Эфемерида

Маленький поселок городского типа, затерявшийся в Сибири. Три четырехэтажки на весь населенный пункт – его смело можно назвать деревней. Наташа топает от единственного супермаркета, таща в руках пакет с продуктами. Ее дом находится ближе к окраине, точнее – тот дом, где она решила упасть на дно. Пустовавший несколько лет, он внезапно обзавелся хозяйкой, представившейся дочерью бывшего владельца, внезапно вступившей в наследство. От старой Наташи не осталось и следа. Мешковатые джинсы, кепка, обрезанные под каре рыжие волосы, отсутствие макияжа – вряд ли кто-то признает в этой обычной деревенской девчонке Черную Вдову. Первым делом она решила вопрос с легендой – не сложившаяся личная жизнь, крах – это то, что может заставить среднестатистическую девушку уехать в любую глушь. Сейчас она работает тренером в местном маленьком ДК, чтобы не привлекать особого внимания. Все остальное время она сидит дома возле печки. У нее нет абсолютно никакого желания выползать наружу, кроме как на работу или за едой. Возможно, это называется профессиональным выгоранием. Возможно даже просто выгоранием – она сейчас не способна к каким-то решительным действиям, залечивая события последних месяцев травным чаем. Уже зайдя в прихожую, Наташа поняла, что что-то не так. «Либо это твои расшатанные нервы впадают в паранойю, либо ты снова в заднице». В темной кухне витал странно знакомый запах пороха, кофе и хвои. На всякий случай прижавшись к стене, Нат дотянулась до выключателя и зажгла свет. На стуле, стоявшем в углу кухни, сидел Джеймс Бьюкинен Барнс. *** -Весьма неожиданный гость, - еще не до конца оправившись от шока, изрекает Нат. Зимний Солдат сидит и молча сверлит ее тяжелым свинцовым взглядом. Не пустым, который она имела удовольствие лицезреть на заданиях. В гражданской одежде он выглядит почти мирно, если бы не этот взгляд. -Кто тебя еще координирует, если Пирса мы завалили? Кто тебе дал наводку на меня? – стараясь говорить ровно и спокойно, выпытывает Нат. -Никто, - негромко отзывается Барнс. Нат ухмыляется. -То есть, ты не собираешься свернуть мне шею или еще что-нибудь прострелить? Барнс молча сверлит ее взглядом. -Тогда что ты здесь делаешь? Молчание. «Если бы он хотел тебя убить, он бы уже это сделал». -Ладно, - Нат пожимает плечами – сиди, если хочешь, а я займусь своими делами. «Я же, черт возьми, русская, а у нас есть такая вещь, как наше хваленое гостеприимство». Разложив продукты по полкам в холодильнике, Нат втыкает наушники в уши и выходит на улицу. Сейчас ей нужна пробежка. Ей нужно привести в порядок мысли и смириться с тем, что в ее дом вломился Зимний Солдат. Под гипнозом ли он – она не знала. Возможно, с уничтожением Пирса его больше никто не программирует, и он начал потихоньку приходить в себя? Она этого не знала. Она только знала, что сейчас у нее на кухне сидит человек, от которого у нее осталось достаточно шрамов. *** -Я тебя знаю, - впервые за неделю подает голос Барнс. Все это время он находился в ее доме. Днем он куда-то исчезал, а вечером появлялся снова, молча сидел на кухне или что-то читал. Ситуация была до смешного похожа на то, что происходило в академии черных Вдов, только наоборот. -Да ладно, - бурчит Наташа, нарезая куриную грудку – и что же ты помнишь? -Ты была на мосту, - выдает Баки – вместе с человеком с хэликериера. -Та-ак, - Нат поворачивается к Барнсу, сидящему на стуле в углу кухни. -Он сказал, что мы с ним знакомы всю жизнь. «Видимо, без постоянных заморозок и обнулений память может вернуться?» -Это правда? Наташа кивает. -Он сказал, что меня зовут Джеймс Бьюкинен Барнс. -Да, это так, - подтверждает Нат. -Почему тогда он меня назвал «Баки»? Тогда, на мосту? Нат вздыхает. -Потому что друзья тебя называли Баки. Сейчас нельзя было привносить новую информацию. Можно было лишь подтвердить то, что он вспомнил, и слегка подтолкнуть его дальше. -Он сказал, что я его друг. Нат кивает. -Но он ведь был моим заданием? В льдистых глазах недоумение. -Тогда почему ты его вытащил из воды? – с легкой улыбкой спрашивает Наташа. Взгляд опять становится тяжелым. Баки снова молчит. -Есть будешь? – вздохнув, скорее для себя спрашивает Романофф и ставит перед ним тарелку. *** Наташа отстукивает что-то на клавиатуре своего старенького ноутбука. Точнее, он снаружи кажется стареньким, а изнутри нафарширован новейшими деталями и работает не хуже любого в офисах Щ.И.Т.а. Ну, или того, что осталось от Щ.И.Т.а. Рядом с ней в кружке дымится мятный чай. У нее была масса мест лежки по всему миру, но на этот раз она зачем-то выбрала именно это, в глуши своей бывшей родины. Быть может, здесь ее будет труднее всего найти, хотя… Барнс нашел же, хотя практически ничего не помнит. К слову, он сейчас сидел здесь же и сверлил ее тяжелым взглядом. Наташа первые дни нервничала, но потом как-то привыкла и даже перестала обращать внимание. У нее тоже иногда бывало, что она залипала на рандомную точку в пространстве, когда пребывала в задумчивости. Ну, что сделаешь, если у чувака немного протекает крыша, и он в задумчивости практически постоянно? Все мы в какой-то степени психи. Если кто-то искренне полагал, что упав на дно, Черная Вдова отойдет от дел – то они знатно ошиблись. Ее агентурная паучья сеть была не просто большой – она была огромной, по всему миру. Даже сидя здесь, в русской глуши, Наташа продолжала контролировать все сферы, находившиеся в ее юрисдикции. Почти все – один человек по-прежнему не отзывался. Конечно, она подумала о безопасности, выстроив целую цепочку обманок – подставных айпи. Ее никто не мог вычислить, недаром она влегкую ломанула ту самую флешку, после которой их с Роджерсом накрыла череда неудач, начиная с залпа ракет с термобарическим зарядом и заканчивая этим самым человеком, задавшимся целью пробуравить в ней две дыры свинцовым взглядом. Информатор не отзывался. Наташа нервничала. Мятный чай уже не справлялся, поэтому она внезапно вспомнила про запасы сигарет, хранящиеся здесь с незапамятных времен. Под тяжелым взглядом Зимнего Солдата она прошла мимо него к двери, недовольно буркнув «подвинься, шкаф, и так места мало». По сравнению с ее гномьим ростом Барнс реально казался действительно шкафом, и это бесило чисто по-человечески. В закромах оказался целый блок «Беломорканала». Кажется, это гнездо она себе оборудовала еще в совковую бытность, поэтому все здесь еще хранило отпечаток социалистической страны. Вернувшись на свое место за компьютером, Романофф привычно закинула ноги на стол, зло чиркнула спичкой и прикурила папиросу. Крепкий дым советского табака ударил в легкие, горечью прокатился по горлу, и Нат, легонько поморщившись, закрыла глаза. Ее почему-то охватило странное, тревожное чувство ностальгии, когда запах «Беломора» смешался с витающим в комнате ароматом пороха, кофе и хвои. Движение она почувствовала даже с прикрытыми глазами. Зимний Солдат, до этого сидевший в противоположном углу кухни, стоит сейчас перед ней и напряженно вдыхает дым. Наташа с минуту созерцает эту сцену, пытаясь переварить, а потом до нее медленно начинает доходить, откуда это чувство ностальгии. Тогда, в Красной Комнате, от тренера пахло именно «Беломором», и он сейчас, кажется, тоже интуитивно узнал этот запах. Наташа взяла со стола только начатую пачку и протянула Барнсу. -Держи, горе луковое. Зимний Солдат осторожно взял из ее руки пачку, приоткрыл и принюхался. В серо-голубых льдистых глазах застыло непонимание и смутная тревога, а взгляд хаотично носился по всей комнате, будто бы ища ответа. И в этот момент Романофф почувствовала, как из ее души поднимается глухая ненависть ко всем, кто так безбожно превращал человека в оружие, раз за разом ломал его, выжигая его личность из него самого. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы все эти правительственные здания в Москве сгорели со всеми обитателями. Чтобы огонь уничтожил их всех. Чтобы кислотные дожди затопили эту чертову столицу, где переломали столько жизней. Наташа сделала еще одну глубокую затяжку и затушила сигарету. Прим. авт. трек - Ленинград – «Москва» *** Сон Наташи прерывает отчаянный крик из-за стенки, с террасы. «Да черт же возьми». Кое-как, наспех натянув валяющиеся рядом джинсы, Романофф несется выяснять, в чем дела, где-то на задворках сознания понимая, что там обычно ночует Барнс. Баки лежит на старой тахте, что-то кричит и размахивает металлической рукой во сне. -Баки! – рявкает Нат и трясет его за правую руку. Через секунду она понимает, что это было плохой идеей. Металлические пальцы вновь смыкаются на ее шее, и она рефлекторно всаживает в кибернетический протез попавшиеся под руку ножницы. Металл скрежещет, и ее шея обретает долгожданную свободу, но только она успевает обрадоваться, как ей в челюсть прилетает уже настоящий кулак, отшвыривая Романофф к стене. Баки сидит на тахте и тяжело дышит. Левая рука с торчащими из нее ножницами все еще вытянута вперед, второй он опирается, блуждая диким взглядом по темной комнате, пока не наталкивается им на полусидящую у стены Наташу. -Проснулся, наконец? *** Нат прикладывает к челюсти пакет со льдом. Очень скоро там появится крупный фиолетовый синяк, если еще не появился. Напротив нее, за кухонным столом, сидит Барнс, опершись на правую руку. Левая, металлическая, безвольно висит вдоль тела. -Кошмар приснился? – как ни в чем не бывало спрашивает Романофф. Тот молча кивает. -Что именно? Барнс поднимает на нее тяжелый взгляд. -Я падал с поезда. В пропасть. Несколько раз подряд. Наташа вздыхает и откладывает пакет со льдом. Сейчас он уже не поможет. В майке зябко – этим вечером она забыла протопить печь. Забросив в топку дрова, она садится напротив печи и смотрит на разгорающийся огонь. -Мы с тобой встречались до моста? – вдруг спрашивает Барнс. -Да, и не раз. Баки хмурится. -Я помню дорогу. Нет, обрыв… падающую машину. Там была моя цель. Нат кивает. -Ядерный инженер из Ирана. Я его охраняла. Была в той машине. -И… - на лице Баки смятение – что было дальше? -Нашей машине прострелили колеса, и мы полетели с обрыва. Я вытащила инженера из падающей машины, - Наташа выцарапывает из себя основные моменты, которые способны расшевелить память Зимнего Солдата – мы зацепились на маленькой каменистой площадке. Потом появился ты, и я попыталась защитить инженера. Я пыталась задушить тебя ногой, но ты меня сбросил. Тогда я попыталась закрыть собой инженера, но ты все равно его убил. Нат поднимается на ноги и приподнимает майку. -Через меня. Взгляд Барнса опускается к ее шраму. Несколько минут он просто таращится на отвратительный белый кружочек на ее боку, затем осторожно касается его пальцами. На его лице постепенно менялось выражение – сначала недоумение, потом страх, боль… Баки морщится и отворачивается. -Вспомнил? Молчание. Нат подходит к шкафу и вытаскивает бутылку коньяка. Три крупных глотка – Романофф слегка морщится, а потом с громким стуком ставит бутылку на стол. -За воспоминания. *** -Знаешь, мне тоже иногда снятся кошмары, - неожиданно для себя выдает Наташа. Видимо, спирт создан для того, чтобы некоторые двойные агенты ныли случайно забредшим к ним в гости киборгам-убийцам. Барнс берет бутылку и отхлебывает еще несколько глотков. -Только вот в отличии от тебя я не пытаюсь задушить первого попавшегося мне человека, - выговаривает она Зимнему Солдату. Тот молча вытаскивает пачку сигарет. -Да, мне тоже дай штучку, - просит Нат. -Все вредные привычки собрала, - внезапно фыркает Барнс – у тебя случайно здесь не завалялось пару ампул морфина? -Чисто случайно у меня завалялся не только морфин, - в тон ему отвечает Нат – на случай, если кто-то меня все же придушит или подстрелит. -Вообще-то ты мне повредила руку, - напоминает Баки. -Ну, знаешь, ты меня тоже покоцал, - Наташа тычет пальцем в челюсть – так что квиты. Затем, немного подумав, она решительно поднимается на ноги, зажав дымящуюся сигарету в зубах. -А с твоей рукой мы сейчас кое-то сообразим. Возвращается на кухню она со старым, но вполне исправным паяльником. -Что ты собираешься делать? -Ты главное сиди и не дергайся, - говорит она, прихлебывая коньяк из бутылки, которая уже больше, чем наполовину, пуста. -Ты в таком состоянии собираешься что-то делать с рукой? – ошарашено говорит Барнс. -Я в таком состоянии, может, еще лучше справляюсь с задачей, - фыркает Наташа, и, зажав в зубах сигарету, включает паяльник. Барнс, надо отдать должное его железобетонной выдержке, относительно спокойно сидит, давая Нат возможность свободно работать с металлическим протезом. Вообще – наверное, это жуткое зрелище, когда русская женщина с сигаретой в зубах в полубухом состоянии заявляет, что сейчас быстренько починит высокоточный кибернетический прибор, и лезет к тебе с паяльником. Нат ухмыляется своим мыслям. Из-под паяльника поднимается легкий дымок, смешиваясь с запахом канифоли, щекочет обоняние. Покусывая фильтр и нахмурившись, Нат самозабвенно разбирается с безбожно поврежденной электроникой. Барнс с каменным лицом наблюдает за ее действиями. -Так, ну-ка, попробуй пошевелить, - требует она, когда запаянные детали немного остыли. Баки сгибает руку в локте, и на месте пайки что-то искрит. Нат вспоминает такую-то мать в таком-то колене. -Замри, я поняла, что надо сделать! Спустя три минуты ожидания она выключает паяльник и тушит уже третью догоревшую сигарету. Барнс снова сгибает руку, но на этот раз ничего не искрит – кибернетический протез работает, как надо. Довольная Нат садится обратно на стул и отхлебывает из бутылки коньяк. -Слушай, - в голове уже слегка шумит – ты выжрал больше меня, а все равно практически трезвый! -Ну, я же все-таки – Баки морщится – суперсолдат. Наташа вздыхает. -Может, мне тоже вашей этот суперсолдатской сывороткой накачать себя, а? Смогу со Старком на спор пить и никогда не проигрывать… хотя я и так никогда ему не проигрываю. -Ну уж нет, - качает головой Барнс – постоянные замораживания – это не то, на что можно закрыть глаза. Про обнуления вообще молчу. -А что вообще происходит при обнулении? – любопытство подскочило с нуля до наивысшей отметки. Баки морщится. -Ты… садишься в кресло… тебя пристегивают и дают зажать в зубах капу, ну… чтобы ты не сломала их…во время процесса. А потом электромагнитными импульсами выжигаются все воспоминания. То есть, они перед тобой проносятся и исчезают, а остается… пустота. Барнс тряхнул головой. -Я и сейчас мало что помню, - тихо добавляет он – я был в музее Капитана Америки, я видел свои фотографии рядом с ним, но я совершенно этого не помню. Мне кажется, что… как будто мне что-то приснилось, а я не могу вспомнить, что именно. -Нужно время, - задумчиво говорит Наташа – время, чтобы твоя память восстановилась. Слушай, ты еще будешь? – уточняет она, поднимая практически пустую бутылку. Барнс качает головой. -Ну, тогда я допиваю. Последние глотки коньяка обжигают горло и глушат ее собственные воспоминания, которые начали бессовестно вылезать из самых дальних уголков памяти.