Как ухаживать за раненными лисами
29 июня 2021 г., 19:39
*
Чан всегда был таким. Если ставит цель, то обязательно прикладывает все усилия, чтобы её выполнить. Нет ничего, за что бы он взялся и не довёл до конца. Поэтому, когда он год назад сказал, что поймает серебряного лиса, все поддержали его идею, лишь некоторые старики назвали его безрассудным. Их можно понять, ведь ни единому человеку не удавалось сделать это, хотя каждый бил себя в грудь и обещал быть первым. Чан — не исключение. Когда по деревне пошла молва, что в местных лесах видели лиса, он решил поймать его во что бы то ни стало. Серебряные лисы редки и невероятно умны для животных. Они никогда не попадаются в капканы, не выходят к людям и не ведутся на приманку. Считается, если охотнику удастся подстрелить такого лиса, то его больше никогда не будут преследовать несчастья, а в народе он получит почёт и уважение. Чан не был бы Чаном, если бы упустил такой шанс оставить след в истории. — Сдался тебе этот лис… — бурчит Минхо, когда Чан исправно прочищает ружьё, прежде чем уйти в лес на охоту. Они с Минхо знакомы с детства. Многие удивляются, как такие противоположности уживаются вместе. Бывает тяжело, временами воздух между ними накаляется настолько, что это почти ощутимо физически. Чан — охотник, а Минхо до ужаса жалко животных. Это главная причина многих их конфликтов. Минхо даже пытался отказаться от мяса после того, как однажды увидел Чана разделывающим тушу оленя. Он тогда вывернул содержимое желудка на крыльце, после чего несколько недель не ел мясо и исхудал до невозможного, ведь, как оказалось, у охотников дичь не только работа, но и основной вид питания. Затею пришлось бросить. Но у них есть и что-то общее. Например, оба они — сироты. Мама Чана умерла от болезни лёгких, а отца загрыз волк, когда ему было семнадцать. Через два года после этого родители Минхо утонули во время переправы через реку в соседнюю деревню. С тех пор они живут под одной крышей. Чан зарабатывает охотой, а Минхо берётся за любую работу в ближайших деревнях, чтобы не быть нахлебником. Они не похожи совсем, но у них никого кроме друг друга нет. — Вот поймаю его, ты будешь гордиться, что знаком со мной, — улыбается Чан, не отрываясь от ружья. — Поесть хотя бы не забудь, — сдаётся Минхо и возвращается к своим делам. Чан уверен, что сейчас он близок к поимке лиса как никогда, ведь недавно наткнулся на совсем свежие следы, ему даже казалось, что в кустах мелькнул серебристый хвост. Он преследует зверя по пятам. Или, может, сам лис с ним играет, постоянно оказываясь совсем близко, но не позволяя себя обнаружить? Чан возвращается на поляну и обнаруживает новую цепочку свежих следов, улыбаясь своей удачливости. Сделав по ним большой круг, он возвращается на то же место, где появляются свежие следы. Быть не может. Как лис пересёк такой большой открытый участок и остался незамеченным? Чан же был таким внимательным… Главное, что он точно где-то рядом. Не остаётся ничего, кроме как следовать по следам в лес. Тут, в высокой траве среди поваленных деревьев, дела обстоят сложнее, но Чан не отчаивается. Чем сложнее игра, тем слаще победа. Он петляет по лесу до самого вечера. След потерян, а новые не появляются. Поначалу Чан был уверен, что преследует лиса, но последние два часа не чувствует его присутствия. Упустил. Чан садится на поваленный ствол, когда урчащий желудок напоминает о себе. Минхо позаботился о нём, сложив в сумку ломоть хлеба и несколько кусков жареного мяса. По правде, Чан так часто забывает поесть, увлёкшись делами, что Минхо приходится следить за его питанием. Не успевает он закончить ужин, как до ушей доносится вполне себе человеческий болезненный стон. Сначала думается, что показалось, но звук повторяется. Тогда Чан складывает вещи в сумку и берёт в руки ружьё, на всякий случай спуская предохранитель. Чем дальше Чан идёт, тем больше думает, что слух обманул его дважды. Но вдруг он слышит копошение за деревом, напрягается, выставив перед собой ружьё, и медленно обходит вокруг. За деревом, привалившись к нему спиной, сидит парень. Он явно не заметил Чана, чем тот пользуется, осматривая незнакомца с головы до ног. Не местный, это сразу видно. Одежды на нём странные, волосы белоснежные с серебряным отливом, из-за чего Чан сперва принимает его за старика, но черты лица и тело довольно молодые. Юноша вновь тяжело вздыхает и опускает голову, напрягая и без того острые скулы. Его нога застряла в капкане, который захлопнулся аккурат вокруг лодыжки. Судя по засохшей крови на железе, угодил он несколько часов назад. Парень оборачивается резко и смотрит на охотника таким тяжёлым взглядом, что тот вздрагивает. Поняв, насколько угрожающе выглядит, Чан медленно, без резких движений, ставит ружьё на предохранитель и прислоняет к дереву. — Тшш, я помогу тебе, — Чан так же медленно подходит к капкану, но юноша дёргается и тут же стискивает зубы от пронзившей ногу боли. — Не шевелись. — Не трожь, — парень весь подбирается, будто готовится к прыжку. Чан на всякий случай подходит с другой стороны, не зная, что этот дикий может вытворить. — Ты не сможешь снять его сам. — Я тебе не верю, ты не поможешь мне. Уходи. Чан искренне не понимает, чем заслужил такую ненависть. Как можно быть таким неблагодарным? Он аккуратно берёт капкан и со всей силы тянет створки в разные стороны. Вены на его руках вздуваются от напряжения, но ему удаётся немного открыть ловушку. Юноша, несмотря на явную измученность и боль, выдёргивает ногу быстро, и Чан откидывает капкан в сторону. Тот захлопывается в воздухе и приземляется в метре от них. Парень тут же ползёт в сторону ружья. Чан спохватывается в последний момент и хватает оружие, перекидывая ремень через голову. Незнакомец даже встать не может, но смотрит на него снизу вверх с таким надменным лицом, что Чан давится воздухом. — Мне нужно осмотреть твою рану, — настаивает Чан. Ему больно смотреть, как этот горделивый глупец истекает кровью. — Откуда ты? — Не приближайся, — как-то уж совсем по-животному рычит парень и отползает к дереву. Чан делает к нему шаг, но тот хватает палку с земли и бросает в охотника. Чан отступает назад. Если бросит этого парня здесь, прекрасно понимая, какая участь ждёт раненого ночью в лесу, то ему придётся до конца своих дней терпеть упрёки совести, если он их вообще вынесет. Они смотрят друг другу в глаза. Чан видит враждебность и необъятный страх, которому незнакомец поддался и стал ведомым. Юноша глубоко и часто дышит, как будто задыхается. На секунду кажется, что у него затруднено дыхание, но парень просто не может контролировать свою панику. Через некоторое время его бдительность ослабевает, незнакомец полностью опускается на землю с закрытыми глазами. Чан бросается к нему и пытается растормошить, но тот потерял сознание.*
Чонин просыпается с трудом. Его глаза закрыты, но слух улавливает звуки из внешнего мира. Тело свинцовое, тяжёлое, трудно пошевелиться, в ноге пульсирует боль. Глаза открывать совсем не хочется. — И зачем ты его притащил? — раздаётся совсем рядом незнакомый голос. Несмотря на очевидное раздражение, звучит этот кто-то приятно, бархатно. Чонин навостряет уши, стараясь сосредоточиться на звуках. — А ты хочешь, чтобы я его бросил в лесу? Он ранен, мы должны обработать его ногу, — а этот голос принадлежит тому охотнику, которого Чонин встретил в лесу. Судя по продолжающемуся диалогу, эти двое так им увлечены, что не заметили пробуждения Чонина, и он решает притворяться спящим и дальше, чтобы услышать как можно больше. Оно и не сложно, любое излишнее движение требует большой силы, которой в измученном теле не осталось ни грамма. — Я… чёрт, — Минхо накрывает лицо ладонями. Он прекрасно понимает, что нельзя бросать раненого, но мысль оставить в доме чужака страшит. Особенно после рассказов Чана о том, как дико тот вёл себя в лесу. — Чан, а если у нас будут проблемы? У нас наверняка будут проблемы. Чан тяжело вздыхает, переводя взгляд на мирно посапывающего в его постели юношу. Назвать его мальчишкой у Чана не получается даже мысленно. Ему явно больше двадцати, и ещё Чан отчётливо помнит взгляд, которым его сжигали в лесу. Деревенские мальчишки так не смотрят, у них в глазах озорной огонёк, а не океан боли и ненависти. Сейчас же юноша выглядит молодо с расслабленными мышцами лица и приоткрытыми губами, что только способствует сочувствию Чана. — Мы… я что-нибудь придумаю. Обещаю, — Чан умоляюще смотрит на Минхо. Тот лишь закатывает глаза. Его сердце не на месте, он предчувствует, что что-то случится, но поделать ничего не может. — Я принесу тёплую воду и всё необходимое, чтобы обработать рану, — сдаётся Минхо и удаляется на кухню. Чан аккуратно приподнимает штанину и осматривает ранение. Выглядит не очень. Прошло достаточно много времени с того момента, как юноша угодил в капкан. Смогут ли они обработать рану, пока тот спит? Скорее всего нет. Нужно его разбудить, но Чан всё не решается. Он опускается на колени у постели, разглядывая лицо юноши. Чан уже понял, что характер у того не сахар, и вряд ли его подпустят так близко во второй раз, поэтому хочется запомнить его таким. Чонин чувствует близость, слышит чужое дыхание, но продолжает притворяться спящим. Он может выдержать чужое столь близкое присутствие, но никак не опустившуюся на его волосы ладонь. Нет-нет, это слишком. Чонин с трудом приоткрывает глаза. Чан одёргивает руку. — Так ты не спал… — Не спал, — подтверждает Чонин и принимает сидячее положение, ползёт назад, пока не упирается лопатками в стену. Он пытается собрать под себя ноги, будто готовится к прыжку, но согнуть больную не получается. Чан дёргается, желая помочь принять удобную позу, но тут же застывает, остановленный чужим взглядом. Напряжение разбавляет Минхо, вернувшийся с тазом тёплой воды, тряпкой на плече и какими-то баночками, которые он неловко прижимает к себе локтём, пока их не забирает Чан. — Вот так, — Минхо опускает таз. — сейчас мы осмотрим и обработаем твою рану, эм… как тебя зовут? — Не твоё дело, — огрызается Чонин. — Хорошо, Не-твоё-дело. А теперь ползи сюда. Твою рану по-хорошему было обработать ещё вчера, а теперь она рискует загноиться, если у тебя всё ещё нет заражения крови. Достаточно убедительно, чтобы ты проглотил свою гордость и дал мне помочь? Чонин смотрит на него нечитаемым взглядом. Чан успевает решить, что всё потеряно. Ну кто Минхо за язык тянул? Но Чонин, вопреки всем ожиданиям, медленно ползёт к краю. Как только его нога свешивается, Минхо придерживает её двумя руками, чтобы она не меняла положения и не причиняла больше боли, и опускает стопу в воду. Чонин напряжён и внимателен, но то, как бережно Минхо пропитывает водой тряпку и выжимает чуть повыше ранения, заставляет его расслабиться. Несмотря на то что Минхо был груб поначалу, к нему доверия больше, чем Чану. Как вообще можно доверять человеку, убивающему живых из ружья? Минхо долго возится, стараясь промыть рану как можно тщательнее, но так, чтобы тревожить её как можно меньше. Ему и так пришлось избавиться от некоторых засохших корочек крови, потому что они были смешаны с грязью, и свежая алая струйка потекла по лодыжке. Чонин морщится, но терпит. Под конец Минхо наносит странную мазь, терпко пахнущую травами, и заматывает бинтом. — Вот видишь, а ты боялся, — улыбается Минхо и помогает Чонину забраться на постель. Тот ложится на мягкую лежанку и, прикрыв глаза, утыкается носом в запястье Минхо, когда тот придерживает его плечо. Пахнет мягко и приятно. У Чана тоже хороший запах, которым пропитана его лежанка. Чонин сразу понял, в чьей постели находится. Но в запахе Чана есть что-то опасное, что-то пугающее и отталкивающее. Сам Чан с лёгкой завистью смотрит на подвисшего друга. Почему этот незнакомец так открыт перед Минхо, но так агрессивно настроен против него? — Ты, наверное, голоден, — неловко прокашливается Минхо в свободную ладонь. Чонин не успевает ответить, как его живот предательски урчит. Минхо по-доброму усмехается и уходит на кухню, уводя с собой Чана. — Хорошо, он может остаться. Но только пока его рана не заживёт, — Минхо разогревает сковороду и выкладывает на неё крупно нарезанные куски мяса. — Быстро же он растопил твоё сердце, — усмехается Чан и садится на стул, принимаясь за чистку ружья. Он жутко устал, когда вчера вечером тащил незнакомца домой. Они тогда добрались только к полуночи, где их встретил переволновавшийся Минхо. Незнакомца Чан уложил на свою постель, сам он толком не поспал, если можно назвать сном то, как он задремал на стуле, привалившись к стене. Теперь у него болит шея. Благодарности за спасение Чан получил ноль, зато Минхо незнакомец принял почти сразу. — Ничего он не растопил. Жалко мне его. Он словно… одичавший. Такой колючий, но стоит подарить немного ласки, то трётся, словно кот. Минхо расплывается в улыбке. Мясо почти готово, как из их спальни слышится глухой стук. Минхо и Чан переглядываются, каждый надеется, что им послышалось, но, кажется, нет. Они срываются с места и замирают в дверном проёме. Чонин поднимается с пола и забирается на лежанку Минхо, обнимая его пуховое одеяло руками и ногами. И смотрит на них так игриво, что Минхо тихо посмеивается, а зависть Чана чернеет. Чем его кровать хуже? — Кто-то сегодня спит на пороге, — ехидничает Чан и спешит к мясу, которое грозится вот-вот подгореть. Минхо берёт несколько кусочков и садится на край постели. Чонин выдерживает между ними дистанцию, недоверчиво разглядывает и обнюхивает содержимое миски, прежде чем схватить кусок мяса и сразу кинуть его обратно, прижимая к груди обожженные пальцы. — Ну кто так делает? — посмеивается Минхо и накалывает вилкой кусок, дуя на него со всех сторон. Чан, наблюдающий за ними в дверном проёме, закатывает глаза. Чонин открывает рот, позволяя кормить себя с руки. Жареное мясо приходится ему по вкусу. — Разве ты никогда не ел такого? — Минхо удивляется тому, как жадно юноша съедает оставшееся мясо, выхватив у него миску. — Нет. — Чем ты обычно питаешься? — Не скажу, — Чонин довольно облизывает пальцы широкими мазками языка. Чан отворачивается. Как он раньше не замечал, насколько красивы эти трещины в половицах? Минхо забирает пустую миску. — Чонин. — Чо-чего? — Минхо, уже успевший встать, оборачивается. У него что-то спросили или ему послышалось? — Ты спрашивал моё имя. Меня зовут Чонин.
