Первопроходец

- ...разве в таком случае они не должны помешать нам? - сухой голос эхом прошёлся по стремительно пустеющим залам особняка. Шипение лазеров и жужжание батарей предвосхитили следующие слова, произнесённые острым, как клинок, металлически-звонким гласом. - Отнюдь. Как я уже говорил, им действительно доступны все миры. Все временные линии. Но они не могут произвольно перемещаться по ним, о нет. Я знаю, демоны из привычного тебе мира на это способны, но эти - нет. Их домен тоже лежит за пределами материальной вселенной, но время, пусть и отличное, там существует. Они могут выбирать из тысяч вариантов, бледных копий истинной реальности, нереализованных возможностей, отколовшихся завихрений песка времён, но лишь потому, что в Круговерти время течет совершенно по-другому. Без помощи со стороны демоны не смогут проникнуть в прошлое или в будущее, они такие же узники времени, как и простые смертные, пока пожинают кровавую жатву в оковах типичного пространства-времени. Им доступно лишь настоящее, как и всем остальным. Поэтому я знаю их действия, я знаю, что нас ждёт. А они - нет. Пламя затухающей свечи осветило морщинистое лицо человека в черной силовой броне. Темно-красная мантия ниспадала с плеч, а на груди была Инсигния Святой Инквизиции. Пятачок света выхватил и руки, которые сжимали диковинное оружие иных времён и миров - гравитационную пушку. - Хорошо. Тогда нам пора. Человечество не может ждать. Ордо Хронос тоже не будет. - Конечно, мой дорогой партнёр. Конечно.

***

Ковиан продолжал сидеть на стуле в тесной допросной. Его ауспекс различил скрип замочной скважины входной в само подземелье двери, но это было излишне - ржавые петли издали такой скрежет, что долетели даже до комнатушки Инквизитора. Скоро раздался и звук шагов - громкое топанье латных подошв и чьей-то торопливое перебирание ножками. Топ-топ-топ-топ-топ-топ. "Они что, привели животное?" - почему-то подумалось Артусу. Он криво усмехнулся от такой мысли. Через считанные минуты дверь в его узкую камеру отворилась. Сперва в комнату протиснулся уже знакомый офицер в латах и мантии, затем в проёме встал стражник с алебардой. Без ауспекса Артус бы не разглядел, как кто-то пробирается у последнего меж ног и торопливо карабкается на стол, насвистывая какую-то мелодию. Большеголовое, низкое существо в розово-сиреневом калейдоскопе, по недоразумению названном одеждой, что-то пробормотало скороговоркой очень высоким голосом. Оно протянуло руку и даже приподняло нелепую широкополую шляпу, в которой тонула эта огромная голова. Ковиан с широко раскрытыми глазами созерцал дерганное создание с куцей фиолетовой бородкой клинышком, что забралось на стол. Даже так оно лишь поравнялось взглядом с Инквизитором. Это был мутант, без сомнения. Очень-очень похожий на ратлинга, только, кажется, ещё ниже. Наличие такого мутанта, да ещё и с фиолетовыми зрачками, могло говорить о некоторых неприятных элементах этого мира. Во-первых, он мог быть достаточно близко связан с Варпом - и связи с Варпом на примитивных мирах никогда не приводили к чему-то хорошему. Во-вторых, если это создание даже единичный экземпляр, отклонение, что вряд ли, судя по спокойной реакции сопровождающих, генофонд населения сильно разбавлен мутациями. Мутации - частое явление на планетах-ульях, вроде Пирра, но чтобы мир-сад подобного вида плодил мутантов, - такое точно не к добру. Конечно, можно было предположить, что когда-то эту, как видно, благоприятную планету сперва заселили ратлинги, а затем уже прибыли более классические особи человеческого вида, но пока что ничего нельзя было исключать. Артус так и не убрал плазменного пистолета и ножен с силовым клинком со стола. Карлику приходилось стоять на краю стола, чтобы не задевать их, но он, похоже, совсем не замечал оружие - только постоянно что-то лепетал и все смотрел и смотрел на Артуса. Инквизитора такое гиперактивное поведение раздражало. Он нахмурился, но потом понял, что могло его вызвать. Алый ауспекс на левом глазу. Мутант не открывал от него своего взгляда. А когда всё-таки оторвал, то опустил его прямиком на пистолет и клинок, лежащие на столе, после чего, кажется, вскрикнул от удовольствия. Мелкие рученки тут же потянулись к оружию вопреки протестам офицера стражи, но Инквизитор был быстрее. Он громогласно положил тяжёлую ладонь в перчатке силовой брони на рукоять клинка, отчего стол, кажется, жалобно скрипнул, будучи на мгновение от разрушения. Карлик, казалось, сперва не обратил на это внимание. Он попытался коснуться руки Инквизитора, чтобы убрать ее, как какую-то нелепую помеху. Раздраженный рывком, сбив при этом шляпу с существа, Инквизитор взмахнул рукой и пододвинул пистолет к себе. - Не трожь это, коротышка! Это оружие священно и не для твоих примитивных рук было создано, - рявкнет Инквизитор. Карлик упадет на задницу, озадаченно уставившись на Артуса. Стража напряжется. Солдат в дверях крепче схватится за алебарду, офицер положит руку на гарду клинка в ножнах, испытывающим взглядом смотря то на Ковиана, то на мутанта. Сам же коротышка внезапно и совершенно беспричинно рассмеется, снова торопливо излив очередную переливистую трель неразборчивой болтовни. Он показал успокаивающий жест офицеру и с улыбкой поглядел на Инквизитора. Карлик своим поведением чем-то напоминал умолишенного или, по крайней мере, того, кто злоупотребляет дурманящими веществами. Мутант снова что-то пробормотал, комично качнув огромной головой. Он развернулся спиной, поднял свою шляпу, вновь повернулся лицом, отряхнул ее и нахлобучил на голову. Кашлянув, коротышка что-то спросил у офицера, а затем принялся совершать какие-то странные жесты. Инквизитор нахмурился. Когда же меж рук мутанта возникли розовые всполохи и заискрились концентрические круги, он сразу же понял, что имеет дело с псайкером. Нелицензированным псайкером-мутантом в средневековом мире. Теперь становились очевидными причины такого странного, эксцентричного поведения. Причины опасные и ужасные. Артус не собирался позволить подвергнуть себя пагубному воздействию Варпа и колдовству, что взбредёт в голову какому-то жалкому ратлингу-мутанту. До того, как хоть ещё одно слово сорвалось с уст коротышки в шляпе, Артус с гневным рыком ударил того по голове кулаком. Без намерения убить, но удар кулаком в перчатке силовой брони по столь лёгкому и маленькому существу не мог не пройти без последствий. Раздался хруст, вздох и хрип. Карлик отлетел прочь, разогнув пальцы, и Артус собирался встать и взять свое оружие, показав инопоселенцам, что здесь Инквизитор полноправный хозяин, а не гость. Но в голове вдруг взорвалась тысяча ярких искр. Руки схватились за стол, выламывая из него куски, и отбросили вправо, перевернули, прямо к стене. Раздались тревожные крики офицера и стражника с алебардой. Изнывая от головной боли, которую лишь усиливало тревожное пищание имплантов-когитаторов, Артус грязно выругался на низком готике, вернее, собирался - слова почему-то вышли совсем незнакомыми. Офицер принялся вытаскивать меч из ножен, а солдат с алебардой неумело наставил ее на Инквизитора. Потянув за древко на себя, Ковиан притянул человека и приложился плечом. Стражник отлетел через дверной проем в противоположный конец коридора, ударяясь затылком в латном шлеме о стену и затихая. Кажется, офицер стражи попытался ударить Ковиана, когда тот, хватаясь за виски, пытался унять головную боль, но инстинкты сделали свое дело - рукой Артус просто схватился за меч и сжал лезвие, ломая его. Инквизитор вышел из своей камеры и пал на колени. Гул в голове все не проходил. - ...тревога! Тревога! Сюда! - прокричал офицер, глядя на обломок клинка в своей руке, а затем на бездыханное тело карлика в углу комнаты. Боль начала отступать, пульсация прекращалась. Артус помассировал виски, а затем вдруг осознал, что он понял, что сказал офицер. Он медленно повернул голову в сторону распахнутой двери камеры и произнес: - Ты... Повтори. Офицер повторять не стал. Он выудил откуда-то из-за голенища кинжал, а вскоре дверь в подвал открылась и небольшой отряд всполошившейся стражи сбежал по ступеням вниз, ощетинившись клинками и алебардами. - Я... Ваш... - сперва слова звучали непривычно, но уже через несколько попыток то, что Инквизитор произносил на готике, обретало совсем другую форму, но, похоже, то же значение. Солдаты подошли ближе. Им хватило картины собрата в отключке, чтобы они выстроились в шеренгу, наставив оружие на Ковиана. Артус, вновь трезво мыслящий, медленно поднялся. Укорил себя за то, что из-за боли несколько вышел из-под контроля - кажется, вместе со столом он сбросил и меч с пистолетом. Впрочем, последние от этого нисколько не пострадали - оружие Империума славится своей надёжностью, работая как часы сотнями и тысячами лет. Если знать как им пользоваться, конечно. Он оглядел солдат. Не все в шлемах, некоторые шустро сменили позицию в строе. Средняя дисциплина, плохая. Орочье вторжение точно в начальной стадии - недисциплинированные войска не продержались бы долго. - Сложи оружие! - сказал один из стражников, а затем моргнул пару раз. Осознал, что у Инквизитора оружия не было. - Я понимаю ваш язык. И говорю на нем, - констатировал Артус несколько удивлённо, - Интересно... - Ты... Немедленно сведи руки за спиной! Ты обвиняешься в причинении вреда жителям Лордерона и сопротивлению страже! - произнес офицер, вставший в дверном проёме. На руках у него был стонущий карлик, чье лицо сейчас напоминало один большой синяк. Ковиан обвел снисходительным взглядом стражников. Он стоял ровно, держался абсолютно уверенно и спокойным тоном сказал: - Вы не сможете меня пленить. Что-то в тоне голоса Инквизитора, в том, как он себя подал, в его тяжёлом взгляде заставило их поверить его словам. Один из бойцов ответил: - Мы позовём подкрепления! Сдавайся! Артус фыркнул. - Вы не сможете меня пленить, - лишь повторил он спокойно. Затем добавил, - Но и я не собираюсь причинять вам вред. Лучше ответьте на мой вопрос: это ваш псайкер сумел передать мне знание вашего языка? Офицер переглянулся с бойцами. - Ты едва не убил штатного мага и моего подчинённого! - лидер стражников раскраснелся от гнева, - Сломал мой клинок, пользуясь силой своих зачарованных доспехов, а теперь хочешь спокойно задавать вопросы? Нет уж, чужак! Немедленно руки за спину, мы нацепим на тебя кандалы! Артус усмехнулся. Он повернулся лицом к командиру, спиной к остальным солдатам. - Тебе достает храбрости, человек. Я вижу, что ты разозлен, что ты заботишься о своих бойцах и что ты хочешь понять, кто я такой. Возможно, ты правда не боишься смерти, но побойся за своих солдат. Если они поднимут на меня оружие, им не уйти отсюда живыми. Я не блефую и ты это знаешь. Артус смерил офицера уверенным и жестким взглядом. Вакон с честью выдержал десять секунд, но, в конечном счёте, отвел глаза в сторону и опустил кинжал. Ковиан кивнул. - Молодец, офицер. Ты только что спас жизни своим солдатам и себе. Я не желаю вам зла. Я атаковал только потому, что ваш псайкер попытался без разрешения проникнуть мне в разум. Псайкер-мутант. Я знаю, чем чревато подобное и мою реакцию легко понять, не так ли? - Нет, не легко! - рявкнул человек, - Мы оставили тебе твое странное оружие, мы оставили тебе броню и привели мага-переводчика! И что ещё за... Как ты его назвал? Во-первых, Гравипад не мутант, он гном, во-вторых, он не какой-то... Псо...... - Псайкер, - закончил Инквизитор, - Так на моем языке звучит слово "маг". Видимо, по какой-то причине, в вашем языке нет подходящего термина. - По какой-то причине?! У нас не было эликсира языков и мы привели чародея, чтобы он перевел твое странное наречие! - На моей родине так не принято, - скажет Артус в ответ, все ещё не поворачиваясь к солдатам, - Использование... Магии применяется для допросов. Жестоких допросов. Увидев неизвестного мутанта... Увидев гнома, как ты его назвал, увидев его магию, направленную на меня, я предотвратил возможное покушение. Это была естественная реакция и я не намерен приносить за нее извинения. Но раз мы теперь способны коммуницировать, предлагаю начать все заново. Меня зовут Артус Ковиан. - Твоей родине? И что это за родина, где никогда не видели гномов, а магия используется для "жестоких допросов"? - нахмурится рыцарь. - Я из другого... - Ковиан замолчал на мгновение, обдумывая, стоит ли раскрывать свое происхождение. Здесь, в мире, где символ Империума не был никому знаком, где мутанты свободно практиковали псайкерство, где технологии были на уровне феодальных планет, не стоило раскрывать свое истинное я по многим причинам. По крайней мере до детального выяснения обстоятельств. Рассудив, что имеется шанс и немаленький, что планета людьми была исследована не вся, он солгал, - Я с другого континента. - С Калимдора? - удивился человек, - Но те немногие поселения, что там есть... Там пираты, гоблины и прочий сброд, и их язык совершенно точно не слишком отличается от всеобщего, чтобы не понима... - Хватит, - резко отрезал Артус, - Я расскажу по порядку. Но сперва представься сам, так как я уже это сделал. Или у вас иные нормы приличия? - М-хм, - буркнет офицер, - Рыцарь-лейтерант Роджер Вакон. - С этого стоило начать, рыцарь-лейтенант. Вот теперь мы можем поговорить. - Если ты думаешь, что... - начал было рыцарь. - Успокойся. Если бы я хотел вас убить или сражаться с вами, я бы не дал себя привести в башню и уж тем более посадить в дешёвый, пропахший потом и кровью карцер. Теперь отойди от двери - я возьму свое оружие, - прервал его Инквизитор. Рыцарь-лейтенант ошарашенно посмотрел на своего собеседника, словно не понимая, серьезен ли он в своей просьбе взять свое оружие. Спустя несколько секунд липкого молчания и пронзительного бурения лейтенанта взглядом, рыцарь все-таки понял, что Инквизитор не шутил. - Что?! Нет! Ты не получишь свое оружие, чужеземец, - отрезал Роджер. Артус подошёл к Вакону, возвышаясь над ним почти на голову и превосходя шириной плеч. Посмотрел снова прямо ему в глаза, освещая лицо того красным сиянием ауспекса. - Отойди. Дай мне взять оружие, а сам отнеси своего гнома в лазарет. Я не применю оружие против вас, если вы не спровоцируете меня, но вам не будет от этого легче: чтобы справиться с вами, оно мне совершенно не нужно. - Ты чертовски в себе уверен, приятель, - процедит рыцарь-лейтенант, со злобой глядя на спокойного и самоуверенного Инквизитора. - Не думаю, - в следующую секунду Артус впечатал кулак в открытую и примыкающую к стене створку двери. Скорость движения фибромышц и реакции благодаря встроенным в мозг когитаторам намного превышала значения даже простых тренированных солдат. Когда кулак в перчатке силовой брони не просто оставил вмятину, а выбил железную створку толщиной в добрый дюйм, Вакон среагировал лишь через время. Он потянулся к поясу, но ножны были пусты. Солдаты дернулись, кто-то выругался. Звон от погнутого металла зазвенел по подвальному помещению, отражаясь от стен. Поднялось облачко старой пыли, когда покореженный шмат того, что некогда было дверью, упал на каменный пол казематов. - Видишь. Если бы я хотел навредить, это была бы твоя голова. Дай пройти, рыцарь-лейтенант, - повторил Ковиан. Медленнее. Вакон с плохо скрываемой тревогой подчинился. Пока Артус доставал и возвращал в кобуру и ножны плазменный пистолет и силовой меч, Вакон успел передать своим людям коротышку, шепотом приказав отнести его в лазарет. Полагая, что Инквизитор его не слышит, он также попросил одного из стражников созвать подкрепление с окрестных патрулей как можно скорее. - Итак, - сказал Ковиан, выходя из допросной во всеоружии. - Я предпочел бы говорить наедине, но можешь оставить себе горсть своих людей, если тебе так спокойнее. Расскажи мне о своей родине, а я расскажу о своей и о том, как сюда попал. Лейтенант подошёл ближе, глядя на Инквизитора сверху вниз. - Ты и правда не слышал о Лордероне, да? Объясняет твою смелость. - Оставь попытки убедить меня в том, что ты не боишься. Переходи к сути, - холодно скажет Ковиан. Вакон закашляет, пройдется из стороны в сторону, но всё-таки скажет. - Королевство Лордерон - самое сильное среди всех прочих. Мы отразили орочье вторжение, мы сотни лет здравствуем на нашей земле. Ты, должно быть, совсем не контактировал ни с кем с Азерота. Так мы называем наш континент. Королевством мудро правит вот уже седьмой десяток лет король Теренас Менетил II. У нас развита наука, магия, у нас есть фабрики и мануфактуры, целые легионы солдат. Артиллерия, конница, стрелковые части, все вооружены по последнему слову, - гордо вскинет голову Вакон. - Звучит как дешёвая пропаганда, - без зазрения совести скажет Инквизитор, - Я заметил, что ты и твои солдаты экипированы весьма хорошо по меркам... Небогатых владений. Почему? Вы - элитные части? - Нет, не элитные, - скажет рыцарь-лейтенант, - Каждый воин Лордерона снаряжен в латы. Тебя это удивляет... Артус Ковиан? - Да, - честно ответит Инквизитор, - Видимо, доля правды в твоих словах есть. Ауспекс не показывает, что ты лжешь, а я сомневаюсь, что ты можешь его обмануть. Но ты упоминал об орочьих вторжениях. Расскажи о них. - Рассказать о... Ты что, не знаешь, кто такие орки и что они сделали? - Я знаю, кто они такие. Они разоряли земли и моей родины. Но мы не знаем, откуда они, кто и как пришли к нам, - вновь солгал Ковиан. - Что ж... Далековато твой континент, получается. Орки пришли из Темного Портала и сперва разорили Штормград - королевство, которое долгое время провело в изоляции. Никто сперва не воспринял слухи об ужасных зелёных захватчиках за правду, все посчитали, что Штормград под таким глупым предлогом пытается привлечь внимание других королевств, чтобы они помогли ему с внутренними проблемами. Но все ошибались. Были Великие войны, Первая - когда пал Штормград, и Вторая, когда мы, лордеронцы, при поддержке гномов, дворфов, эльфов и добровольцев других королевств сразились с зеленокожими тварями. Битвы были и на море, и на земле, и в воздухе. Они использовали драконов, морских черепах, строили огромные корабли, применяли проклятое колдовство и всячески пытались лишить нас родного дома. Но у них не получилось. Если вдруг твое королевство не было сметено зелёной лавиной, знай, чужак, это потому что сыны и дочери Лордерона пожертвовали своими жизнями! Артус сжал кулаки. За такое пышное бахвальство хотелось обезглавить хвастуна на месте, но он сдержался, лишь хмыкнув и переваривая новые факты. Темный Портал это, несомненно, пространственные врата - редчайшие строения древних цивилизаций, позволяющие преодолевать огромные расстояния в мгновения ока. Такие были в системе Каурава, где развернулось кровавое сражение в конце М41, и тот факт, что вторгшиеся в этот феодальный мир орки завладели такими вратами очень сильно настораживал, если не сказать, пугал. - Вы считаете, что выиграли войну? - спросит Ковиан. - Что за дурацкий вопрос? Если бы мы её не выиграли, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. - Зря ты так думаешь, рыцарь-лейтенант. Я натолкнулся на группу орков неподалеку и уничтожил ее. Вы лишь отсрочили неизбежное, притом чудом. - Пф-ф, - фыркнет лейтенант, гневно зыркнув на Ковиана, - И что? Это лишь кучка сбежавших интернированных. Орки давно в лагерях и не представляют угрозы. Мы победили и как ты можешь вообще браться за подобные суждения, если даже не знаешь, откуда и как орки пришли? - Потому что мой опыт, закалённый многими сражениями, говорит мне, что где один орк, там скоро будет и сотня. И я... Ты сказал интернированные? Лагеря? - Артус моргнул, поднял бровь и с тревогой и непониманием посмотрел на человека перед собой. - Да, - кивнет рыцарь-лейтенант. - Лагеря для интернированных орков. - Вы что, пленили орков и посадили их в лагеря? - переспросил ошарашенный Ковиан. Вакон посмотрел на него, как на умолишенного, и таким же взглядом его одарил Инквизитор. - Да, ты же не глухой? Что здесь такого? - Это безумие. Орков нельзя подчинить, поработить или где-то запереть. Вы поставили само существование этого... Нашего мира под угрозу. Мы пытались - орков нельзя пленять. Их можно лишь убивать, желательно - сжигать. - Похоже, твои земли они тоже разграбили. Я согласен с тобой, чужак со странным именем. Согласен, что зеленую заразу стоило бы сжечь и уничтожить после всего того, что они сделали. Но я не король и не вправе осуждать его решения. Многие покинули Альянс после этого, но я все равно считаю, что от пленных орков есть польза. Они работают на шахтах и иногда помогают отстраивать то, что было уничтожено. - Понятно, - процедит Артус. Очевидно, жители этого средневекового мира просто не осознали масштабы всей угрозы. Орки рано или поздно расплодятся так, что заполнят каждую свободную пядь земли, истребив всех на своем пути. Нельзя было этого допустить - это был священный долг перед Человечеством и самим Императором. Кроме того, нельзя было этого допускать ещё и потому, что гибель мира во многом означала гибель Инквизитора, а он ещё даже не разобрался в том, почему и как здесь оказался. Ковиан решил сменить тему, спросив следующее: - Гномы. Расскажи о них подробнее. И об остальных, о ком ты упомянул. И об Альянсе. - А когда ты будешь говорить? - в ответ задал вопрос Вакон. Он ухмыльнулся, снова глядя в глаза Инквизитору. - Ха, забавно. Ты знаешь об орках, но никогда не слышал о гномах? Теперь понятно, почему ты так странно посмотрел на Гравипада. Назвал его... Как ты там выразился? Пса~... Пси... Мутантом, кажется. - Гномы очень умные и торопливые, - вдруг сбрякнул один из стражников позади, а потом поступился слегка и прикрыл рот. Вакон наградит его карающим взглядом и снова повернется к Ковиану. Инквизитор все еще требовательно и выжидающе смотрел на рыцаря-лейтенанта. Роджеру подумалось (и он был совершенно прав), что человек в белых зачарованных доспехах вообще никогда в своей жизни не слышал слова "нет", потому как вел себя так, будто каждый обязан был преклонить пред ним колени и исполнить любой приказ. Раз уж один из солдат все-таки сболтнул про гномов, лейтенанту пришлось говорить - конечно, очень хотелось заткнуть чужака, поставить того на место, скрутить и бросить в каталажку, как, бывало, Вакон собственноручно делал с особо буйными проходимцами, однако этот Артус действительно обладал нечеловеческой, словно орочьей силой. Хотя сердце требовало возмездия и немедленного стирания самодовольного выражения с лица пришельца, разум твердил, что стоит, действительно, заговорить его, покуда не прибудут подкрепления. И рыцарь-лейтенант Роджер Вакон начал говорить. - Да, м-м, гномы умные, - лейтенант на мгновение прервался, словно задумавшись. Артус Ковиан сразу понял, что сказанное сейчас будет или полуправдой, или ложью, или возведенной в абсолют пропагандой, чтобы его запугать. - Они отличные маги, в Даларане... А, пожалуй, ты не знаешь, что такое Даларан. Это магическая столица Азерота, там обучают лучших чародеев уже сотни и сотни лет. Так вот, в Даларане очень много гномов. Они очень дружны с дворфами, помогая им изобретать ветролеты, танки, осадные орудия и даже всякие причудливые механические чудеса. Хотя во время осады Стальгорна они им, почему-то, не особо помогли... Словом, гномы все очень низкие, торопливые, но они хорошие компаньоны и довольно целеустремлённые и смекалистые. Живут, вроде, вместе с дворфами в горах... Проклятье, я по одному твоему взгляду вижу, что ты ничего не понимаешь. - Конечно, - скажет Артус, - Я никогда не слышал об этом континенте и не знал, что где-то ещё есть королевства людей. Поэтому давай покинем этот душный подвал, поднимемся наверх. У тебя должна быть карта. - Знаешь, Артус... Ковиан, да? В другом случае я бы всё-таки приказал тебя сковать. Но что-то мне подсказывает, что если ты правда с другого континента, это может быть очень полезно. Хотя бы для Лордерона, а ещё лучше - для человечества. Чем бес не шутит, может, удастся, пожалуй, вернуть Альянс. Маккейн, Спаркс, Торд, давайте со мной наверх. Солдаты послушно выполнили команду. Вакон перебросился парой слов с Инквизитором и направился по лестнице в основные помещения башни. Артус же готовился к порции информации, которая могла приоткрыть ему завесу тайны о загадочном артефакте и собственном перемещении сюда. Он не выдумывал изощренную ложь, но хотел узнать об этом мире как можно больше, прежде чем рассказывать небылицы о своей якобы родине. И он узнал. *** - Не похож ты на моряка, малец, - произнесет седой старик с обветренным и смуглым лицом в дорогом кителе. - Хотя в море ходил, по тебе видать. Но ты не моряк, не-а. - Да ладно вам! - не унимался какой-то юнец. Торговая площадь Боралуса кишела народом: сотни и тысячи людей собрались в этот туманный, как и прочие, день, чтобы обсудить сделки, сделать покупки или обговорить местные новости. Кул-Тирас был процветающим, великим морским королевством, по праву разделившим лавры победителей над орочьей чумой. Торговля укрепилась, появились новые пути и маршруты для караванов, ведь по всем уголкам Восточных Королевств, как их все чаще теперь называли, и даже за их пределами проклятые орки успели оставить свой след; многое требовалось восстановить, многое - снести и построить заново. Обилие пиратов, в том числе и тех, кому в лапы попали реставрированные великие корабли Великой войны, вынуждало многих обращаться к стране флотоводцев под руководством мудрого героя войны, адмирала Даэлина Праудмура. Почти что мальчик, юноша едва ли двадцати лет, худого телосложения, но с удивительно тяжёлым взглядом, уже несколько минут спорил со старым капитаном. Капитана звали Харротом Уэндмунтоном, но многие знали его просто как старого Харрота. Старый Харрот плавал не просто на корабле, но на списанном из флота фрегате: двадцать четыре орудия, четыре мачты, быстроходный, как ветер, "Сын Пучины" до сих пор мог соперничать со многими современными кораблями. На нем не было новомодных паровых двигателей, да и броня оказалась слабовато, а во время Второй Войны его едва не потопило залпом вражеского флагмана, из-за чего пришлось проводить полную реставрацию, но никакой торговец или пассажир не мог мечтать о лучшем, бороздя своенравные волны Великого Моря. Конечно, корабль ожидал своего капитана в гавани, а капитан бродил по площади лично, оценивая новых кандидатов в команду - такой уж у старика, отмеряющего восьмой десяток лет, был нрав. Так он и разговорился с юношей. В этом районе, да и в городе, многие моряки знали Старого Харрота. Он обычно выбирал опытных, платил достаточно, но был особенно строг и даже придирчив. К нему шли бывшие флотские, привыкшие к уставу, а мещане и гражданские долго не задерживались, не выдерживали его крутого нрава. Как и всякий капитан, Харрот, нося свой старый мундир с приколотыми рядками медалей и потускневшими эполетами под тёмно-синим пальто, был глубоко религиозным. Там, на континенте, многие верили в Свет. В Кул-Тирасе Свет тоже многие почитали, но настоящей силой, что служила мерилом жизни на островах, служило Море. Мать Пучины, Великое Море, олицетворение строгой, но любящей матери - это было божество, которому поклонялись в Кул-Тирасе. Маленький оберег в виде кракена на серебряной цепочке висел на шее капитана, видимый всем, ведь отставной капитан позволял себе расстегнуть верхние пуговицы, оголяя часть могучей даже после стольких лет седовласой груди. - Вы же знаете Назима, сэр! Я выходил с ним, и он никогда не жаловался. Капитан усмехнулся себе в густые серые усы, переходящие в баки: бороду он не носил. - Назим - рыбак, а не моряк. Как берег потеряет из виду, так нервничает, побирается, все на воду глядит, кабы Матерь не взбеленилась. Когда-то он ходил в море, но деньки те прошли. Рыбу-то он хорошо ловит, спору нет, да только толку нету от сего. Ты, стало быть, тоже рыбу ловить умеешь, может, паруса малеханькие править, а почто на корабль алчешь? Там тебе спуску не дадут и к вечеру домой не воротимся. Юноша был непреклонен. Он продолжал говорить. - Сэр, клянусь вам, говорю честно, я готов перенести любые тяготы и невзгоды! Я хочу повидать мир. Я из бедной семьи, вы знаете, мне нужны деньги, но даже это не главное. Хочу почувствовать, что такое быть моряком. Каждый раз выходя в море, я смотрел за горизонт, а потом на Боралус, и меня всегда тянуло к первому. Всегда тянуло заглянуть туда, за облака, потому что тут у меня ничего нет. Матушка, укрой ее волны, почила в том году: престарелая была. Отца своего я с роду не видал, он тоже моряк был. Думается, мне передалась его кровь. Ничего у меня в этой жизни не получается, а в море хочу. Надоело сводить концы с концами, надоело рыбу удить, грузить ее и чистить. По мне лучше гальюн чистить, чем уже эту рыбу, я готов палубу часами драить, а пальцы у меня цепкие, на мачты заберусь - за три года пальцами, когда нож стачивался, чешую стаскивать научил. Молю Матерью Волн, возьмите меня на корабль. - Ладно ты говоришь, сынок, - скажет капитан, - И все никак не отцеписся. Эка настойчивость! Скоро уж час, как ты мне мозги пудришь. Тебе, может, в совет адмиралтейства али в ратушу пойти? Там такие говорливые нужны! - усмехнулся Харрот. Юноша отрицательно покачает головой и вновь с мольбой в голосе скажет, заглянув старому офицеру глубоко в глаза. - Прошу вас, сэр. Я выдержу. А нет, так все сделаю, что попросите, а с корабля потом уйду. Никаких поблажек не буду требовать, пожалуйста. - Отчего на другом корабле не пойдешь? Десяток на неделе отплывает, чего ж в мою команду захотел? - Сэр, вы - бывалый капитан. О вашем корабле каждый наслышан. К кому мне податься, как не к вам? К плюгавым торговцам Эшвейнов? Им, поди, только голубых кровей подавай новичков. К караванщикам с югов? Далек я от них, что уж говорить. Я хочу выйти в море, хочу понять, каково это, когда бриз щекочет лицо, а руки гудят от усталости, но вокруг этот вид, бескрайнее море... Я знаю, что будет тяжело! И про цингу, и про всякое знаю, и что есть по многу дней не придется, и что если придется, то галеты с вином, и что болезни ещё подхватить можно, только меня это не пугает. Сэр, с детства я только и делал, что обслуживал матушку, а потом только рыбу и ловил, чтобы кормить сперва нас, а потом и себя одного. - Что же ты не пойдешь в королевский флот? - Я знаю, что вы оттуда, но мне хочется воли. Каждый моряк во флоте солдат, а я - нет. Знаю, что море полниться пиратами и всякими гадами, но не состоит все из них. А война - это смерти ради смертей. Наш мир уже много войн навидался, не хочу стать тем, кто их множит. Хочу моря бороздить. Хотя бы попробовать... Если нужно, я заплачу сам! Капитан от удивления поднял бровь. - Вот как? Юноша уверенно закивал. Пошкреб на поясе, выудил какой-то бурый мешочек со звенящим внутри. Протянул на руках, улыбаясь и глядя в глаза: - Двадцать два серебряка, сэр. Что скопил, то и даю - более у меня нету сейчас. Только возьмите на корабль. Прошу. Капитан закатил глаза, а потом улыбнулся. Улыбнулся и рассмеялся своим раскатистым, басовитым, прокуренным хриплым смехом. Утер слезу с морщинистого глаза, упёр бока в руки, где на поясе покоилась кобура пистоля и ножны с верной шпагой, сказал: - Коли так, парень, ладно. Вижу, ты не врешь. Только учти, что не просто спрос с тебя будет, а я тебе прохода не дам. Раз сам хочешь в плаванье, значит частица Моря в тебе есть, а раз она есть, то испытаний на твою долю будет много. Взгляд у тебя не такой, каков у ребят твоих лет, серьезнее, а значит сам понимаешь, как оно случается. Погуляй на свои деньги сегодня, а завтра с утра жду в порту, чтобы как солнце вставать будет, как штык был у трапа. Помяни прошлое сухопутного, если сдюжишь, не сдашь назад, получишь вдвое больше денег, да ещё и с лихвой, а твое мне не нужно. Это я моряков ищу, а не они мне платят, чтобы в море идти. Молодой человек радостно сжал кулаки и улыбнулся. Ив'Навал внутри оскалился. *** Некоторые суждения, что сделал Артус о мире, оказались преждевременными. Поговорив с рыцарем-лейтенантом Ваконом наверху, в окружении рядов закованных стражников и спешно приведенного молодого "мага"-человека сделавшегося вдруг намного более смелым и раскрепощенным, Инквизитор выяснил очень много интересных и полезных для себя вещей. Начать стоило хотя бы с того, что войн с орками было две. Их, что справедливо следовало из развитости этого мира и угрозы орочьего вторжения для него, называли Великими. Первая кончилась четырнадцать лет назад, в ней пострадало маленькое, замкнутое королевство где-то на юге континента, Штормград. Штормград не выдержал орочьего наступления и проиграл, из-за чего целые тысячи и тысячи беженцев прибыли в Лордерон на кораблях, оповестив всех о войне. Увы, Вакон не знал подробностей этой войны - знал лишь, что в ней участвовали некие клирики Североземья, светлые священники, прообраз для будущих паладинов, и что произошло сражение с каким-то верховным магом, который как-то был замешан с орочьим вторжением. Вторая Война прогремела спустя пару лет после первой, а ее отголоски чувствовались всего шесть лет назад. Объединенная армия орков осадила большинство известных сухопутных королевств, лидируя в войне и пользуясь достаточно продвинутыми технологиями при помощи неких "гоблинов" - как понял Артус, местные люди почему-то решили, что гретчины представляют собой отдельный биологический вид, да ещё и весьма интеллектуальный. В конечном счёте, Вторая Война была выиграна - благодаря тому, что орочий "колдун" (Артус так и не добился от Вакона, что именно он имел в виду, хотя тот несколько раз упоминал о демонах, оркам, впрочем, несвойственных, так что Ковиан решил, что речь шла о сквиггах) Гул'дан внезапно увел свои кланы прочь, лишив поддержки зажатого меж двух армий воеводу Оргримма Молота Рока. В финальной битве у Черной Горы объединенные армии орков, эльфов, дворфов и людей разбили силы орков, а затем фактический глава Альянса, - союза, сформированного из государств вышеназванных рас для противостояния орочьей угрозе, - король Лордерона, Теренас Менетил, приказал запереть орков в лагеря. Это несомненно безумное и глупое решение привело к тому, что страны Альянса, не желавшие тратить деньги на содержание орков, вышли из самого Альянса, оставив в нем, по сути, один Лордерон. Это не означало обрыв дипломатических связей, но очевидно, что без сильной руки и воли Императора люди лишились возможности сформировать даже планетарное правительство. Интересным был сам ход войны. Жители этого мира, вопреки первому с ним знакомству Артуса, были способны на добычу и переработку нефти, создание паровых двигателей и даже примитивных летающих гирокоптеров. По крайней мере, так говорил Вакон. Технологии эти, однако, не были широко распространены и, по словам того же лейтенанта, оставались "дворфо-гномскими штучками". Уровень подобных технологий по крайней мере позволял отсрочить гибель планеты от орочьего вторжения. Кстати, о нем самом. Вакон отзывался об орочьей угрозе, как об Орде. Эта Орда, по словам человека, была даже с какой-то точки зрения государством, обладала военной машиной и сравнимой с Альянсом экономикой. Интересно, что орки заключали союзы с другими существами - в этом не было чего-то экстраординарного, ведь крууты частенько встречались в качестве наемников среди орочьих отрядов, но говорило о том, что оркам, во-первых, зачем-то союзники в принципе понадобились и, во-вторых, были близки им по духу, то есть являлись жестокими, беспринципными тварями, живущими ради и исключительно только для убийства. Под описание очень подошли тролли, местная ксено-раса, скорее всего, коренные обитатели планеты. Высокие гуманоиды, обладающие зелёным цветом кожи, очень сильные и с сильной регенерацией. На поле боя они пожирали тела павших, а иногда и живых, наносили на свои тела дикие татуировки и использовали "примитивную магию". Действительно, очень напоминало орков. Сами зеленокожие, вероятно, были дикой разновидностью. Вакон упоминал о "крошшерах", экзоскелетах, предназначенных в основном для рубки леса, о джагернаутах, кораблях-пароходах с огромным количеством пушек, о том, что орки сами строили заводы, но, тем не менее, о бомбардировщиках или, упаси Император, огромных монструозных гарвантах и речи не шло. В галактике встречались дикие орки, что владели только частью технологий, были ещё злее и тупее своих сородичей, которых можно было счесть даже цивилизованными, если сравнивать с такими-то дикарями. Средневековому миру повезло, что он столкнулся именно с подобной разовидностью орков: горстки гирокоптеров и пушечной артиллерии не хватило бы на отражение полноценного орочьего вторжения. С осознанием этого факта отпали и вопросы о том, почему после войны прошло столько лет и почему орков считают побежденными. Дикие орки просто не успели восстановиться и действительно потерпели поражение, пусть и временное, от людей. И не только людей. Если гномы и дворфы легко определялись Инквизитором по характерным чертам как представители человеческого вида, то высшие эльфы по описанию скорее напоминали Эльдар. С утонченными чертами лица, длинными и острыми ушами, невероятной ориентацией на магию и малой растительностью на теле, они при первых описанных Ваконом чертах заставили Ковиана понервничать: он подумал, что здесь находится колония экзодитов. Некоторые факты, вроде использования луков и отсутствия упоминания о прирученных диковинных зверях у эльфов, все же заставили Ковиана сомневаться в своем выводе, однако до конца, при неимении фактов, он эту версию так и не отринул. Орочьи вторжения, правда, не кончились Второй войной. Через какое-то время прибыли ещё орки, захватили одну дворфийскую крепость, но остатки объединенной армии отбросили их обратно к пространственным вратам, а затем уничтожили их с той стороны. С одной стороны, такая новость была облегчением, с другой - нет, поскольку так называемый Темный Портал мог служить потенциальным способом покинуть планету, которой очень и очень далеко до космического века. Расспросив о ходе войны, Инквизитор ожидаемо услышал много географических названий и различных терминов, которые ему приходилось уточнять. Он выяснил, что в мире насчитывается по крайней мере три частично исследованных континента: Азерот, состоящий из соединённых узким перешейком Лордерона и Каз-Модана, иногда именуемый Восточными Королевствами, Калимдор, западный континент, слабо исследований с парой основанных городов "гоблинов", и Нордскол, почти неисследованный северный континент с дурной славой. Лордерон как государство и как часть света располагался почти на севере континента, так что оркам, что до него добрались, удалось захватить почти целый континент, прежде чем они были отброшены. Во время войны их ряды здорово проредили дворфы и гномы из Стальгорна, столицы дворфийской монархии, горного оплота-крепости. Карлики закрылись в своей твердыне, вынуждая орков тратить время на бессмысленную осаду. Ещё упоминался Гномреган, но очень вскользь - Вакон лишь знал, что это город гномов и расположен он неподалеку от Стальгорна, но на карте отмечен не был, что сразу навело Ковиана на мысли о том, какой эти деноминации человечества обладают малой политической силой. В остальном же было семь людских королевств: Штормград, Лордерон, Даларан, Кул-Тирас, Альтерак, Стромгард и Гилнеас. После войны судьбы каждого из королевств сложились очень по-разному. Штормград оказался разрушен и на данный момент восстанавливался с привлечением именитых архитекторов, Лордерон обрёл пик силы, но породил решением содержать орков недовольство внутри собственной страны, Даларан, город-государство и магократия и одна из будущих точек интереса для исследования, в целом сохранил и даже расширил свое влияние, предложив свою стены в качестве надёжной тюрьмы для орочьих артефактов, Кул-Тирас процветал под руководством героя войны... Все вышли из Альянса, но, как подумал Артус, хотя решение Теренаса было формальным и действительным поводом, единства у этих людей все равно не было. Альянс был коллегиальным органом последней надежды, координационным центром для борьбы с орками, а когда угроза, казалось, исчезла, он не мог долго просуществовать. Артуса несколько расстроили новости о том, что среди королевств были и те, что пошли на сотрудничество с орками - король Альтерака, Перенольд, в обмен на обещание не трогать его страну позволил оркам пройти по своей территории, чем заслужил клеймо предателя на века. Ныне королевство лежало в руинах, хотя часть его территорий была аннексирована Лордероном. Стромгард оставался на плаву, но от близости к Альтераку во время войны сильно пострадал, там росло и ширилось влияние крупных преступных синдикатов. Гилнеас и вовсе решил изолироваться от остальных, когда его король приказал построить огромную стену, отделившую королевство от остального мира. Вот и выходило, что, по-хорошему, широким политическим влиянием и настоящей автономией пользовались лишь Лордерон - то самое государство, на чьих землях очутился Инквизитор волею случаю, имеющая своим гербом символ, очень напоминающий букву L, и Кул-Тирас, морской гегемон. Получилось, что Инквизитор оказался в одном из сильнейших государств планеты, влиятельным и на пике могущества, но со слабым и престарелым правителем. За какие-то десятки лет, если, конечно, отбросить орков, из этой основы можно было создать нечто единое и продвинутое, нечто, что сможет повести человечество вперёд к Свету Императора. Тем более, местная религия очень располагала к контролю массами. Церковь Святого Света - так называлась главенствующая на континенте религиозная организация. Идеалы и принципы этой Церкви не шли в разрез с человечеством и его интересами: все строилось вокруг Трёх Добродетелей, Уважения, Милосердия и Гордости. Несмотря на кажущуюся миролюбивость, верующие в Свет Небес не просто признавали, а поощряли насилие, когда оно служило защитой от зла, ненавидели проявления темных сил и, что главное, чувствовали определенное родство со всеми другими представителями своей конфессии. Главным объектом почитании был абстрактный Святой Свет - некая сила, не персонифицированная, но определенно воплощающая собой честь, гордость, достоинство и благодетель. Артус сразу же признал в этих сторонах Святого Света, особенно в том, как его пользователи проявляли свои силы по словам Вакона - в виде ослепительно ярких всполохов и протуберанцев светлой энергии, деградировавший культ Эклизиархии. Если простые адепты этой веры не были обычными псайкерами, а действительно, во что верилось с трудом, были благословлены на свершение чудес самим Императором, понимающим и прощающим тех, кто искупает вину свою кровью, то вернуть планету в лоно Империума было бы вовсе не тяжело. Особенно на руку играло отсутствие серьезных разночтений веры, отсутствие единого святого писания и лишь умеренная власть в лице религиозных лидеров, например, некоего архиепископа Алонсия Фаола. Никаких ложных идолов, хотя суть благодетеля всея Человечества за годы самобытности развеялась и образ его стёрся, став ассоциироваться с абстрактной святостью. Это не было хорошо, но не могло классифицироваться как ересь даже Инквизитором: Ковиан бывал на мирах, где Императора считали главой пантеона Небожителей, давали ему иное имя, а примархов рассматривали в качестве его божественных сыновей. Эклизиархия сама не имела четкой структуры поклонения, что позволяло объединять под стягом Империума самые разные миры и квази-государства, стоило лишь соблюдать базовые принципы. Приятной новостью оказалось то, что даже многие люди-мутанты, дворфы и гномы, тоже разделяют верование в Свет Небес. Не все, однако - некоторые поклонялись неким богам или духам Предков, но не имели такого единства или популярности, как Церковь Святого Света. Настораживало лишь то, что Церковь, в сущности, никаких не разделяла людей и нелюдей, Человечество и ксеносов, словно любой, даже орк (и хотя о таких священниках, что проповедовали подобное отношение к зеленокожим тварям Роджер Вакон отозвался презрительно, Инквизитору многого стоило сохранить самообладание при новости о том, что подобным еретикам позволяют вообще дышать), был способен получить милость Его. Сказывалось длительное пребывание мира без надзора со стороны Инквизиции и Эклизиархии. Расспросив про местный календарь, Ковиан узнал, что дни и года здесь примерно равны среднетерранскому значению, а значит, если летоисчисление местного народа верно, как минимум несколько тысяч лет мир был отрезан от Империума. К слову, определенный Артусом в качестве жреца плюгавенький низкорослый мужчина действительно таковым оказался. Фамилия его была Майерс и лейтенант отзывался о нем, как о человеке надоедливом и любящим поднимать панику по поводу побегов орков. Предвзятости Вакона Инквизитор не разделял, равно как, хоть и признавая определенные бенефиции такого положения вещей, находил влияние планетарной Церкви недостаточным, раз военный офицер так фривольно обращался с религиозным представителем. Орки, как оказалось, все чаще сбегали из лагерей, а некоторые группы и вовсе с конца войны разбойничали на землях королевства. Король Теренас хоть и пытался с этим бороться, значительных действий не предпринимал. Зеленокожая чума продолжала властвовать на диких землях, а буквально на днях, по словам Вакона, некоторую важную крепость под названием Дернхолд разрушили орки, у которых появился крупный вождь. Этим орки всегда и славились - когда казалось, что клыкастая орава побеждена и разбита, они всегда находили себе очередного вожака под стать, непреложно преданные ему сеяли хаос и разрушение. К сожалению, поскольку орочья проблема затрагивала преимущественно территории Лордерона, другие королевства не спешили оказывать побратимам помощь. С одной стороны, их можно было понять - пожалуй, думал Артус, правящие семьи соседних государств хотели, чтобы Теренас Менетил сам вкусил плоды своего глупейшего решения, но с другой стороны эти же семьи просто не осознавали, что даже лишние дни промедления могут стоить им всем жизни. Среди диких орков нет-нет да и может выродиться развитый мек и тогда беды не миновать. Скорее всего, такой уже родился, раз Ковиан столкнулся с непосредственным творением орочьего гения чуть ранее, управляемым гретчином. Конечно, Инквизитор с помощью карты и уверенных подсказок Вакона изучил и свое собственное местоположение. Сейчас он находился в местности под названием Тирисфаль - земле бескрайних лесов и полян. Если Артус правильно прочёл карту, то очнулся он за десяток миль к западу от нынешнего местоположения, относительно неподалеку от местечка под названием Брилл. Сейчас же Артус пребывал в расквартированном гарнизоне Южной дозорной башни, крайнем тирисфальском аванпосте. Чуть севернее был Монастырь Святого Света и порт, а юго-западнее - сама безымянная Столица королевства Лордерон. Оказаться в главнейшем геополитическом центре планеты было очень полезно для установления на ней праведного влияния. В то же время появление здесь не было случайным, а значит между миром и артефактом точно были какие-то связи. Нет, безусловно, никогда нельзя было исключать простой случайности, но, взвесив все за и против, Ковиан по древнейшему принципу бритвы отсеял иные варианты и предпочел считать, что внезапное воплощение на какой-то отдаленной планете произошло неспроста. Помимо орков, у королевства были и другие проблемы. Несколько организованных преступных банд терроризировали население в отдаленных уголках, пользуясь смутой после орочьих набегов, а кроме орков по континенту наплодилось и иных тварей. Отдельного упоминания заслужили огры и гноллы. Первые, как говорил Вакон, пришли с орками, представляя собой огромных, тупых гуманоидов, которые, лишившись предводителей, сбивались в банды и кланы. Чтобы уничтожить один такой клан, требовалось собрать целую армию, ведь огры превосходили даже орков физически настолько, насколько орки превосходили людей. Гноллы, в свою очередь, были известны на Азероте с самых ранних пор. Гравюру или портрет гнолла Ковиан получить не смог, но по описанию выходило, что это какие-то отвратительные собаковидные низкорослые мутанты, слишком склочные и мерзкие, чтобы объединиться в крупную армию, но достаточно живучие и злобные, чтобы сидеть в печенках у многих поколений королевских семей. За время продолжительной, многочасовой беседы Артус расспросил Роджера Вакона по многим вопросам, касаясь каждой интересующей его темы. Когда зашёл разговор о магах и один из таких, уже человек, вместе с подкреплением прибыл в башню, Инквизитору удалось перекинуться и с ним парой слов. Даларан, уже упоминаемый Ваконом как город магов, с пояснения прибывшего псайкера охарактеризовался в качестве великой магической гегемонии и центра изучения волшебства для всего цивилизованного мира. Инквизитор был крайне напряжён, услышав информацию о том, что в городе были многие, многие тысячи магов, причем как гномов, так и эльфов - такое большое количество псайкеров на один мир, даже если они не отличались могуществом, свидетельствовало о глубокой связи планеты с Варпом и грозило прорывом , а значит - грядущим демоническим вторжением. Это, конечно, в том числе подтверждало догадки о непосредственной связи мира и реликвии Ордена, хотя ту считали с психической точки зрения инертной. Осторожно, не привлекая подозрений и зайдя издалека, Артус поинтересовался и о демонах. Маг-свидетель неприятно нахмурился, сведя брови и буравя Инквизитора взглядом, а лейтенант лишь снова повторил, что таких тварей использовали орки. Никаких сподвижек это не дало, но, по крайней мере, с серьезной демонической угрозой этот мир ещё не сталкивался. В ходе дальнейшего разговора Артус узнал и про неких паладинов, здешних почитаемых воителей и героев, занимающих в сердцах населения примерно то же место, что Ангелы Императора в сердцах имперских граждан. Живые легенды, уничтожители зла, святые - такими эпитетами паладинов осыпал Вакон. Они действовали и сражались с прямого благословения Церкви Святого Света, набирались из бывших жрецов или рыцарей, по словам Вакона были способны на чудеса, а ещё, что особенно привлекло внимание Инквизитора, использовали чрезвычайно могущественную броню и прочее "святое снаряжение". Среди такого, например, молоты, окружённые сиянием, неподъемные для обычного человека, но невесомые в руках паладинов. Все это наталкивало на мысли о реликтах былых времён, вроде примитивной силовой брони или чудом сохранившихся образцов силового оружия. Тем более, что, по словам Вакона, многие паладины превосходили или были равны комплекцией самому Инквизитору, да и броню носили схожую - монструозно-тяжелую. Как-то в процессе разговора Вакон упомянул, что сын короля, Артас Менетил, тоже состоит в ордене паладинов, Серебряной Длани. Это немного запутало Ковиана, поскольку попустительское отношение к представителю Церкви со стороны лейтенанта никак не вязалось с тем фактом, что будущий наследник величайшего из людских королевств состоял в ордене религиозных воителей. Тогда Ковиан посчитал, что Серебряная Длань, возможно, обладает куда более широкой автономией и паладины, судя по словам Вакона, ставятся намного выше простых жрецов и священников. По словам все того же рыцаря-лейтенанта, паладины переломили ход войны, спасли человечество от гибели и были грозой орочьей угрозы. Вот и получалось, что мир все же был квази-средневековым. Пережил орочье вторжение, полнился тысячами псайкеров и, предположительно, чудотворцами, имел образцы технологий, основанных на пару, и огнестрела времён окончания Темных Веков Терры. Азерот (это оказалось не только название континента, но, особенно в последнее, со слов лейтенанта, время, применяемое и к планете в целом) заслуживал пристального внимания Инквизиции, и это даже без не совсем понятных связей с утерянной реликвией. Наука здесь была достаточно развита, чтобы население было осведомлено о том, что планета представляет собой шар и вращается вокруг местного светила, баллистика позволяла существовать целой отрасли артиллерийских наук, фортификации весьма неплохого для соответствующего технологического уровня тоже возводились не без изучения архитектуры и геометрии. Разузнав о новом мире для себя, Инквизитору самому пришлось рассказать о том, откуда он прибыл. Конечно же, он не обрушил на собеседника откровение о том, что вокруг иных звёзд есть миллионы подобных планет. Не сказал ему, что Человечество - единственная сила, что во Тьме мрачной вселенной идёт вперёд, благословенное Светом Императора, сражаясь с триллионами и триллионами противников, от мелких ксенорас до космических неописуемых ужасов. Ещё не пришло время открывать этому миру правду и, откровенно говоря, оно придёт не скоро. Только не пока информация об окружающей действительности ограничивается, по сути, словами лишь нескольких солдат. Ковиан соврал, что прибыл с другого континента - не Калимдора, а совершенно иного. Очень помогло, что, к удивлению Артуса, человечество ещё не исследовало все возможные континенты и даже не было уверено о числе возможных, считая, что их не менее, чем три. На этом вымышленном Артусом континенте была некая Империя с максимально абстрактными чертами, состоящая целиком из людей, и чьи прибрежные города в годы, соответствующие местной Второй войне, подвергалось набегам орков, которые все же были отражены. Несколько имён ложных королей и взятых с потолка фактов усыпили бдительность Вакона, но даже так Артус не планировал распространяться, оставляя впечатление замкнутого воителя. После ряда вопросов, он "признался", что принадлежал к отряду элитной организации собственного королевства, что следила за шпионами и подавляла преступность. Полуправдой он также сказал, что очутился в Лордероне потому, что столкнулся с сильным колдуном, который хотел и желал падения родной Империи, и в ходе сражения тот применил заклинание, переместившее Ковиана сюда. Разговор вышел долгим, очень долгим, а под самый конец в комнату вошёл Гравипад Искринкс, псайкер-мутант, причем совершенно целый и невредимый. На вопрос Ковиана, как так вышло, ему ответили, что господин Майерс, жрец, исцелил гнома силой Света. Гном в свойственной ему экспрессивной манере принялся воздавать хвалы и оды Инквизитору, его броне, его оружию, нисколько не держа зла за удар. Только после нескольких строгих фраз от Вакона гном кое-как угомонился, но все ещё продолжал упоенно болтать. Его слова Инквизитор понимал через раз, и, похоже, не только он. Проблема перевода тоже оставалась достаточно интересной и несколько сложной. Каким-то образом гном загрузил в мозг Ковиана большую часть некоего всеобщего человеческого языка, но не успел, из-за действий Инквизитора, загрузить ее полностью так, чтобы "мнемо-ассоциативный когнигносеологический ряд экстраполировался корректно". Короче говоря, в процессе разговора Ковиан выяснил, что те слова, которые имеют какие-то близкие аналоги в готике, переводятся автоматически, вроде слова "орк". Под "орком" Ковиан понимал жестоких, бессердечных зеленокожим варваров, в местном языке слово значило ровно то же самое, так что перевод состоялся. А вот ратлинги или скваты не были тождественны или даже достаточно близки местным гномам и дворфам. Ратлинги отличались низким ростом и хрупкостью, в бою считались отменными снайперами, были довольно трусоваты и вороваты. О качествах народа гномов Инквизитор из слов лейтенанта толком ничего не понял, кроме того, что Искринкс был "довольно-таки стереотипным гномом". Очевидно, "гномы" Азерота пусть и обладали рядом схожих черт (низким ростом, например), существенно отличались от ратлингов и перевод не состоялся. Скваты и дворфы имели больше взаимосвязей - оба низких, но сильных народа отличались своими шахтерскими и кузнечными умениями, оба строили крепости и осадные орудия, но перевода все-равно по какой-то причине не произошло, и Инквизитор все ещё не мог понять, по какой. Как понял из обрывистых фраз карлика Инквизитор, гномы очень любили технологии и были охочи до их изучения. Ауспекс гном назвал "причудливым окуляром", подобные которому он, что Ковиан запомнил, видел лишь у жителей Гномрегана. Когда допрос окончился, был уже глубокий, глубокий вечер. Артуса решено было временно расквартировать в военном лагере, и Инквизитор сопротивляться не стал: ему нужно было время, чтобы изучить оборонительные способности этого мира и особенности его культуры досконально или по крайней мере до той степени, чтобы разработать четко выверенную стратегию. Применив псайкерство, гном по просьбе командира Вакона послал сообщение местному аналогу феодального наместника, где коротко пересказал ситуацию и спросил дальнейших указаний. Несколько дней минули довольно быстро. Артусу оставили доступ к оружию, хотя смотрели на него с опаской, в обмен на его обещание не покидать пределов южного гарнизона. Самому Ковиану было разрешено посещать большую часть территории, кроме склада боеприпасов, оружейной и личных помещений солдат. В целях профилактики Артус завел несколько знакомств с солдатами, среди которых были как мужчины, так и женщины. Для средневекового мира это было, по меньшей мере, странно - даже в имперской гвардии женщины пусть и не были редкостью, составляли меньшее число солдат, а здесь численность мужчин и женщин шла если не вровень, то как минимум женская доля в составе стражи гарнизона составляла треть всех воинов. Инквизитор интересовался на этот счет у Вакона и тот ответил, что уже многие годы женщины служат в армии на равне с мужчинами. Очевидно, это объяснялось колоссальными потерями в сражениях с орками, что и привело к мобилизации всего населения - достаточно хорошая черта этого мира, также способная помочь в будущем для построения эффективного механизма сопротивления оркам. Сперва неразговорчивые, после нескольких выдуманных или искаженных рассказов о далёких землях в минуты перерывов от своих обязанностей солдаты уже с интересом искали возможности поговорить с Инквизитором. Наблюдая за их тренировками и спрашивая про снаряжение, Ковиан постепенно пришел к выводу, что военное дело Лордерона пусть и примитивно в сравнении с миллионами имперских доктрин, относительно эффективно. Жители Азерота освоили разновидности строевых построений, корректировку артиллерийского огня и различную тактику ведения боя против разных типов врагов. Очень благоприятно Ковиан воспринял то, что солдаты были обучены работать совместно с псайкерами и даже под прикрытием авиации - они упоминали неких "грифонов", свирепых летающих зверей-гибридов, и летающие машины гномов, которые существенно помогли отбросить орочью Орду в прошлом. К магам солдаты, в большинстве своем, никаких предубеждений не имели. Не было ни раболепного, ни трепетного, ни даже презрительного отношения, столь свойственного для жителей провинциальных диких миров, сталкивающихся с необузданной мощью примитивных псайкеров, хотя некоторые солдаты говорили, что не слишком доверяли волшебникам. Впрочем, это явно было следствием личного мнения и предпочтений отдельного солдата, а не некой характерной нормой отношения к псайкерам. Аккуратно выспрашивая, Артус вообще пришел к выводу, что магию и демонов здесь не связывают вместе, что опасности "арканы" (примерный перевод на готик - тайная магия, местное наименование псайкерства) ограничиваются лишь разумом и намерениями пользователя. При этом магов и колдунов четко разделяли. Один из стражников рядового состава на вопрос Инквизитора о разнице ответил, что "колдуны всяких тварей зовут, служат Тьме и пьют из тебя жизнь, а маги жизни спасают". О религиозном антиподе Света Инквизитор расспросил лично у священника Майерса - тот редко, но заглядывал в башню, отчаянно желая поговорить с интересным пришельцем. Как Ковиан подозревал, священник безвылазно бы сидел здесь, лишь бы обсуждать свою веру и пытаться прозелитизировать Ковиана, но лейтенант Вакон этому всячески мешал. . Хотя учения пути Света были разрозненными, во многих томах упоминалась Тьма как сила, во всем противная Свету. Тьма была в воображении местных чем-то абстрактно-злым, воплощающим негативные эмоции. Священник, например, называл орков последователями сил Тьмы, а местные солдаты в редких молитвах просили Свет уберечь их от все той же Тьмы. Конкретных примеров проявлений Тьмы было слишком мало - священник все время распинался про то, как Тьма развращает мысли, делает человека слабовольным, корыстным, жадным и в итоге он перестает жертвовать на храм. Тем не менее, пара интересных фактов все же сумела вырваться из уст священника. Он сказал, что среди орков были колдуны, которые воскрешали мертвецов силами Тьмы ещё во время Первой Войны, и что существовали некие рыцари Смерти - немертвые заклинатели на скакунах-скелетах, воюющие на стороне орков и поднимающие полчища мертвецов. Увы, Ковиан не мог знать, что из этого правда, а что нет, ведь, вполне возможно, восприятие средневекового человека приняло бы и технологию имперских сервиторов за какую-то некромантию. Исходя из тех фактов, в которых Инквизитор не сомневался, сообщения об орках, поддающихся порче губительных сил или как либо взаимодействующих с ними вне рамок своего собственного Вааагх!-поля, в количестве стремились к нулю Так что или священник неправильно воспринял произошедшее, или сам был дезинформировал теми, кто неправильно его воспринял. Так или иначе, кроме того, что, вероятно, когда-то мир сталкивался со слугами Темных Богов или может нести на себе их влияние, Ковиан ничего толкового от священника выяснить не мог. Вскоре тот и вовсе уехал в командировку к северному горному монастырю, после чего не появлялся много-много дней. Конечно, Майерс и сам расспрашивал про верования Ковиана. Инквизитор не рассказал про Императора, не считая нужным посвящать человека сейчас, а солгал о том, что в его краях светлую сущность принято персонифицировать и отождествлять с Солнцем, а, в целом, различий между Светом и поклонением Солнцу почти не было. Жрец, удивительно, но таким ответом был удовлетворен, лишь сославшись, что что-то похожее наблюдается у высших эльфов. Гравипад Искринкс, гном-маг, тоже старался провести время с Ковианом, норовя расспросить про броню, но Инквизитор сослался на некие личные обеты, ничего не раскрывая. Инстинкт самосохранения не позволил странному карлику самому тянуть руки к священным технологиям. Так и прошли две недели пребывания Ковиана у Южной дозорной башни. Он наблюдал, думал, вызнавал и учился: запоминал географические объекты, говорил с солдатами, укреплял знание языка. Его поселили в небольшой комнатушке у пристройки рядом с башней, но привыкший к тяготам жизни Инквизитор устроился там вполне комфортабельно. За всё две недели Артус так и не снял свою броню, чем очень удивлял местных. Им было невдомёк, что системы переработки отходов и жизнеобеспечения позволяли носить ее месяцами, не испытывая дискомфорт. Дни все шли. Артусу перестало хватать информации о геополитической обстановке Азерота, получаемой из третьих рук. Медлительная средневековая бюрократия привела к тому, что официального визита гостей из столицы пришлось бы ждать ещё около двух недель: информация о неком далёком путешественнике, конечно, взбудоражила умы особо впечатлительных и внимательных господ, но, в сущности, не обладала особой важностью. Медленная и неповоротливая политическая машина Лордерона была вынуждена реагировать на протесты групп дворян, депеши от послов иных государств и участившиеся случаи орочьих восстаний. Да, о последнем Ковиан узнал почти из первых уст - просто подслушал слова солдат, стоящих на смене. Орки обрели какого-то крупного вождя и освободили своих собратьев из ещё одного концентрационного лагеря. Поразительная некомпетентность местной власти раздражала Инквизитора, хотя разумом он понимал, что иной раз даже планетарные губернаторы столичных миров предпочтут закрывать глаза на проблему, лишь бы не поднялась столь невыгодная им паника. Так было и с Пирраксом. Когда мятежники только начинали свои выступления, планетарный губернатор ничего не предпринял. Несмотря на то, что несколько частей СПО самовольно присоединились к повстанцам, правитель не обратился за помощью к Имперской Гвардии и планета запылала пожаром, который пришелся весьма некстати Ковиану, что вообще обратил внимание на этот мир лишь из-за стечения обстоятельств. Таинственная реликвия Кровавых Воронов - за ней пришлось проследовать через два сектора и десятки миров, пока след не привел к Пирраксу. Удивительно, что такая важная вещь не имела даже собственного названия. Реликвия, артефакт, драгоценность - но никакого наименования. Когда два года назад представилась возможность, наконец, добраться до хотя бы одного, но всплывшего артефакта Ордена космодесанта, наконец, доказать или опровергнуть их связь с губительными силами, Ковиан ухватился за нее, как бешеный пес. И за эти два года он так и не выяснил, на что реликвия вообще способна. Устраивать войну с целым Орденом было слишком затратно, тем более, пока не было веских доказательств, а их и не могло быть, пока реликвия не была в руках Инквизитора. Ясно было только, что она хранила какие-то данные и, по непроверенным сведениям, была инертна по отношению к Имматериуму. Не губительные силы, так ксеноересь - не имело значения, чем на самом деле была реликвия, ясно было, что чем-то очень и очень важным для Воронов, раз они, иногда отставая, иногда опережая, послали целую роту на ее поиски. И вот, Ковиан был так близок, встретил собственного наставника, а затем... Десантник использовал мельтаган и повредил реликвию. Пуф - и Артус теперь здесь, на неизведанном Азероте. На планете, которая, судя по всему, скоро вновь переживет самый разгар орочьего вторжения, и где феодальный уклад не позволяет примитивным глупцам реагировать на угрозы быстро, из-за чего Артус вынужден лишь ждать. Но, конечно, Инквизитор не стал бы торчать ещё целую неделю на Южном посту. Конечно нет. Потраченные две недели не прошли попусту - язык, окружение, определенные элементы культуры и общие знания о мире были приобретены за такой короткий срок. Броня вне боевого режима незначительно потеряла в энергии, поэтому ее можно было продолжать носить, оружие тоже было при себе. Карту местности, написанную от руки, Ковиан пиктографировал с помощью ауспекса, после чего последний передал данные в его мозговые когитаторы. В нейроинтерфейс теперь была загружена информация о Тирисфальских лесах. Провести триангуляцию, поднявшись на смотровую площадку дозорной башни, оказалось довольно просто. Безусловно, карта была весьма грубой, нечеткой, во многом условной, словом, средневековой, но, опираясь на запечатлённый с высоты ландшафт, просчитанные координаты (пригодились инструменты недочеловека Гравипада, который, как оказалось, увлекался астрономией и поведал информацию про периоды обращения и суточные нормы мира, мало отличимые от среднетерранских) и обозначения на самой карте, когитатор сумел выстроить приблизительную пиктограмму, по которой Артус мог ориентироваться в режиме реального времени с возможностью дополнять и редактировать информацию. Пища выходцев Азерота оказалась довольно таки обычной. Живя среди солдат, Инквизитор не пробовал что-либо экзотическое, но, как и следовало ожидать, столкнулся с различными термически обработанными злаковыми и, разумеется, мясом животного происхождения. Все это оказалось питательно, съедобно и даже вкусно. Хотя броня имела запас стимуляторов и питательной пасты, позволяющий пробыть без еды несколько недель, Инквизитор предпочел довериться местным кулинарам. Не планируя задерживаться надолго, он забрал холщовый мешок и сложил туда сухарей и фляги с водой. Итак, Артус Ковиан твердо решил, что направится в столицу самостоятельно. Спрашивать разрешения у рыцаря-лейтенанта Вакона он не станет, так как последует очевидный отказ. Даже если не последует, пока все утрясется, пройдет слишком много времени, а тогда среди орков, наконец, может появиться мек или очередной варбосс и планета не выдержит осады. А если планета не выдержит, то Инквизитор никогда не поймет, что же за таинственная связь между реликвией Кровавых Воронов и этим миром. С имеющейся картой, приобретенными знаниями и запасом еды, во всеоружии, Инквизитор не планировал столкнуться с каким-либо сопротивлением, что смогло бы его задержать. Однако, он понимал, что даже несмотря на медлительность феодальной системы, с учётом наличия развитых ясновидящих, его отсутствие быстро вызовет переполох. Переполох приведет к тому, что будут искать человека с определенными приметами: высокий рост, широкие плечи, бурый плащ-пальто, темно-серая диковинная для мира броня, причудливое оружие. Нет, Артус не боялся преследования. При необходимости он смог бы расправиться с целым взводом таких рыцарей, не слишком опасаясь даже здешних псайкеров. Но его волновало то, что путь, заваленный трупами, не заставит сильных мира сего прислушаться к Инквизитору. Да, увы, к сожалению, Азерот давно отлучился от имперских истин и лишь нуждался к привидению во Согласие. Без него для людей здесь слова о Святой Инквизиции - лишь пустой звук и Инквизиторы здесь не обладают никакой властью. Если Артуса будут слушать, - а его буду слушать, - то ему придется завоевать некоторый авторитет и уважение среди населения, которые можно будет подкрепить уже непосредственно весомыми доводами. Ковиан краем уха слышал от солдат об авантюристах - существовали в Лордероне и за его пределами ретивые наемники, искатели приключений, которые за звонкую монету или по альтруистическим убеждениям сражались с чудовищами или усмиряли мелких бандитов. Неплохо было бы затесаться в ряды таких. Однако сперва нужно было покинуть Южный дозорный пост. Шел третий день недели и сумерки уже опустились на землю, скрывая буйную растительность окружающего пространства в тени. Молочно-белая каменная гряда дозорной башни улавливала пробивающийся сквозь слой темно-сизых облаков свет восходящей луны и отражала его, становясь столпом освещенности посреди мрака. Солдаты уже заканчивали все тренировки и складывали оружие. Ночные патрули отправлялись на север, к Смоллвиледжу, а оттуда - к самому Монастырю, если они были конные. Пешие же оставались на ночь в гарнизоне Смоллвиледжа и уже под вечер следующего дня возвращались к Дозорной башне. Территория дозорного поста была ограничена забором. Сама башня возвышалась на округлом высоком постаменте, обрамленном высокими стенами, что был крепко вбит в основание холма. Добрые сто с лишним метров с учетом высоты утеса и постамента под откос лихим утесом стелилась земля, открывая тем, кто выглядывал с башни, вид на юг. На усадьбы Балнира, на обилие ферм, на далекие-далекие конюшни и длинный, мощенный камнем, иногда грунтовый, тракт, изредка окаймленный деревянным заборчиком. По тракту, как челноки, сновали пятнышки света - это были конные патрульные с факелами или фонарями. Фермы и усадьбы расцветали островками небольших огоньков: кострищ, ламп, уличных фонарей. Тракт, уходивший на север, скрывался в лесной пуще долины Пауков. По обеим сторонам, стоило чуть пройти от башни дальше, он укрывался большими холмами, которые постепенно переходили в предгорья, служа естественным препятствием на пути к Смоллвиледжу. Сам Смоллвиледж было не видать - видимо, столь плотно окружал его лес, да и он был достаточно далеко. Только лёгкой эфемерной дымкой вдалеке можно было различить дым от печных труб и каминов, а, может быть, то был просто ночной туман. Артус Ковиан в этот самый момент находился в башне, на втором лестничном пролете, сосредоточенно глядя в узкое смотровое окошко-бойницу. Бойница выходила на восток, как раз к предгорьям, а в сумерках через нее и вовсе нельзя было ничего рассмотреть. Если, конечно, не обладать ауспексом. Толстые дубовые перекладины под ногами скрипели. В башне пахло пиленным деревом и камнем, пахло воском от свечей и жженым маслом от ламп. Так иногда пахло в храмах Эклизиархии на отдаленных, тихих мирах-садах, и это навевало Инквизитору спокойствие. На широкой площадке, бортиков у которой, как и на всей протяженности лестницы, не было, стоял ряд ящиков, бочек и мешков. Какие-то были прислонены к стенам, а какие-то опасно едва ли не свисали с самого края, грозя свалиться на головы дремлющим внизу на посту стражникам. Рыцарь-лейтенант Вакон сидел внизу, в пятнадцати метрах под Ковианом, несколько дальше, за своим рабочим столом. Он усиленно что-то писал, иногда протирая заспанные глаза рукой. Стражники у дверей и на лестнице зевали, дремали: сменщики караула ещё не объявились, хотя вот-вот должны были. Это было идеальной время для побега. Артус провел по пыльной рамке бойницы своей перчаткой, собирая пыль. Удивительно, что в бойнице была оконная рама. Слишком маленькая, чтобы Ковиан мог пролезть, конечно. Инквизитор повернул голову вправо, когда сверху, по закрученной широкой винтовой лестнице, спускались караульные. Это была двоица солдат в латных кирасах, в шлемах, что несколько устало переговаривались друг с другом. Их Ковиан уже видел раньше, так как за две недели так или иначе успел запомнить большую часть расквартированного контингента. Стражники ступали по скрипучей лестнице вниз, бросая лишь редкие взгляды на стоящего на площадке внизу Инквизитора. В конце-концов, они тоже уже привыкли к странному гостю из-за морей. Инквизитор пошел к ним навстречу, поднимаясь по ступеням. Удивлённые стражники переглянулись: выше уже шли площадки, где расквартированная стража размещала боеприпасы и откуда можно было легко попасть наверх, на смотровую площадку, остающуюся во время ночных дежурств для всех, кроме солдат, закрытой. - Что-то хотели, сэ... - вопросил было один из стражников, но не успел. Ковиан схватил обеих стоящих рядом солдат за шлемы и крепко приложил их головы друг о дружку. Раздался протяжный звон металла. Опавшие тела Инквизитор придержал за латные воротники, протащив их, бряцающих снаряжением, на платформу пониже. В большущей башне звон металла внимания не привлекал - бойцы в латах то и дело задевали какой-нибудь ящик, сами по себе издавая звуки, а если падал какой-нибудь меч, шлем или тяжёлый предмет обихода, эхо распространяло звук по башне. Никто не удивился ещё одному подобному звуку. Конечно, Артус не был врагом человечества. Не было нужды убивать этих солдат, поэтому он приложил небольшое усилие фибромышц брони, чтобы не превратить лбы бедолаг в лепешки. Через какое-то время они очнутся, отделавшись, быть может, лёгким сотрясением и парой ушибов. Он легко прошагал наверх, пройдя целый спиральный поворот лестницы, описывающей почти полный круг по радиусу башни. Поднялся на площадку выше под мерный, тускловатый свет жаровень, свечей и факелов. Прошел мимо бочек с провизией и ящиков с припасами, позволив себе украдкой взглянуть вниз. Его ауспекс, несомненно, хорошо был различим снизу своим красным сиянием, но, хвала Императору, вверх из стражников никто не смотрел. Но Ковиан решил все же не терять бдительности, тут же открепляя с магнитных держателей у пояса свой шлем. Привычным движением он защелкнул его, попадая строго в пазы силовой брони, вновь возвращая герметичность. Легкая головная боль и резь за глазами не продлились более секунды - свидетельство успешного подключения мозговых когитаторов к внутренним системам брони. Забежали, выводимые на визоре, строчки на высшем готике и двоичном, сообщающие, что все системы в норме и что броня переходит в режим полного контроля. Отобразился текущий уровень энергии, производимый наспинным ранцем - девяносто пять целых и шесть десятых процента. Конечно, Ковиан не был космодесантником или пилотом Рыцаря. Но он был Инквизитором, обладающим доступом к самым передовым технологиям родины Человечества. Встроенные аугментации включали в себя замененные прочными керамито-титановыми основами предплечья, покрытые синти-кожей с татуировками-электами, ряд встроенных в мозг когитаторов для повышения скорости реакции и обработки информации. Нейроинтерфейс для связи с броней не позволял, подобно десантникам или Легио Титаника, чувствовать свою броню подобно телу, но определенно увеличивал предел возможностей контроля и управления в разы выше, чем был способен достичь любой человек без аугментаций. По-настоящему и на полную мощность ауспекс Ковиана работал лишь при надетом и синхронизированном с броней шлеме. Дальность видимости увеличивалась в несколько раз, шумоуловители позволяли слышать и различать самые далёкие звуки, связь между визором и когитаторами в мозгу была почти мгновенной, увеличивая реакцию в разы. Когда системы подключились, Артус по-новому осмотрел башню. Мельчайшие трещинки, возможные слабости конструкции и всплывающие информационные панели с типологией объектов (зачастую, особенно если это касалось висящих штандартов Лордерона или эмблем на броне, текст на этих панелях гласил лишь "нет данных") помогали построить маршрут, освещая даже самые темные уголки. Артус протиснулся меж двумя бочками и зашагал наверх. Следующая площадка была последней - дальше лестница круто поворачивала и вела на самую крышу башни. На этой площадке стоял лишь один стражник с алебардой и он дремал. Даже в полной силовой броне, которая, на самом деле, была далеко не такой шумной, как казалось, Артус легко подошёл к этому облокотившемуся на деревянный бортик, отделяющий его от пропасти вниз, солдату. Шлем у солдата был надет неплотно и из-за склоненной головы даже слегка сползал. Шея частично была оголена и Артус нанес короткий удар ребром ладони по сонной артерии. Ему оставалось лишь словить падающее тело и аккуратно прислонить его к бортику. Тогда он повернул голову вправо и бросил взгляд на лестничный проем, ведущий на смотровую площадку башни, крышу, в котором было видно освещаемое луной ночное небо с мириадами ярких звёзд. Да, множество созвездий, переливающихся в причудливых завихрениях, были красивы. Артус отметил это, размышляя, в каком секторе и рукаве галактике он все же находится. Увы, астрономов, по крайней мере продвинутых, среди солдатского контингента не было. Они, по крайней мере, знали, что планета шарообразна и что она вращается вокруг своей оси, но общее представление про планетарные системы имели слабое. Что ж, пустотное местоположение ещё предстояло выяснять. И явно не здесь. Артус поднялся по ступеням на смотровую площадку, издавая достаточно мало шума как для того, кто был снаряжен в силовую броню класса Игнатус, усыпанную гексагранными оберегами. Несколько пушкарей занимались орудиями и готовились отдать свои посты сменщикам, что должны были прийти с минуты на минуту. Среди них их был и один недочеловек, дворф, в этот самый момент повернутый к Инквизитору спиной, копающийся в поддоне для ядер. Всего пушкарей было шестеро, по двое на орудие. А орудий было шесть по периметру башни, смотрящие дулами наружу сквозь бойницы в высоких белых каменных бортиках крыши. Налицо недочёт солдат - некоторые ушли с поста на несколько минут раньше, чем требовалось. На руку Инквизитору, но отнюдь не на пользу Человечеству. Непростительная халатность. Ковиан быстро взбежал вверх по оставшимся ступеням и поравнялся с дворфом. Стражники едва успели повернуть головы, а карлик и вовсе только дернулся. Он не носил шлема и поплатился за это - ребро ладони Инквизитора опустилось ему на темя. Дворф крякнул и мгновенно осел. В ярдах трёх от него левее стоял пушкарь, тоже без шлема, лысоватый мужчина лет сорока. Он просто моргнул, раскрыл рот, как рыба, глядя на Инквизитора, даже не понимая, что сейчас произошло. Кончики пальцев Ковиана ударили ему в кадык, а колено устремилось поддых. Хрипя и стоная, пушкарь повалился вниз. Естественно, благодаря когитаторам и собственному опыту Инквизитор точно рассчитывал примененную к людям силу - он не планировал их убивать, в сущности обращаясь с ними настолько деликатно, насколько это можно было представить для того, кто привык карать и убивать за малейшее неповиновение. Когда четверо у других орудий - по двое справа и слева в районе десяти ярдов от Инквизитора, - наконец, осознали что произошло за последние две секунды, Артус успел снять с пояса лысого артеллериста ножны с ремнем. В ножнах находилась увесистая сабля. По сигналу нервной системы фибромышцы в левой руке напряглись, направляя сбрую человека в точный полет. Рукоять клинка, вложенная в ножны, с силой удара какой-нибудь дубины ударила в лоб ошлемованного артиллериста. Раздался глухой звон: ножны ударились в шлем, передавая энергию броска прямиком к голове солдата. Он рухнул на пол, практически мгновенно теряя сознание. Еще до того, как ножны, столкнувшись с препятствием в виде головы пушкаря, достигли земли, Артус сделал рывок вправо. Он согнул руку в локте, совершая тычок в грудь еще одному воителю: издав стон и хрустнув поврежденным ребрами, человек ударился копчиком о пушку и так и осел близ нее, тяжело дыша. Когда стоящий подле него человек уже было открыл рот, чтобы вскрикнуть и позвать на помощь, Инквизитор мигом подскочил и к нему, левой рукой зажимая тому рот (пушкарь тоже был без шлема), а правой - наклонившись, схватил за ногу. Ковиан поднял человека над собой, как пушинку, и швырнул в последнего стоящего на ногах солдата. Тело пролетело несколько метров и пришибло собой неудачливого человека, который тут же повалился. Тем не менее, перед тем, как упасть на пол, артиллерист успел крикнуть. Крик быстро оборвался, не успел сформироваться в разумные слова, но уже явно привлек внимание многих внутри башни. Но Инквизитору уже не было до того дела. Он подошел к краю башню, прыжком вставая на край белого бортика. Перед ним открывался вид на освещаемый двумя лунами Тирисфаль: на фермы и бескрайние серебрящиеся леса, на дороги и огоньки ночных путников, бредущих со светильниками и факелами. Артус Ковиан посмотрел вниз, приметив для себя достаточно свободную от растительности полянку, всего в считанных ярдах от которой начинался густой лес. Инквизитор не оглядывался назад. Он сгруппировался и приготовился прыгать. Присев, раскачнувшись и совершив рывок руками, Ковиан оторвался на несколько метров в воздух от башни, на мгновение словно повиснув в небе. Затем, в состоянии свободного падения, он полетел стремительно вниз. Небольшая ямка образовалась под местом его падения. Остаточную кинетическую энергию защитный генератор преобразующего поля превратил в яркую вспышку безвредного света. Конечно, ее могли увидеть из башни, если кто-то прислонился бы в тот момент к бойницам; могли заметить и патрульные, и далекие путники, но Артусу было все равно. Он, в очередной раз удостоверившись в работоспособности всех систем, выведя пиктокарту себе на визор, побежал в глубокий лес, затерявшись среди толстых стволов и густых зарослей. Инквизитор был способен без устали пробежать многие мили, а бег его был еще быстрее, чем у многих из лошадей, ведь силовая броня повышала не только силу, но и скорость владельца. С твердыми намерениями прибыть в столицу, ориентируясь по составленной за многие дни карте, Артус Ковиан бежал по Тирисфальским лесам.