Лис и охотник
13 июля 2021 г., 11:13
*
Чан не встречает лиса ни в первую ночь, ни в последующие, отчего ходит на взводе. Минхо старается лишний раз ни о чём его не спрашивать, чтобы не поругаться ненароком. Чан бросает затею на четвёртые сутки, когда становится понятно, что лис не появится. На самом деле, всем это было понятно после первой ночи, но Чан — энтузиаст своего дела, не в его манере бросать что-то. Костыли Чонина стоят в углу. Сам он спокойно передвигается по дому и даже выходит во двор, не в силах больше вынести существования в четырёх стенах. На улице хорошо. Тепло, но не жарко. Единственное, прохожие как-то странно поглядывают и перешёптываются, отчего Чан просит его больше гулять на заднем дворе. Хотя есть ли смысл? В деревне всегда так: услышал один — на следующий день знают все. Чан с тоской поглядывает на угол с костылями и прикидывает, что там вполне бы поместилась третья лежанка. А Минхо с его больной спиной не помешал бы помощник. Чан уверен, что тот бы без труда обучил Чонина всему необходимому, а тот не отказался бы помочь. Чан не решается завести этот разговор. Он хотел обсудить с Минхо, но тот неожиданно запретил отговаривать Чонина от ухода. Тот самый Минхо, который больше всех грустит и хочет, чтобы Чонин остался. Они не обговаривают день, когда Чонин уйдёт, да и тот не торопится. Оттого Чан каждый воспринимает как последний. Особенно сердце щемит, когда он возвращается поздним вечером и застаёт Чонина на его лежанке. Младший не спал, словно дожидался. Минхо спит в своей постели. — Ты сегодня долго, — дуется Чонин. Вот честно, если бы Чан знал, что его будут так ждать, он бы вернулся пораньше. Нет, конечно, его прежде ждал Минхо, но Чонин… это что-то особенное. Чонин для Чана всегда что-то особенное. — Как нога? — буднично интересуется Чан, отставляя в сторону ружьё. — Ты же знаешь, — фыркает Чонин и отползает к стенке. Чан усмехается. Чонин не меняется от слова совсем. Это ему в нём и нравится. Чан переодевается, умывается и тихо перекусывает в кухне, чтобы не разбудить Минхо. Чонин всё это время не спит, внимательно следит за всеми его передвижениями. Чана это беспокоит. — Чего не спишь? — наконец-то ложится в постель Чан. — Не могу уснуть один. Чан знает, что это ложь. Сколько раз они приходили с Минхо, а Чонин уже десятый сон видел. Чан добровольно покупается на честные глазки и поворачивается к Чонину спиной, готовясь ко сну. Только он находит более-менее удобную позу и замирает, как Чонин пододвигается ближе и утыкается носом между лопаток, перекинув руку через Чана. С этого момента Чан не может пошевелиться. Сердце стучит как полоумное. Чонин доверился, принял. К чёрту запрет Минхо, завтра Чан вернётся и попросит Чонина остаться, хоть на коленях слёзно умолять будет. Чонин ждёт около часа, пока дыхание Чана не становится глубоким и размеренным. Он медленно и тихо приподнимается на локте, рассматривая расслабленное лицо с приоткрытыми губами. Единственное, что мешает — отросшая чёлка. Чонин аккуратно отодвигает её, открывая лоб. Чан красивый. Чонин никогда не отрицал это, но и не позволял себе засматриваться. Потому что нельзя забывать, кто они. Чан для Чонина — его самая большая оплошность и проигрыш по всем фронтам. Обещал себе не привязываться, и где он теперь? Украдкой рассматривает охотника в его же доме. Охотника, для которого он — самая желанная жертва. Хотел поиграть с охотником, Чонин? Показать своё превосходство и поводить за нос? Минутное ликование и потеря бдительности стоили попадания в капкан. Надо же быть таким глупым. А ведь жизнь уже преподносила урок, только Чонин его не выучил. Он невесомо проводит большим пальцем по скуле, спускаясь к шее. Кожа на лице мягкая, а на руках — грубая. Он знает Чана в мелочах. Чонин позволяет себе больше: провести по носу, осторожно коснуться губы и отпрянуть, стоит Чану выдохнуть. Его приятно трогать и изучать. Интересно, позволил бы старший так касаться его, если бы он не спал? Чонин прижимается сзади, проводя носом по задней стороне шеи к затылку. Чан всё так же пахнет опасностью, но теперь это не отпугивает, а манит. Лис любит играть с огнём, а охотник спит крепко. Чонин прижимается поцелуем за ухом и резко отодвигается. Много. Он позволяет себе слишком много. Удивительно, что Чан за всё это время не проснулся и даже не пошевелился, сколько бы Чонин не наглел. Он сворачивается и прижимается к Чану спиной. В горле стоит ком, глаза щиплет от слёз, но Чонин не позволяет себе плакать. Минхо, которому довелось наблюдать происходящее со своей лежанки, сдерживает вздох, хотя лёгкие начало саднить от того, как долго он не дышал. В темноте его взгляд встречается с Чаном. Всё это время Минхо безостановочно одаривал Чонина заботой, старался, чтобы тот ни в чём не нуждался. Он проводил с ним время и научил читать. Минхо был тем, кому Чонин мог доверить секрет, и Минхо унёс бы его с собой в могилу. Но нет, несмотря на все его старания, Чонин выбрал не его.*
Чан уходит на охоту с утра пораньше, пока остальные ещё спят. Задерживается немного, нависнув над Чонином, и уходит. В лесу хорошо. После случая с Чонином Чан снял все свои капканы, боясь, что в них тоже попадет кто-нибудь случайный. Они рассчитаны на мелкую живность и по размеру были в два раза меньше того капкана, но всё же. Теперь же остаётся полагаться только на ружьё. Впрочем, того, что ему удаётся настрелять самому, им вполне хватает. Чан впустую ходит по лесу до обеда. Он не встретил никого, кроме белок и какой-то птицы в кроне деревьев. Он не успел разглядеть её как следует и достать ружьё, как та упорхнула. Что-то Чан сегодня слишком медлительный. Наверное, виной тому Чонин, занявший все его мысли. Чан не помнит, чтобы кто-то волновал его так сильно. Бывало такое, что они с Минхо повздорят перед охотой, и Чан не может сосредоточиться весь день, чувствуя себя виноватым и придумывая извинения. В этот раз что-то другое. Чувствуется совсем иначе. Нестерпимо хочется вернуться домой. Чан несколько раз оглядывался в сторону деревни, чувствуя, что он упускает что-то важное. Будто именно сегодня ему нужно быть дома, рядом с Чонином. Чан присаживается на поваленное дерево и усмехается. Он именно там, где всё и начиналось. К чёрту, пора возвращаться домой. Он не позволит Чонину уйти. Заставить, конечно, не сможет, но очень надеется, что тот сегодня будет сговорчивее. Особенно после этой ночи. Что-то его поведение должно значить. Чан чуть ли не бежит обратно, раздвигая ветки. Птицы вьются над ним и будто бы смеются над его глупостью. Не успевает, опаздывает, упускает что-то важное. Он спотыкается перед небольшой поляной и едва не падает, ухватившись за ветку. Прямо перед ним на поляну выбегает серебряный лис и, заметив охотника, прижимается к земле, щетинясь. Чан, оторопев, открывает рот. В жизни лис в десять раз красивее, чем Чан мог себе представить. Ни один рассказ или слух не может передать этого. Мощные красивые лапы, лоснящаяся шерсть, как у ухоженной домашней собаки, но никак не дикого зверя. И такие знакомые чёрные глаза, наполненные злобой и страхом. Чан не ошибся, сравнивая Чонина с этим лисом. Ружьё, как назло, за спиной. Чан в очередной раз ругает себя за рассеянность и очень медленно заводит руки за спину под внимательным взглядом лиса. Тот смотрит так, будто понимает каждое действие Чана и более, знает, что у него в голове, но не двигается с места. Чан для Чонина — его самая большая оплошность и проигрыш по всем фронтам. Но Чонин учится на своих ошибках и больше их не совершит, тем более таких роковых. Лис одним прыжком подбирается к Чану, со вторым — смыкает пасть на руке. Чан с громким криком падает на землю, придавленный весом лиса. К счастью, тот не слишком большой и тяжёлый, сбросить его не составляет труда. Боль пульсирует в руке, рубашка неспешно пропитывается кровью. Прокусил, но неожиданно мягко и аккуратно. Чан не успевает удивиться, как лис срывается с места в лес. Стрелять одной рукой практически невозможно, но Чан всё равно вскидывает ружьё, придерживая больной рукой, и стреляет. Промахивается. Чан пытается преследовать лиса, но быстро понимает, что это бессмысленно. Тот скрылся из виду, Чан не сможет прицелиться, даже если догонит его. Ещё рука болит, мешая сосредоточиться. Чан спешит домой, там его ждут Минхо и Чонин. Вот сейчас он вернётся, расскажет, как встретил лиса и почти попал. Его поругают, Минхо уйдёт злиться на кухню, а Чонин одарит таким взглядом, что Чан почувствует себя идиотом. Но потом его пожалеют, покормят, обработают рану. Возможно, Чонин даже поцелует его во второй раз, но не ночью украдкой. Окрылённый этими мыслями, Чан забывает о неудаче и возвращается домой. Минхо застаёт его во дворе и роняет на землю таз с водой. — Минхо, не поверишь, что произошло! — Чан прикрывает за собой калитку. — Чан, боже, что с тобой? Почему ты ранен?! — Минхо первым делом бросается закатать рукав, но Чан одёргивает руку, будто укус пустяковый и даже не болит. — Подожди, Чонин дома? Я наконец-то встретил серебряного лиса! — Минхо на этих словах почему-то бледнеет. — Но, чёрт, я упустил его. Впрочем, это неважно. Чонин! Минхо опускает голову. — Чонин… не хотел прощаться. Чан неверяще распахивает глаза. Нет, его Чонин не мог уйти. У Минхо всегда был странный юмор, но не настолько же. Чан забегает в дом. Его кровать расправлена, одеяло наполовину свисает с края. Костыли одиноко стоят в углу. Книжка со сказками лежит на полке с закладкой на истории про оленя. Рядом брошены деревянные игрушки зверей, которыми в детстве играл Чан, а потом несколько лет они пылились в шкафу за ненадобностью. Всё выглядит так, будто хозяин проснулся минут десять назад. Сейчас Чонин войдёт в дом, вытирая влажные волосы, и направится на кухню, жалуясь Минхо, что он проголодался. Чан стоит посреди комнаты. Минхо подходит сзади и опускает ладонь ему на плечо. — Чонин боялся, что ты будешь отговаривать его, хотя я просил дождаться. Он попросил меня попрощаться с тобой от его имени. Шестерёнки в голове начинают работать с сумасшедшей скоростью. Знакомые глаза, серебряные волосы, пропавший заяц. Какой он всё это время был слепой… — Ты… знал, кто он такой? — Чан поворачивается к Минхо, тот опускает голову. — Знал, значит? Чан не винит ни Минхо, ни Чонина. Он срывается обратно в лес и ходит там до самых сумерек. Ищет, кричит, зовёт по имени. Бьёт деревья, прислонившись к ним же, плачет. Будто они его по головке погладят и простят. А если бы он узнал раньше? А вдруг бы его голову посетили мысли о том, как получить с Чонина выгоду? Нет, он точно не убил бы его, зная правду, но наверняка бы думал о том, как показать народу. Полюбуйтесь, ни одному охотнику не удавалось убить лиса, а этот — приручил. Он бы смотрел на Чонина и видел трофей. Да даром ему не нужно ничего подобного. Ни лис, ни охота, ни ружьё это чёртово. Только бы Минхо и Чонина рядом. Точно, Минхо. Так увлёкся поисками Чонина, что забыл, как дома его ждёт Минхо. Наверняка волнуется из-за его раны, что не перестаёт болеть. Давно было понятно, что Чонин не выйдет, сколько бы его не звали, но Чан же, чёрт его дери, энтузиаст своего дела. Чан так разбит и так спешит домой, что не замечает тень, преследующую его по пятам. — Минхо! — Чан вбегает в дом. — Чан, дурак! Где ты был всё это время? — Минхо, дорогой, — Чан его не слышит, прижимает к груди и утыкается носом в плечо. — Прости меня, пожалуйста, за всё прости. Каким я идиотом был… я больше не обижу тебя, обещаю, только дай мне шанс. Ты мне очень дорог, важен, ну пожалуйста. Только не оставляй меня, ты — всё, что у меня есть. Я не смогу без тебя. Руки Минхо так и застыли в воздухе. Стоит ли ему обнять в ответ? Что ему делать вообще? Чан всегда был добр к нему, но чтобы столько искренности… Минхо не замечает, как по его щекам текут слёзы. Чан ненавидит себя. Как он мог всё это время не видеть дальше своего носа? А ведь раньше он был совсем другим. Веселым, озорным, верил в сказки и что олень с серебряным копытом действительно существует. Может, не нужно ему взрослеть и пора бы вновь поверить в сказки? Хотя бы в одну, про серебряного лиса, который приносит удачу. Чан всё так же крепко обнимает Минхо, когда в дверь стучат. У них никогда не бывает таких поздних гостей. Теперь Чан узнает эти глаза из тысячи: чёрные, лисьи, озорные, в которых не осталось и капли ненависти и страха.
