Товарищ

Хотя зачем идти и ждать конца времен.

Живём мы в Красной комнатушке ада

А Смерти пламя, заключенное в бетон,

Взимает с нас немыслимую плату

Наташа знала - однажды придётся платить. Однажды, когда руководство решит, от нее потребуют что-то немыслимо сложное. От них всех потребуют. Сочувствующий взгляд Милены, правда оказавшейся, не той кем её представляла Нат, только подливал масла в огонь. Инициация. Одно это слово нагоняло холод. Кураторы явно хотели скрыть приближение последнего этапа подготовки Вдов, но увы, слишком хорошо обучили девушек. Наташа то и дело замечала настороженные, оценивающим взгляды, слышала тихий шепот и замечала общую нервозность учениц академии. Мадам Б лично присутствовала не последних уроках Наташи, её требовательность, до этого превышающая все мыслимые границы, кратно возросла. Солдат тоже начал требовать больше. То есть ещё больше. Поэтому Наташу волновало не только сам факт инициации, но и то в каком состоянии она на ней будет. Милена с каждым днем становилась все молчаливее, а ее отношения с Леной все теплее и крепче. Наташа как-то застала их обнимающимися и тутже была втянута в объятия. Не то чтобы она возражал. Милене было много лет. Настолько много, что Наташа ни ушам ни глазам своим не верила. Не может человек столько прожить и так выглядеть. Но по её словам, Милена застала ещё Первую мировую. Услышав такое Лена поежилась. Наташа её понимала, они застали только отголоски и тени Второй, но этит смазанные и горькие картинки из раннего детства иногда всплывают в кошмара. Или не они, а просто собранная информация о том ужасном времени. -Вы закончили обучение и завтра мы это отпразднуем. Инициация важный и необходимый этап становления вдовой. Каждая из вас его пойдёт. - объявила на вечернем сборе Мадам . Она была слишком воодушевлена, это наталкивало на нерадужные мысли. Диск полной луны слепил Наташу, но она не двигалась. Ладони давно замёрзли, как и коленки под тонкими трико. Солдат задерживался. Наташа потеряла ладони друг о друга и сильнее выдалась спиной в стену. Шаги разносились оглушающим шёпотом, по пустой крыше. Романова напряглась. Шаг-шаг, шаг-шаг-шаг. Это был Солдат. Шагал в своём ритме, но медленнее чем обычно. -Рыжая. - он редко нарушал молчание первым, но сегодня, видимо, особый день. Солдат привычно сел рядом. Молча, сжал тёплой рукой замерзшие ладони Наташи. Романова, поддерживая его, молчала. -То что случиться завтра, это уже не предотвратить. - он отвёл взгляд, все ещё стискивая ладонь Наташи. -Чтобы то ни было я справлюсь. Меня же тренировали вы, Товарищ. - Наташа привстала и потянулась к Солдату, пытаясь поймать его взгляд. Поймал он. Её губы. У него вышло странно, смазано, неловко. Солдат целовал её будто изинясь. -У тебя холодные губы. Пора возвращаться. Он как всегда встал и пошел чуть впереди. Но сегодня Солдат сжимал её ладонь. Когда они остановились у окна в комнату Наташи, Зимний замер. -Я знаю, что будет завтра. Вас… - Наташа мгновенно зажала ему рот ладонью и утащита в тень. Кто-то не очень бодро шагал по дорожке, хлюпая мокрыми ботинками. Шел этот кто-то долго. Наташа тихо сползла по стене, как шаги утихли. Прикусив кулак, она истерично смеялась, дергая плечами. Они стали слишком беспечны. Солдат попытался что-то сказать, но Наташа жестом остановила его. Мадам то-ли считая их с Ленкой достойными, то-ли желая видеть их реакцию, рассказала, что представляет собой инициация. И Наташа внутренни замирала, понимая состояние Милены, которая не могла рассказать. Она не смирилась и боролась бы имей это хоть какой-то смысл. Комнаты заберут свою «плату» так или иначе. Мадам доходчиво объяснила это. И Наташа на все готова, лишь бы комнаты не посягнули на душу. Сварливую с железной рукой. По этому Наташа поднимается на ноги, и пытается унять непрошенные эмоции. Солдат молча смотрит на нее. Ната решает, что терять ей больше нечего. Будет завтра, и тянется к нему. Губы у Зимнего, такие же как и на крыше , чуть теплые и сухие. Наташа прижимается синее и Солдат с замедлением реагирует. Он кладёт руки ей на плечи, прижимает к себе. -Рыжая, - шепчите на грани шлышимости Солдат отдаляясь. - обещай, что выживешь. -Обещаю, даже если придётся пожертвовать половиной мира.

***

После сегодняшнего дня, Наташа наверняка возненавидит врачей. Все вдовы вощненавилят. Это произошло неожиданно, в аудиторию басто вошли люди, назвали их имена и увели. Наташа сама не заметила как оказалась с капельницей в вене и на каталке. Взгляд цепляется за группу ещё маленьких девочек, по другую сторону мутного стекла двери, за вы выложенные плиткой стены, за мерцающие люстры. Печатные буквы на двери воспринимаются уже хуже О-П-Е-Р-А-Ц-И-О-Н-Н-А-Я. За громким хлопком следует гомон голосов. Звон чего металлического. Последние что помнит Нат - металлический зажим в руках незнакомого врача и боль, холод расползающийся по немеющему телу.

***

Наташа не могла двинуться с места, даже повернуть голову. Кости, словно состоящие из наспех скленного стекла, нестерпимо ныли. Боль, осязаема, липкая и холодная, смердящей слизью обволакивала тело. Ната не могла найти сил даже всхлипнуть, не то что открыть глаза. Но её заставили. Колючий свет прорезал себе путь даже сквозь плотно сомкнутые веки. Наташу встряхнула так, что казалось органы поменялись местами несколько раз. ударили по щекам, руки касающиеся её казались слишком холодными, а пальци тонкими, Романовой словно секли лицо мокрыми розгами. -Она в сознании? -Показатели в норме. -Тогда почему она не реагирует? Голоса становились все громче и понятнее. Женский точно принадлежал мадам, а мужской. Чтож это явно был доктор, на то указывал масса причин, над которыми Наташа бы поразмыслила, в другой ситуации. Голоса разбавил звук шагов, скрежет стура, ритмичный стук и шелест листов. -Мы не знаем, как её тело воспримет сыворотку. Ещё и после стерилизации. Но я вас уверяю она выживет. Основная часть смертей приходится на первые полтора - два часа после введения сыворотки, остальные - на первые сутки. Прошло достаточно времени. -Это все равно слишком долго. -Мадам, вспомните сколько отходил Солдат после разморозки. Звук удара, не хлесткой прщечины, а тяжелого хука, правой или левой. Мадам умеет удивлять. Слова про Солдата насторожили Наташу. Разморозка - это слово звучало слишком нереально по отношение к живому человеку, он же не кусок говядины! От осознания Наташу, передернуло, будто заряд прошёлся по всему телу и она стиснула кулаки. -Что за писк? Она в сознании. Почему тогда я не вижу здесь врачей, проверяющих её жизнеспособность? Громкий топот, мужчина, уносили ноги от разгневанной Мадам. Она же тихо, почти беззвучно приблизилась к Наташе. Холодная рука коснулась её лба. -Ты прочнее мрамора, Наталья. Я в тебе и не сомневалась.