Товарищ

А мы бедный и за душою ни гроша

Всё что имеем - алые рассветы

Пусть в Комнатах свирепствует зима

Она забрать не сможет слезы лета

За болью, скользкими пальцами держащейся за Наташу, пришло непонятное ей до этого чувство. Словно, нет ничего что могло бы её остановить, но только делать ничего не хотелось. В голове Наташи стоял постоянный шум, казалось, не было ни единого звука который бы она упустила. Зрение, тактильность, обоняние, даже ощущение вкуса - все обострилось. Врачи как один утверждали, что это неизбежны побочные эффекты, что скоро Наташа сможет контролировать свои чувства. А ещё они говорили, что эксперимент прошёл отлично, лучше, чем они предполагали. -Это же великолепно, Мадам! Из двенадцати - пятеро выжили. Почти половина. -В следующий раз будет лучше. -Вы так думаете? Ох, что это я! К-конечно будет лучше. Это был единственный разговор который Наташа хотела бы забыть. Все о чем она думала - Ленка. Она тоже участвовала в эксперименте и должна быть где-то в соседней палате. Другой правды Ната принимать не желала. Другой и не было. Приставучее мыслей, для Наташи! были только врачи. Её проверили вдоль и поперёк, кажется дважды, и ещё разок для достоверности. Противные присоски, сомнительного вида шнуры и странные приборы - вот на что сменились зелёные стены палаты. Ученые Комнат будто соревновались в том, кто знает понятных терминов или, кто назовет больше чисел? Наташа бы давно взорвалась, не выдержав монотонности дней, то с какой настороженностью на неё смотрели, недвусмысленно говорило - сделай она хоть что-то не так и её разберу на детали как неисправный автомат. А она обещала Солдату. И себе. В какой-то момент, без объяснения причин Наташу просто переселили в другой корпус. У этого могло быть две причины, либо она надоела врачам, либо проверять в ней было больше нечего, что в принципе значило одно и тоже. Этот корпус отличался от привычного Романовой здания. Он был новее, но при этом мрачнее, многим мрачнее. В её комнате стояли ещё две кровати, но признаков жизни они не подавали. А нолу пустые холлы нагоняли бы тоску, если бы плотное расписание позволяло. Физических занятий стало ещё больше. Её словно готовили к пешему путешествию через весь Союз. Как иначе объяснить то, что она так много бегала? Бокс, ушу, карате -, казалось, переживших сыворотку, планировали либо добить, либо научить всему, чему только можно, либо все вместе. Дни то тянулись, то неслись галопом, и Наташа начинала в них тонуть, но соседнюю кровать в комнате вдруг заняли. Белова, кажется, была ошарашена не меньше Наташи, но ничего не сказала ни про их соседство, ни про последствия сыворотки. О последствиях говорили результаты занятий: Наташа сама до конца не осознавала откуда, но в ней клокотал сила, энергия. То что раньше казалось невыполнимым, теперь пусть её без труда, но удавалось совершить и это окрыляло. Почти также, как гордость во взгляде Милены, которая, неожиданно оказалась куратором их группы, и Якова, продолжавшего тренировать Вдов. Плотные дни не дают сделать лишний вздох, всегда неожиданно сменялись спокойными ночами. Может быть и предполагалось, что "инициации" девушки должны измениться, но Наташе казалось, что её старые привычки расцвели с новой силой. Одна конкретная. Крыша по прежнему манила её близостью звезд, маленьких белых точек и одной конкретной Алой. Сегодня, эти белые огоньки, будто стесняясь, спрятались на равными обломками. Небо уже отсвечивало оранжевым по горизонту, причудливо окрашивая облака. Ветер пах сошедшим снегом и землёй. Наташа, встав на самый край, старалась вдохнуть его поглубже, пропитаться им. Но её отвлек тихий щелчок двери. -Звезда моя. - Наташа прокатила на языке это обращение, только что пришедшее в голову. Но такое идеальное, прямо как эта ночь. Но ответом ей была лишь тишина. По детски вспыхнув Романова порывисто развернулась спиной к пропасти, и лицом к бездне. Чуть качнувшись, она почти завались назад, но её перехватила железная рука, и тут же оттащила от края. -Я бы не упала, - ребяческая дерзость так и сквозила в словах и позе Наташи и она словно издеваясь добавила - Звезда моя. - и снова молчание. Солдат не отрываясь смотрел прямо в глаза Романовой, это явно было его любимым занятием. А как иначи обьяснить его постоянные игры в глялелки? Не оставляя попыток добиться хоть чего-то, Наташа, сжав железную ладонь, уверенно заявила. - Ты моя звезда. -Я знаю, Рыжая. - его взгляд пробежался по лицу Наташи, устремился вдаль и замер, запнувшись о что-то. Теплые пальцы стянули резинку, высвобождая волосы, тут же непослушно рассыпавшиеся по лицу. Запустив в них ладони солдат улыбнулся и кивнул - А ты моя. Там рассвет. Красиво.