Без купюр

      Прижавшись плечом к стене полуразрушенного здания, Гермиона крепче схватила маленький овощ и сунула его в карман, поспешно приподняв подол своей мантии с одной стороны. Как это делали все остальные девушки вокруг неё, она теперь показывала одну ногу почти до колена. Однако надеялась, что никто не заметит отсутствия на ней необходимых белых чулок.       Мужчины пробегали мимо, пытливо озираясь, и Гермиона тряхнула головой, позволив волосам упасть вперед, наполовину закрыв лицо.       — Что-нибудь хотите, господа?       Девушки вокруг неё выпячивали грудь и накручивали на палец свои магически удлинённые локоны.       — Ваши пожелания, сэр.       Глянув сквозь взъерошенные от погони кудри, она увидела двух огромных Пожирателей Смерти, приближавшихся к группе. Она попыталась раствориться в тени, слиться с местностью, пока пробиралась к заветной арке. Аппарировать в Муравейнике было не совсем невозможно, к тому же риск расщепиться был слишком высок из-за купола гасящих заклинаний.       — Прочь с дороги, шлюхи.       Один из Пожирателей Смерти грубо оттолкнул ярко раскрашенную девицу в сторону, а другой тем временем хватал каждую за подбородок и поворачивал ей голову к свету единственного газового фонаря, тускло освещавшего этот угол переулка.       Очевидно, они искали кого-то конкретного, а не просто секса для разрядки после террора.       Готовая рискнуть возможным расщеплением, Гермиона позволила подолу своей мантии упасть и уже медленно тянула руку к палочке, когда огромная, сильная ладонь скользнула в завесу её волос, сжала их в кулак у самых корней и дёрнула назад.       — Думаю, мы нашли именно то, что нужно.       Вот как это случилось. Не оказалось доблестной смертью в бою, не было защитой мира от тьмы, и, жаль, не оказалось усталым покоем после долгой и наполненной жизни. Нет, она встретит свой конец в руках каких-то ничтожных тёмных прихвостней за кражу одного овоща.       Чистое безумие, это всё могло бы показаться даже забавным, если бы не два волшебника в фирменных чёрных мантиях, каждый из которых схватил её за руку и потащил к точке аппарации за воротами Уоррена, трансгрессировав в незнакомую часть Лондона. После нескольких минут ходьбы они оказались перед тёмным возвышающимся зданием. Окна были почти наглухо закрыты крепкими ставнями, лишь узкие щёлки по краям указывали на то, что здание не заброшено.       Хотя она никогда не видела его раньше, но сразу же поняла, что её привели в Блэкхарт, штаб-квартиру полиции всей Юго-Восточной Англии.       Когда тяжёлые двойные двери открылись, на Гермиону обрушились шум и мерцающий свет большого пира или вечеринки.       Пока её вели через разные комнаты, еле прикрытые женщины спотыкались у неё на пути, а Пожиратели Смерти лапали их открыто и бесстыдно прямо на публике.       В какой-то момент им пришлось остановиться на несколько минут, чтобы её провожатые могли коротко перекинуться с другим Пожирателем.       У Гермионы было время окинуть взглядом всю картину развернувшегося празднества.       Было ли это тёмное веселье? Или просто пир? Или здесь всегда так?       Ей вспомнились старые монументальные киноленты о Римской Империи. Танцовщицы выступали посреди десятков низких столиков, мягкие диваны и подушки были доступны для пар или групп разговаривающих, едящих и тут же совокупляющихся. Она почти ожидала увидеть здесь Волдеморта, развалившегося на возвышении, с рубиновым зеркалом перед его безумными красными глазами, как у Нерона.       Путешествие возобновилось, и вскоре они стояли перед высокой деревянной дверью.       Один Пожиратель Смерти держал её за плечи, в то время как другой исследовал своими руками тело. Он не торопился и был очень внимателен, нашёл её палочку в специальных ножнах в рукаве и забрал у неё болгарский перец.       Она попыталась вырваться, когда он скользнул к ней под одежду, вверх по ногам и даже по самым интимным местам. Его прикосновение было обычным досмотром, но это ничуть не уменьшило её тревоги.       Пожиратель постучал в высокую деревянную дверь, затем вошёл.       — Мы кое-что нашли, — объявил он, в то время как другой, крепко держа её за плечи, втолкнул внутрь.       Малфой.       Ей крышка, она точно труп. И это будет медленная мучительная смерть, в этом она не сомневалась.       Пожиратель Смерти, вошедший в комнату первым, положил её палочку в маленький деревянный сундучок. На мгновение он поднял ярко-красный перец.       — Мы обыскали её, это всё, что было с собой.       Малфой вопросительно поднял брови, потом пожал плечами. В комнате были разбросаны ковры, горел огонь в камине, вдоль стен стояла натёртая до блеска мебель.       Малфой поднялся со своего мягкого кресла и подошёл к ней вплотную. Одной рукой он приподнял её подбородок, а другой убрал с лица растрепавшиеся кудри. Её окклюменционные барьеры дрожали, но всё ещё оставались на месте, и она была решительно настроена ничего не выдать, лишь бы получилось умереть не расколовшись. Он посмотрел ей прямо в глаза, и на несколько секунд она испугалась, что у неё подогнутся колени.       Девушка выглядела совсем не так, как он ожидал; она была его ровесницей или, возможно, немного моложе, хотя он не помнил её по Хогвартсу. Но тогда она могла учиться дома или посещать другую магическую школу. На её лице совсем не было косметики. Она была одета в простую мантию с обязательной ярко-красной отделкой для полукровок по подолу и рукавам. Она выглядела необычно, он уже давно не видел, чтобы кто-то так выглядел.       Она выглядела вполне прилично.       Он чуть не рассмеялся над иронией.       — Вы хорошо поработали. Теперь идите.       Когда дверь с глухим стуком закрылась, Малфой снова сел, вытянув перед собой длинные ноги.       Гермиона стояла и ждала. Вытянет ли он что-нибудь из неё? Заставит ли страдать часами? Днями? Дольше? Ему всегда нравилось мучить её в школе.       — Очень скромная.       Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но ничего не сказала.       — У тебя такая специализация? Проработала образ.       Девушка не подходила к нему и не пыталась возбудить. Это было интригующе.       Он встал и не торопясь двинулся к ней сам.       «О боги, пожалуйста, сделайте меня сильной. Пожалуйста, дайте мне умереть лёгкой смертью.»       Драко медленно обошёл её, и, наконец, остановился рядом. Гермиона не смогла подавить сильнейшую дрожь, когда почувствовала его руки на своей талии и горячее дыхание на шее.       — Сними платье. Я хочу видеть больше.       Стоит ли пытаться бороться? Пожирателей было так много. Даже если ей удастся сбежать от Малфоя и выйти за дверь, она никогда не покинет здания, и, в таком случае, её судьба будет ещё хуже, чем сейчас.       Она потянула за шнурки своего корсажа на косточках. Одежда, которую она носила, была выцветшей и изношенной. Хотя у неё никогда не было возможности стирать её должным образом, но даже идеально выполненное очищающее заклятие оставляет некоторый износ. Наверное, у всех в Уоррене одежда вскоре становилась тонкой и приобретала блёклый вид.       Прежде чем спустить расстёгнутую одежду с плеч, она несколько секунд колебалась. Обнажившись перед Малфоем, она почувствовала, как к горлу подступила желчь — инстинкты подсказывали ей развернуться и бежать.       Мантия и платье лежали у ног, тонкая серовато-белая сорочка последовала за ними. Теперь она стояла в белых хлопковых трусиках, скрестив руки на животе, потому что не осмелилась прикрыть грудь, опустив голову от стыда.       Внезапно он оказался так близко к ней, его пальцы легко скользнули по обнажённой коже плеча, вниз к груди. А затем круговыми движениями грубой ладонью он потёр её соски, прежде чем сжал их. К своему величайшему смущению она почувствовала, как соски затвердели под его руками.       — Ты действительно очень хорошо поработала над своим образом, не так ли?       В удивлении она вскинула голову.       Посмотрела на него растерянными, испуганными глазами.       — Или ты действительно боишься меня?       «Что за игру он затеял? Что хочет услышать?»       — Я… Ты могущественный человек.       — Да, конечно, — мягко сказал он и начал целовать её подбородок, шею, плечи, всё время плавно оттесняя назад, пока она не почувствовала, как кровать прижалась к икрам.       Он толкнул её вниз, давая понять, что ей нужно лечь. Она нерешительно подчинилась и крепко сжала ноги.       Любуясь тем, как её тёмные волосы рассыпались по его хрустящим белым подушкам, он расстегнул мантию и быстро избавился от ботинок, рубашки и брюк.       Обхватив пальцами её несогнутые колени, он поднял их так, что после небольшого сопротивления ей всё же пришлось раздвинуть ноги.       Он встал на колени между её ног. Его член уже был твёрже некуда. Опустил руку между её бёдер и обнаружил, что она сухая. Он нахмурился. Разве она не должна использовать зелье или заклинание, чтобы держать себя наготове? Или, может быть, её обычным клиентам не нравится, что она будет выглядеть слишком умелой?       Что ж, теперь он её клиент. И хотя он мог бы обидеться на отсутствие у неё возбуждения, но решил, что это не имеет значения, он ведь не знает её привычного сценария.       Достав из ящика прикроватной тумбочки маленький пузырёк с маслом, открыл его и вылил немного себе на ладонь. Смазав им член, он осторожно нанёс оставшееся масло на неё, позволяя кончикам пальцев блуждать по чувствительной плоти.       Она слегка подпрыгнула при первом же прикосновении и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы унижения.       Когда он был удовлетворён своей работой, скользнул руками ей под колени, широко раскрыв и эффективно обездвижив. Она почувствовала его член между своих бёдер. Её захлестнул ужас от того, что должно было произойти.       — Подведи член.       Она подняла на него поражённый взгляд. Дрожа, как девственница, провела рукой между их телами, и он почувствовал, как её маленькая рука обхватила его член, пододвигая его к своему входу.       На мгновение ей показалось, что она потеряет всю выдержку и начнёт отчаянно сопротивляться.       — О, боги!       Малфой медленно стал входить в неё. Гермиона невольно напрягла мышцы, и он озадаченно наморщил лоб. Прижавшись сильнее, он уткнулся носом в местечко прямо у неё за ухом.       — Расслабься, — мягко сказал он за мгновение до того, как с силой надавил. Её тело внезапно подалось, и он оказался окутан тугой, горячей плотью.       Только через несколько секунд он услышал её мучительный вскрик и почувствовал, как в него упираются её руки.       Всё это было неправильно.       Но её мышцы держали его, цеплялись за него. Туманная дымка задурманила взгляд, он с трудом видел несчастную девушку под собой. Он уже не мог остановиться, даже если бы захотел.       Короткими движениями начал толкаться в неё бёдрами. Крепкая хватка её влагалища сводила его с ума. Он чувствовал себя так, словно вернулся в Хогвартс, впервые взяв девушку, не в силах обуздать своё возбуждение и желание. Слишком скоро он почувствовал знакомое ощущение изысканного удовольствия в животе.       Он был вынужден двигаться быстрее, глубже, совершенно не осознавая напряжённого состояния женщины под ним.       Сделав последний яростный толчок, он прижал её к себе и глубоко вошёл, в то время как экстаз захватил и даровал момент чистого блаженства, которого он так жаждал.       Через несколько секунд он выскользнул из неё, встал с кровати и подошёл к маленькому столику с напитками и хрустальными бокалами разных форм и размеров. Он налил себе щедрую порцию и одним глотком осушил янтарную жидкость.       Девушка повернулась на бок и подтянула колени к груди. Он слышал, как она тихо всхлипывает, и видел, как у неё трясутся плечи.       Страх, боль и мешанина других эмоций — всё это было уже слишком для неё. Она лежала на боку, ожидая, когда звук открывающейся двери впустит следующего волшебника. Или как два Пожирателя Смерти уведут её на свой пир. Или, может быть, он сейчас начнёт пытки?       Это явно было только началом, и она боялась того, что должно было последовать дальше.       Прислонившись спиной к барному столу, он посмотрел вниз на своё обнажённое тело. Его член и бёдра были испачканы кровью, как и её. Алые пятна на белых льняных простынях ни с чем не спутаешь.       Что-то было не так, но он никак не мог понять, что именно. Она пришла с Крэббом и Гойлом без борьбы; она разделась без малейшего протеста и не сопротивлялась ему, пока не стало уже слишком поздно. Она даже не умоляла его быть нежнее.       Была только эта соблазнительная застенчивость, нежелание раздвинуть для него ноги и болезненный крик, когда он вошёл в неё полностью.       Было только одно объяснение.       — Почему ты не торговалась?       Она замерла, не понимая, что именно он имеет в виду.       — Ты могла бы попросить больше галеонов. Ты ведь не сказала Катбушу, правда? Он, как обычно, выставил бы тебя на аукцион.       «Катбуш? Сутенёр Уоррена? Аукцион?»       И тут её словно ударило кувалдой по голове.       Он не узнал её.       Она не предстала перед Верховным Ривом Юго-Восточной Англии за кражу.       Её привели к нему как шлюху.       От мыслей голова шла кругом, и она очень надеялась, что ни одна из них не отразится на её слишком открытом лице.       — Я… не хотела этого.       Он улыбнулся ей.       — Я так и понял.       С этим открытием она осмелилась скинуть ноги с края кровати, а затем приблизилась к своей скомканной одежде на полу.       — Хотя я мог бы оставить твой гонорар без изменений, но я утрою сумму. Я ценю нетронутое состояние.       Гермиону затошнило. Медленно дыша, она шагнула в свою одежду и натянула её.       Каким-то образом ей удалось туго затянуть шнурки на корсаже и завязать кривой узел дрожащими руками, пальцы её совершенно не слушались. Малфой наблюдал, как она борется с простой одеждой, и протянул руку, на которой болтался маленький кожаный мешочек.       Немного поколебавшись, Гермиона потянулась к нему, но он отдёрнул руку.       — Почему ты продала себя?       «Думать! Думай, думай…»       — Я… Мы живем в Уоррене. Моя сестра больна. Зелья разбавлены водой и в основном бесполезны. Единственный аптекарь, который продаёт лекарства надлежащего качества, взвинтил цены. Там всё очень дорого.       Когда боишься, что тебя поймают на лжи, говори правду. Он медленно кивнул и снова протянул ей мешочек. Она обхватила его.       Кожа была маслянисто мягкой и казалась тяжёлой.       — Благодарю.       У неё закружилась голова.       Уголок его рта изогнулся, и он слегка улыбнулся, его серые глаза были тёплыми и мягкими. Это было смущающее и пугающее зрелище — видеть, как её заклятый враг, Верховный Рив Волдеморта улыбается ей, да ещё в такой ситуации.       Нежно положив руку ей на поясницу, он повёл её к двери, где дотронулся до маленького деревянного сундучка. Обереги вокруг него засверкали серебром, прежде чем он открыл крышку и достал её палочку. Малфой заправил прядь волос ей за ухо.       — Приходи сюда в следующую среду. Я попрошу кого-нибудь подождать тебя в точке аппарации в семь часов вечера, — он провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Я буду щедр.       Гермиона кивнула, поклявшись себе, что в назначенное время она будет как можно дальше от места аппарации.       Глядя на свою волшебную палочку и ужасный красный овощ, который он в изумлении вложил ей в руки, она не могла поверить, что действительно собирается покинуть особняк Верховного Рива.       Когда дверь в апартаменты Малфоя открылась, Крэбб и Гойл отлипли от стен, к которым прислонялись.       — Проводите её обратно к точке аппарации в Муравейник.       Малфой взял её руку и поцеловал венку с бьющимся пульсом.       — Тогда увидимся на следующей неделе.       Она снова кивнула. Когда Крэбб и Гойл вели её по лабиринту коридоров, она всё ещё чувствовала тепло руки Малфоя на пояснице.       Двое телохранителей — Пожирателей Смерти проводили её до места, и через несколько секунд она уже стояла перед знакомыми воротами Муравейника.       Крэбб и Гойл держались рядом с ней до самых ворот. Стражники вытянулись по стойке «смирно» и были готовы пропустить её без дальнейших обысков и расспросов о возвращении после комендантского часа.       Позже она не сможет вспомнить, как ей удалось спокойно идти по улице. Она была уверена, что чувствует, как их глаза прожигают ей спину. Конечно, её спина была слишком напряжённой, а шаги недостаточно размеренными, чтобы казаться неприметной.       Она заставила себя пройти первый переулок, отходящий от главной улицы, второй, третий.       На четвёртом углу она наконец свернула и исчезла из виду. Упёрлась рукой в грязную стену, и её вырвало. Через несколько минут она наконец смогла контролировать своё дыхание. Закрыв глаза, прижалась лбом к холодной стене, её тело обмякло от эмоционального и физического истощения.       Она была жива.       Она была жива.