Без купюр

      

Мы об этом ещё пожалеем, будем вечно жалеть.

      Тела погибших в последней битве безжизненно падали в огромный котлован, который Пожиратели Смерти разрыли перед гордыми, но обугленными башнями Хогвартса. В этом массовом захоронении не было никакой необходимости; они могли наложить на трупы заклинания стазиса, пока члены семьи не опознают и не заберут останки.       Нет, это была демонстрация силы. Он показывал немногим испуганным зрителям, что ждёт тех, кто осмелится подняться. Чтобы это послание донеслось до общин и деревень. Гермиона слышала приглушённые рыдания и мучительные крики людей, присутствующих на захоронении. Позади неё Артур Уизли одной рукой обнял жену за талию, а другой закрыл ей рот. Было рискованно покидать убежище в Запретном лесу, но бесконечные патрули Пожирателей Смерти, голод и необходимость проститься с павшими заставили их выйти на опушку тёмного леса.       После битвы они нашли свою тайную лачугу нетронутой. Было не ясно, кому ещё удалось выжить и надёжно укрыться, так как на случай захвата ни одна семья не знала о тайном убежище другой. Вы даже под пытками не сможете рассказать то, чего не знаете. Когда они выпили исцеляющие зелья, очистили и трансфигурировали свою одежду, покидая штаб-квартиру Ордена после битвы, там уже было по меньшей мере пятнадцать пропитанных кровью и разорванных боевых доспехов.       Артур и Джордж подкрутили стрелки на наручных часах, и в тот же миг их волосы потемнели от ярко-рыжих до тёмно-каштановых. Черты лица изменились ровно настолько, чтобы их трудно было узнать. Но заклинание не было слишком мощным, чтобы чары на драгоценностях могли поддерживаться годами.       Молли помогла дочери надеть колье, когда Джинни повернулась к ней спиной и откинула волосы. Гермиона внутренне вздрогнула — видеть Уизли без их яркого цвета волос было странно и пугающе. Наконец она стряхнула с себя это чувство, одновременно пытаясь застегнуть своё собственное колье. Замок ожерелья был заколдован так, чтобы его мог снять только владелец.       Гермиона оглядела свои руки, тон кожи и пряди волос, свисавшие на плечи и грудь. Волосы не сильно изменились, насколько она могла увидеть, может быть, немного потемнели, но в остальном оставались такими же вьющимися и длинными, как и всегда.       — Сработало? — спросила она дрожащим голосом.       Молли шагнула вперед и погладила её по щеке.       — Да, сработало, ты сильно изменилась, сама на себя не похожа, милая, — она обняла Гермиону и поцеловала в макушку. — Я знаю, это страшно, но теперь ты Джейн, а я твоя мама, ты должна это помнить.

* * *

      Отбросив прошлое и свои личности, они пробрались ближе к опушке леса под дезиллюминационными чарами и наблюдали, как заполняется котлован. В один день с Последней битвой Пожиратели Смерти атаковали почти все волшебные поселения, которые не присягнули на верность Тёмному Лорду. Населённые деревни были стёрты с лица земли и затоплены волной тёмной магии. Все, кто не был смертельно ранен этим проклятием, потеряли свои дома. Человеческая катастрофа также означала надежду для сопротивленцев, выживших в битве. Им просто следовало примкнуть к вереницам беженцев. Не было лучшего способа спрятаться, чем оставаться на виду.       Ещё одно тело с ярко-рыжими волосами упало в кучу трупов. Молли рыдала, уткнувшись в руку мужа.       Это был Рон? — подумала Гермиона. — Или Билл, или Чарли? Фред?       Все они были где-то там. Не упокоенные должным образом. Павшие без вести.

* * *

      Несмотря на внешнюю дезорганизованность и отсутствие иерархии в рядах Волдеморта, новый режим взял власть в свои руки пугающе быстро и эффективно. Ключевые позиции заняли высокопоставленные Пожиратели Смерти; законы о магглорождённых и полукровках были немедленно введены в действие. На беженцев смотрели с подозрением, так как они потеряли свои дома из-за того, что вовремя не примкнули к Хозяину.       Пространство между Косой аллеей и Лютным переулком было расчищено и расширено, а затем объявлено зоной переселения для всех беженцев. Дома теснились вдоль продуваемых ветром улиц, семья могла занять только одну комнату и, если им повезло, то в доме была общая ванная и кухня. Не столь удачливым приходилось пользоваться общественными очагами, уличными водокачками и общественными туалетами.       Новый магический район назвали Уоррен, или в простонародье муравейник; он был не более чем гетто, рассадником болезней, преступности и проституции.       Работы здесь почти не было, а для легального трудоустройства требовались документы Министерства. Магглорожденным не разрешалось наниматься на оплачиваемую работу. Полукровки с трудом, но могли получить необходимые документы, многие изо всех сил старались заплатить пошлины — и взятки — чтобы получить драгоценную бумагу с министерской печатью, путь выживания.

* * *

      Прошло почти три месяца в постоянном страхе перед угрозой разоблачения, в борьбе с голодом и магическими инфекциями. Чёрную плесень переселенцы, видимо, принесли с собой из отравленных деревень.       Однажды ослабевшая от ранений Джинни стала жертвой холодной сырости стен, ядовитой плесени, растущей в углах, и недостатка пищи. Её некогда миниатюрная, но крепкая фигура теперь иссохла и мало-помалу умирала день ото дня.       Потом Джордж не вернулся из своей вылазки за провиантом. Они ждали довольно долго. Когда стало ясно, что он больше не появится, Молли сникла. Она какое-то время старалась поддерживать видимость жизни, если это ещё можно было так называть. Как-то она сидела, прислонившись спиной к стене, в углу, который был их обеденной зоной.       — Я немного полежу, — сказала она.       Молли перебралась на пол на ухабистый матрас, который делила с мужем, и накрылась тонким одеялом. С тех пор она вставала только в крайних случаях.       Артур весь день простоял в очереди в министерство труда, надеясь получить одну из дневных работ по расчистке разрушенных территорий. Когда он вернулся домой, усталый и ещё более серый, чем обычно, Гермиона не выдержала и убежала, проигнорировав испуганный крик своего приёмного отца.       Бродить по улицам Уоррена в сумерках или даже после наступления темноты было как минимум опасно.

* * *

      Красная помада нанесена идеально на её чётко очерченные губы, а тонкие полупрозрачные лоскуты ткани стратегически обёрнуты вокруг прекрасного тела ведьмы. Появившись, девушка тут же оседлала его колени и начала тереться своей дерзкой грудью. Он окинул взглядом почётную гостью: густо подведённые глаза, сверкающие румяна на скулах и длинные-длинные красные ногти, царапавшие его одежду.       Как когти.       Посмотрел на остальных. Они провели ужасную неделю, вылавливая членов Сопротивления, которые всё ещё прятались в лесах или пытались пережить последствия тёмной магии в бывших магических поселениях. Труднее всего было забыть эти встречи в мёртвых деревнях. Обезумевшие от чистой силы тьмы, их обитатели с трудом могли называться людьми.       Теперь его отряд в полной мере пользовался возможностью развлечься на этой вечеринке. Блейз Забини развалился в низком кресле, между ног у него сидела одна девушка, умело заглатывавшая его член в то время, как он наслаждался обнажённой грудью другой.       Теодор Нотт и Маркус Флинт делили симпатичную белокурую ведьму. Сегодня ему пришлось убить девушку, свою ровесницу. Он не помнил её по Хогвартсу, но, учитывая, как сильно были разделены их факультеты, она вполне могла быть одной из его однокурсниц. Она сидела в углу разрушенного дома, сжимая в руке осколок чашки. Увидев его, девушка зарычала, как зверь в капкане, и прыгнула.       Когда он закрывал глаза, то снова и снова видел эти её голубые глаза, которые больше не были разумными, наоборот, они были полностью дикими.       Она умерла от его проклятия. Смерть разгладила черты, и он отметил, что она была хорошенькой. Симпатичная девушка в милой деревушке с хорошей семьёй, которой больше не было.       Руки той, что уже стояла перед ним на коленях, потянулись к ремню, когда он посмотрел в лицо шлюхе:       Голубые глаза.       Не раздумывая, резко ударил её наотмашь.       — Кто позволил тебе такие вольности, девка?       Она растянулась на полу, схватившись рукой за щеку, испугалась всего на секунду, прежде чем скрыться в толпе.       Драко Малфой резко встал и вышел из комнаты. В коридоре он махнул рукой Грегори Гойлу и Винсенту Крэббу, чтобы они отошли от своих девочек.       — Грег, Винс, я буду здесь в своих апартаментах все выходные. Приведите мне кого-нибудь, чтобы развлечься, — он устало потёр лицо рукой. — Приведите мне… что-нибудь другое. Не такую ярко раскрашенную. Это сегодня слишком травмирует меня. — И никаких голубых глаз, — добавил он, подумав.       Его друзья посмотрели без истинного понимания, но кивнули. Если Верховный Рив чего-то хочет, он это получает.

* * *

      Такие аппетитные.       Как давно она не видела таких насыщенных цветов?.. Нужно было постараться, чтобы вспомнить, кажется с тех пор, как началась новая жизнь.       Красный и жёлтый. Зелёный и фиолетовый. Оранжевый.       Весь спектр оттенков грудами лежал на прилавке перед магазином бакалейщика. Он хорошо знал цену своему товару. Два наёмника с ружьями — или, скорее всего, у них были палочки? — охраняли полные ящики с овощами и фруктами, которых никто из их семьи не пробовал с тех пор, как наступила новая эра.       Крепкие охранники заметили оборванного мальчишку, который подозрительно мялся, постепенно приближаясь. Расцепив руки, они потянулись за своими палочками, чтобы прогнать его прочь.       Незамеченная ими и большей частью толпы, маленькая девочка подкралась к стенду с другой стороны и начала запихивать овощи и фрукты в карманы.       Гермиона уставилась на неё.       Но никто больше не видел.       Чтобы не оставаться голодной и больной, нужно было сделать всего двадцать два шага.       Прежде чем она сама поняла, что уже приняла решение, в её руке оказался красный болгарский перец. Маленькая девочка коротко кивнула и повернулась, чтобы убежать. Быстрое движение привлекло внимание наёмников. Они увидели бегущую девочку и Гермиону, стоящую с ярким овощем в руке.       Она развернулась и побежала в противоположном направлении.       За спиной раздался топот ног.       На улицах было слишком многолюдно, не получалось бежать достаточно быстро. Она уклонялась влево и вправо и поворачивала за углы, не видя, куда бежит. Но всегда слышала тяжёлые шаги за спиной.       Свернув за угол, отдышалась в узком переулке. Спасением стала бы арка в двадцати шагах, в которую можно было бы незаметно юркнуть.