подрагивали, как у хищника. Такое случается — когда теряешь грань между гонимым зверем и гонящим охотником. Бежать или бросаться? — Квай-Гон искал его — не зная, кого именно, но взглядом упорным и пристальным. Хищным. Агрессивно-встревоженным. — Всё в порядке, Учитель? «Учитель» — Оби-Ван сжался сильнее, чувствуя, как под рёбрами возникает давящая пустота — требующая, чтобы её заполнили: хотя бы словом, одним этим, — произнесённым, глядя в глаза его мастеру… Бывшему мастеру. Оби-Ван жестоко одёрнул себя. Внизу промолчали. Недолго. — Конечно, Энакин. Только… — и Квай-Гон помедлил, наверное, настороженно прищурившись. Оби-Ван почуял, как тот взглянул в Силу и попытался проникнуть на балкон — прошерстив пространство поперёк чешуи. А ему оставалось только съёжиться и сильнее поднять Силовые щиты, — и Квай-Гон ничего не увидел. Да, там никого не было. — Показалось, — он мотнул головой и обернулся к замершему в ожидании мальчику: — Нет, ничего. Всё в полном порядке. Неловкая, краткая пауза — кажется, ученик не верил своему мастеру, и Квай-Гон, почувствовав это, предложил неуклюже: — Идём?.. Энакин не ответил, но, похоже, послушался. И всё-таки нет, — Квай-Гону нельзя доверять Избранных. Смутное предчувствие подсказывало Оби-Вану, что мальчика ожидает судьба Ксанатоса: с тем логическим исходом, к которому всё шло, или тем, который случился в реальности. Квай-Гон был странным учителем: его учеников ждала либо могила, либо вечная ненависть к мастеру. И только с Оби-Ваном он сумел найти общий язык. На время. На очень краткий момент. И то лишь потому, что не возлагал на непрошенного падавана абсолютно никаких надежд. Кто-то весело гаркнул над самым ухом: — Ты так долго сидеть собираешься? Оби-Ван метнулся назад — об стену, с размаху рубанулся туда локтями — и вскинулся, не вскочив. — А говорил, что в порядке, — иронически добавили сверху. Оби-Ван поднял голову. — Магистр Винду! Вы решили меня убить! Магистр качнул головой. — Отнюдь, Кеноби. Я хотел бы помочь тебе, — и он протянул руку, за которую Оби-Ван схватился и был тотчас поднят на ноги. — Так… Могу я это сделать? — Не знаю. Я не думал об этом. Оби-Ван отвернулся и пристальнее вгляделся в сад. Крапивник в сердце успокоился и перестал терзать себя — нигде не было видно Квай-Гона. Нигде… — Впрочем… Вы сказали, магистр, что хотели бы помочь мне. Мейс кивнул, скрывая насторожённость. Не удачно, но Оби-Ван понимал: он ученик Квай-Гона и к нему ещё долго будут относится только так. С подобной меткой придётся положить немало стараний, прежде чем его начнут называть по имени. И он продолжил, не оборачиваясь: — Мне нужна миссия. Самая дальняя, самая долгая… И чтобы вылететь завтра. — Он замолчал, не перебиваемый удивлённым магистром, и, немного подумав, добавил: — Чтобы пять лет не возвращаться… — Ты поссорился с Квай-Гоном? — догадался Винду. — Нет ещё. Но… — Оби-Ван выпрямился, болезненно нахмурившись, но не опустив головы. — Но я знаю, что если останусь — то обязательно встречу его. Однажды. Как бы не пытался избежать. Оби-Ван замолчал, уставившись куда-то над Корусантом — туда, где сливались с горизонтом ласточки. Магистр ободряюще кивнул, подходя и останавливаясь сбоку — и тоже опускаясь ладонями на перила. — И что же здесь… Такого ужасного? Все мы, рано или поздно… — Я не боюсь встретить его, магистр. — Оби-Ван повернулся, бросив в глаза Винду взгляд решительный и печальный. — Я боюсь того, что из этой встречи последует. Обязательно… Я наговорю слишком много глупостей. Лишних, — он отрицательно и медленно покачал головой, — Никому не нужных — ни мне, ни ему… О которых я потом пожалею — но не смогу не сказать. — Ты сказал, что я могу помочь, — напомнил магистр. Оби-Ван кивнул. — Мне нужно время. — Думаю, Квай-Гон заслужил услышать некоторое из того, что ты собираешься ему высказать, — возразил магистр. Оби-Ван снова несогласно покачал головой: — Это не должно так случиться, магистр. Я ведь люблю его. Правда люблю. Винду замолчал и долго смотрел на его нахмуренный профиль, с замершими глазами и взглядом в никуда. Оби-Ван, кажется, совсем ничего не видел. Он вспоминал. — И всё же посмею напомнить, — прервал его Винду, — Кодексом запрещена привязанность к кому или чему-либо. Оби-Ван поднял растерянный взгляд, озадачено скользнул по лицу магистра: — Что? Ах, это… Да кто, к ситхам, соблюдает теперь этот Кодекс, — и вновь отвернулся. Наступила неловкая пауза. — Так… Для меня найдётся такая миссия, как я прошу вас? — устало поинтересовался Оби-Ван. Магистр промолчал, несколько секунд что-то решая про себя, а потом коротко кивнул самому себе. — Можешь собирать вещи, рыцарь Кеноби. — Благодарю вас. И Оби-Ван легко, по-кошачьи, — как любил это делать Квай-Гон, — оттолкнулся ладонями от перил и вновь оставил магистра стоять спиной к нему и входу, у дверей которого он обернулся и словно бы невзначай добавил: — И ещё одно. Хотел вас попросить. — Что такое? — Если Квай-Гон будет искать меня… — Оби-Ван на секунду замолчал, будто сам неожиданно усомнившись в реальности этих действий, но тотчас продолжил: — Не говорите ему, где я. — Конечно. — Но… — Оби-Ван словно бы неловко замялся, и Винду, уловив интонацию, сейчас же откликнулся: — Что-то ещё? — Да, пожалуй. Если всё-таки он будет спрашивать… — Пауза. Чуть выждав, пока голос перестанет так явно дрожать, Оби-Ван обратился с совершенным отчаяньем: — Сообщите об этом мне. — Конечно. — И Мейс сложил на груди руки, давая понять, что разговор закончен и он больше не заставляет Кеноби находиться здесь. Но Оби-Ван медлил, не решаясь уйти. Глубоко вздохнув, магистр обернулся и заверил его максимально спокойным голосом: — Обещаю, Кеноби, я всё сделаю. С Квай-Гоном не возникнет никаких проблем. И Оби-Ван нахмурился, словно услышав лишь одно слово из всего обещания: — Дело не в Квай-Гоне, — не обращаясь к магистру, словно в сторону заметил он, — что-то гложет меня… — Это с непривычки, — успокоил его магистр. — Я тоже волновался перед первой одиночной миссией. — Нет, это что-то другое… Впрочем, — Оби-Ван тряхнул головой, вновь умело изображая бодрость. — Впрочем, я благодарен вам, магистр. Спасибо. Что бы я делал без вас. Магистр вежливо улыбнулся и подбородком указал на дверь. Кеноби кивнул, не размениваясь на поклон, и поспешно вышел. Ему хотелось как можно быстрее покинуть стены, в которых обитал Квай-Гон. Быстрее — чем они снова встретятся…

«Весело стучали храбрые сердца… Отряд не заметил потери бойца. Не было родней, не было красивей Не было больней, не было счастливей. Не было начала, не было конца… Отряд не заметил потери бойца.» «Отряд не заметил потери бойца», Гражданская Оборона