Летопись правильного выбора.

      — Доктор Грэйнжер, пациент, которого вы ожидали — в кабинете доктора Сметвика.       — Нелли, спасибо, я уже бегу.       Каблуки застучали по коридору, дверь открылась, пропуская молодого доктора в кабинет. Пациент сидел в кресле спиной к двери.       — Директор Снэйп, добрый день.       — Мисс Грэйнжер? Простите, доктор Грэйнжер, не ожидал вас увидеть.       — Доктора Сметвика вызвали в Министерство, а Ваши осмотры он не переносит, поэтому, с вашего позволения, сегодня я буду Вашим доктором.       — Конечно, у меня нет причин вам не доверять, если уж сам Лорд Сметвик полагается на вас.       Гермиона взмахнула палочкой, рисуя замысловатые узоры, направляя их на вставшего с кресла профессора. Они сохраняли молчание до конца осмотра. Закончив, Грэйнжер удовлетворенно кивнула, указывая на кресло, и улыбнулась.       — Профессор, ох простите: директор… директор Снэйп, у меня прекрасные новости — вы в полном порядке, я снимаю с вас абсолютно все ограничения.       — Я очень вам признателен доктор Грэйнжер, наконец-то после двух лет мытарств, я смогу забыть дорогу в Мунго.       — Я правда очень рада, профессор. Хотя не думаю, что доктор Сметвик оставит вас в покое (между нами говоря), — улыбнулась она.       — Ну, теперь, по крайней мере, это он будет бегать ко мне, — еле заметно улыбнувшись, ответил Снейп.       — Вашими бумагами займётся лично доктор Сметвик, когда вернётся. Будьте здоровы.       — Мисс Грэйнжер, можно задать вам вопрос?       — Прошу вас, профессор. Надеюсь, что я смогу на него ответить.       — Зелья, которые я готовил для вас с начала этого года, отличаются от тех, что обычно интересуют больницу, и свитки на заказ были оформлены Вами, как и некоторые абсолютно незнакомые мне рецепты, которые мне передавали по вашему распоряжению. Могу я узнать с чем это связано? Мисс Грэйнжер, если это ваши личные разработки, это очень впечатляет. Гиппократ просил меня не задавать много вопросов, пока… но простите старому человеку его любопытство…       — Ах, вы об этом… ну что вы, я никогда не была настолько хороша в зельеварении, но я много читаю, а Блэк-холл, в котором я живу, обладает бесценными фолиантами и, находя что-то на самом деле достойное, я стараюсь использовать это в своей практике.       — Мисс Грэйнжер, большинство из этих составов — довольно неплохое восстанавливающее, но некоторые из них способны вырвать человека даже из рук смерти. Я видел библиотеку Блэк-холла и имел возможность изучить довольно большую её часть, но никогда не видел и не слышал о таких составах.       — Какие именно зелья Вас интересуют, профессор? — Гермиона задумчиво смотрела на Снэйпа, крутя в руке замысловатое перо.       — Мисс Грэйнжер, я думаю, эти составы скорее относятся к разделу алхимии, а не к зельеварению. Именно те, о которых я говорю, не сложны и не опасны, но чтобы они дали тот результат, который вас интересует, хотя бы один элемент должен быть изготовлен алхимиком. На моём веку я встречал только одного алхимика — Николаса Фламеля, но он отошёл от дел. Однако время от времени вы всё так же продолжаете присылать мне эти заказы, а значит, они работают.       Он задумчиво посмотрел на девушку.       — Алхимия — это удивительный дар, требующий невероятного самообладания и мастерства. На моём веку в магической Британии не рождалось ни одного человека, обладающего им. Мисс Грэйнжер, я вижу, что Вы не испытываете огромного желания отвечать на мои вопросы. Но, возможно, я смогу быть Вам ещё более полезен, если мы будем сотрудничать?       — Я тоже думаю, что вы можете помочь, профессор. Но до сегодняшнего дня состояние вашего здоровья не позволяло мне просить о помощи. Как бы то ни было, сейчас всё в порядке и, для начала, я хочу кое-что вам показать. Пойдёмте.       Она встала и поспешила к выходу.       Они двигались по светлому коридору к неприметной боковой лестнице. Гермиона поймала себя на мысли, что невольно залюбовалась человеком, шагающим чуть впереди, словно по старой привычке закрывая её собой. Он всегда был высоким и статным человеком, но сейчас, когда магия древнего ритуала не давлела над ним, он представлял собой воплощение чистой силы. Его всё так же нельзя было назвать привлекательным, но магия, окружавшая его, стоила намного дороже.       Поднявшись на пару этажей и встав около белой двери с золотой ручкой, она посмотрела на Снэйпа и серьёзно сказала:       — Я должна попросить вас о непреложном обете. Мы не делаем ничего незаконного, но больница и аврорат охраняют свои тайны очень хорошо, да вы и без меня об этом хорошо знаете. Поэтому, если вы не готовы, вы всё ещё можете уйти, лорд Принц. Хотя это и будет нечестно с моей стороны.       Снэйп протянул ей руку. Магия оплела их запястья, связывая обетом. Когда волшебство истончилось, Гермиона постучала в дверь и медленно приоткрыла её.       — Доктор, добро пожаловать!       — Привет, Герми, — раздался знакомый голос.       Северус переступил через порог в залитую солнцем комнату, вглядываясь в людей, которые поприветствовали Грэйнжер.       Нэвилл, немного ссутулившись, встал из кресла, улыбаясь подруге, а вот второй человек в светлой больничной пижаме…       — Северус!       — Мерлин, этого не может быть… — прошептал профессор. — Фрэнки! Этого просто не может быть.       Сделав несколько шагов, профессор сжал в объятиях старого друга.       — Северус, ох-ох-о! Сколько лет я провалялся на больничной кровати, но ты всё также прекрасен!       — Фрэнки, Фрэнки! Этого просто не может быть! — Раскачивая в крепких объятиях своего старого друга, Северус снова переживал всю свою потерянную жизнь заново, снова и снова.       — Прости нас, Сев, мы такого наворотили…       — Фрэнки…       Профессор повернулся к Гермионе, молча задавая ей миллион вопросов.       — Нэвилл, мистер Долгопупс, лорд Принц, я оставлю Вас ненадолго: у меня ещё несколько пациентов. Дайте мне один час чтобы закончить свою смену, и я вернусь.       — Хорошо, Герми, — ответил Нэвилл, позволяя двум мужчинам, стоящим напротив, рассмотреть друг друга получше.       Они встретились на лестнице через какое-то время.       — Профессор, вы уже освободились…       — Он спит, доктор Грэйнжер. А мы можем поговорить.       — Можете, можете, но только сделать это лучше в моём кабинете. Мисс Грэйнжер, Северус. И не дави на девочку, — добавил словно из-под земли возникший главный врач госпиталя Мунго, подходя ближе к другу.       — Гиппократ, как я рад тебя видеть.       — Ну так что, вы расскажете как смогли это провернуть?       Они сидели в светлом кабинете главного врача, Гермиона писала что-то за столом, а двое мужчин сидели в креслах друг напротив друга.       — Сколько времени это уже длится? Почему ты молчал? Где Алиса?       — Значит, Фрэнк тебе ничего не рассказал?       — Видимо, он решил доверить тебе эту миссию.       — Да уж, я очень рад, — ответил Гиппократ.       — Простите, что перебиваю, сэр, но, скорее всего, начать смогу именно я, — заговорила Гермиона.       «Забавно…» — поймал себя на мысли Северус, — «что девушка словно пытается защитить своего начальника»…       — Как-то давно, в библиотеке Хогвартса мой друг нашел старую книгу, в которой была описана уникальная магия, объединяющая в себе зелья и родовые обряды. Книга была неимоверно старой, практически разваливалась в руках, но мы нашли способ её собрать и сохранить самым чудесным образом. Мой друг очень сильно заинтересовался: кажется, он даже описал один из ритуалов в своей работе по зельеварению, ну да не в этом сейчас суть. Дело в том, что знать об этом ритуале и провести его — это две совершенно разные вещи, и дело даже не в сложности, а в том, что для зелья этот обряд требовал практически невозможных вещей в нашем современном мире. Возможно, именно поэтому он был практически забыт. Но мой друг… он, понимаете ли, очень настырный, и ещё в школе он очень верил в свои силы. И вот, мы вспомнили об этом снова, точнее он вспомнил. И, к счастью, у нас всё получилось.       — Северус, это истинное волшебство! Поэтому, как уже заметила Гермиона, — при этом голос его друга стал мягким как пух, — это практически невозможно.       Снэйп переводил свой взгляд с одного на другого, но пока хранил молчание.       И Гиппократ продолжил.       — Северус, Алиса… всё в том же состоянии, но мы, конечно, ищем другие пути лечения. Из них двоих выбирать пришлось не нам, и это был тяжёлый выбор. Теперь у нас есть ты, Гермиона передаст тебе все исследования, надеюсь, что вместе мы всё-же найдём какой-то выход и для Алисы…       Гермиона выпустила из рук перо и лёгким пассом палочки отправила в сторону профессора довольно внушительный папку.       — Здесь всё, что нам удалось собрать…       Северус, молча принял предложенные ему бумаги.       — Вы не ответили ещё на один вопрос, мисс Грэйнжер. Какой алхимик вам помогает? — Его глаза блестели: он знал уже давно, но всё равно с замиранием сердца ждал ответа, пальцами касаясь нитки с нанизанными камнями.       Гермиона молчала.       — Гарри, Северус. Нам помогает Гарри. Без него, этого бы не случилось, — ответил Сметвик.       — Почему ты не сказал мне раньше?       — Твоё здоровье было нашим приоритетом.       — Гиппократ!       — Гермиона, выйди пожалуйста.       В глазах Северуса разгорелся пожар. Девушка, не задавая вопросов, выскользнула из кабинета.       — Почему?       — Северус, прости: ты был слаб, тебе нельзя было пере…       — Теперь можно?       — Да, теперь можно.       — Почему?       — Я нахожусь под неприложным обетом, Сев. Но поверь мне: мальчик переживал о твоём здоровье и… Северус, просто поверь.       — Я даже не знаю, где он…       — И мы не знаем, Сев. Но он вернётся сразу, как сможет. Поверь мне: он хочет этого не меньше, чем мы все вместе взятые.       Северус встал, прижимая к себе папку.       — Я напишу тебе, если найду что-то по-настоящему стоящее.       — Северус…       Лорд Принц, тяжело шагая, покинул гостеприимные покои госпиталя. Вместе с каждым шагом отсчитывая каждый свой вздох.       «Сто один, сто два… сколько ещё?.. Сто три, сто четыре… сколько ещё лет пройдёт прежде, чем он дождётся его возвращения?.. Сто пять, сто шесть…алхимик… сто семь, сто восемь… неужели этот мальчик не заслужил спокойной жизни?!»

***

      Он аппарировал в Хогсмид, стараясь скорее закончить со своими покупками, чтобы оказаться, наконец, в своём собственном кабинете, закопавшись по самую макушку в свитках министерства.       Слишком долгие два года — два года, которые он восстанавливал себя по кирпичику точно так же, как восстанавливали волшебную школу. Каждое новое-старое воспоминание било больнее. Каждый новый человек, входивший в его кабинет, приносил с собой новые переживания. Днём, разбирая по полкам последствия войны, сначала в собственном кабинете аврората, потом в мэноре и школе. Ночью, умирая от не оставляющих его утомлённый мозг плясок теней и чужих, невозможных, слишком знакомых рук.       Желание не отпускало его, подбрасывая всё новые, выворачивающие нутро, картины неосуществимого счастья.       Он гладил тёмные волосы, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, даже во сне затаив и без того прерывистое дыхание. Не обращая внимание на то, как волны удовольствия, ускоряясь от каждого прикосновения, бьют прямо в низ живота.       — Мой мальчик, как же я скучаю по тебе. Я сошёл с ума вместе с этим миром, — шептал он, наклоняясь к самому уху человека, лежащего на его коленях, зарывшегося в чёрноту его огромной мантии, сотканной из самой ночи.       Он медленно сходил с ума, даже через все слои одежды чувствуя его дыхание на своём теле.       — Посмотри на меня, пожалуйста… — стонал он, чувствуя, как чужие руки скользят в попытке приоткрыть хоть часть застёгнутого на все пуговицы одеяния зельевара, каждый раз зная, что проснётся, так и не успев заглянуть в глубокие омуты глаз.       Каждое новое утро он шипел на себя, стоя под холодным душем или стягивая грязное бельё со своей кровати.       — Это не нормально, это не он… Это просто реакция неудовлетворённого тела. Я не могу. Я просто подумаю о… да о ком угодно, он опускал руку вниз стараясь поскорее справиться с утренней неприятностью, не признаваясь даже самому себе, что никто другой уже слишком давно не всплывал в его болезненной памяти.

***

      Огромный зал Министерства магии сверкал своим убранством. Сегодня официально было объявлено об окончании войны. Героев награждали и окружая ненужным вниманием. Ордена и почести были розданы и казалось, что наконец-то все израсходовали свой заряд дружелюбия и оставили героев в покое. В тишине зала раздался стук всем известного стального наконечника. Через весь зал двигалась небольшая процессия, состоящая из элитного отряда авроров под предводительством своего неизменного начальника.       — Северус, рад тебя видеть.       — Аластор.       — Я знаю, что ты уже отказал министру, но всё-таки…       — Я вернусь в школу. Только заберу свои вещи.       — Северус, ты навсегда останешься самым лучшим сотрудником своего отдела.       — …       — Просто хочу, чтобы ты знал, что ордена, почтение и это… в общем, всяческая компенсация, конечно не сможет вернуть всех твоих потерь. Но если я… мы, что-то можем для тебя сделать, тебе только стоит взмахнуть палочкой, — и старый аврор, убрав в сторону неизменную трость, опустился на одно колено кое-как выставляя вперёд протез, материализуя перед собой большую коробку с лежащими рядом двумя мантиями и отличительными знаками аврората и невыразимцев. За его спиной, в точности повторяя движение старого начальника, один за другим опустились люди в сверкающих чёрно‐красных мантиях.       Через несколько минут в зале снова играла музыка кружа в танце редкие пары: слишком свежи ещё были горести недавних потерь.       — Что ты хочешь от меня, старый пройдоха?       — Не зарывайся, Сев: давай две лекции в неделю для последнего курса, в любое удобное для тебя время, — хохоча заявил Грюм, сжимая его плечо.       — Одна, для последнего курса.       — Хорошо, Северус, одна.