Эфемерида

Как же трещит башка! Такое впечатление, что по ней вчера проехало не менее одного танкового батальона. Нат с трудом открыла глаза и уже приготовилась к залпу солнечного света, но ничего такого не последовало – окна были плотно занавешены. Она была в своей комнате. Сколько она вчера выпила? А самое главное – с кем? Смутные воспоминания поплыли перед глазами. -Черт. Она сегодня ночью проснулась от того, что Барнсу приснился кошмар, и он орал, как резаный. Потом они немножко подрались, в процессе чего она ему повредила ножницами металлическую руку, а он ей въехал в челюсть. Потом они мирно сели за стол и разожрали бутылку коньяка. Бутылка была, к слову, литровая. В процессе попойки Баки решил поностальгировать, а потом она запаяла ему повреждения на руке. Стоп. Она серьезно сегодня ночью, будучи в стельку пьяной, починила сложную кибернетическую руку Зимнего Солдата, а потом полночи жаловалась ему на несправедливости судьбы? «Ого». Ну, что ж, после трудов праведных, которые составляли ее жизнь последние полгода, можно позволить себе побухать с самым опасным агентом Гидры, поныть ему и посплетничать. Держась за стеночку, Нат двигается в сторону кухни. Где-то там лежит ее заветный анальгин и минералочка… На кухне за столом сидит Барнс. Отвратительно бодрый, выспавшийся и без единого следа похмелья. -Черт, - ругается Нат. «Почему это так обидно?» -Тяжелая ночка? – уточняет Баки. Нат с минуту таращится на него, затем закатывает глаза и, пошатываясь, идет к холодильнику. -Да, не поверишь, тут кто-то так орал, что крепко спать было грешно. Баки следит за ней чуть насмешливым взглядом. -Не смотри так, я просто не накрасилась. Краем глаза Романофф видит усмешку, возникшую на лице Барнса, и мысленно аплодирует сама себе. Вытащив минералку, Нат первым делом прикладывает бутылку к пылающему лбу. Едва не застонав от удовольствия после того, как боль немного утихла, она быстро закидывает горсть таблеток в рот и запивает ледяной минералкой. Опустившись на ближайший стул, Романофф опускает голову на ладони и сидит так минут десять, пока тысяча колоколов, гудящих в ее мозгу набатом, не затихают. -О, боже, - выдыхает Нат, откидывая голову назад – слушай, если тебе еще будут сниться кошмары, ори потише, ладно? У меня осталась только водка, а от нее последствия в два раза хуже. Тебе, конечно, фиолетово, но я-то не суперсолдат. -Да уж, ты, скорее, алкоголичка со стажем. -А ты – псих со съехавшим чердаком. -По-моему, отличное сочетание. -Тьфу ты, - в сердцах сплевывает Наташа, после чего слышит короткий смешок Барнса. *** Нат медленно плетется домой. Сегодня выдался на редкость мерзкий день, на работе на нее наехало начальство, по ее скромному мнению, совершенно не за что. Видите ли, дети жалуются на слишком высокие нагрузки на тренировках! Вот попробовала бы она так пожаловаться кому-нибудь из Красной Комнаты – вот она бы тогда посмотрела, что бы от нее осталось, и вообще осталось бы что-то или нет. Моросит противный мелкий дождик, август плавно перетекает в холодный сентябрь. Не успела она нормально отдохнуть летом. Все адекватные люди были на море, подрумянивались на солнышке, а она размахивала кулаками и пыталась не сдохнуть. А теперь то, от чего она пыталась спастись, уже месяц торчит у нее в доме. Комедия! «Мир окончательно сошел с ума». Подходя к дому, Наташа слышит мерные удары. Гложимая любопытством, что же в ее почти собственном доме происходит, она аккуратно приоткрывает калитку и застывает, слегка прибалдевшая от открывшейся картины. Зимний Солдат, основное оружие Гидры, опаснейший убийца за последние пятьдесят лет и чертова машина смерти с протекающей крышей мирно колет дрова во дворе ее дома. «Не ржать, не ржать» - повторяет она про себя, как мантру. -Я смотрю, рука-то работает, - ехидно замечает она. Барнс поднимает на нее тяжелый взгляд. -В тебе только спирт способен активизировать скрытые таланты? Нат все же не выдерживает и складывается пополам от смеха. Кто бы мог подумать – Зимний Солдат умеет шутить! Видимо, в аду наступили действительно суровые русские морозы. *** Закатное солнце золотит кроны деревьев. Бабье лето – последние капельки тепла уходящего лета, которое так и прошло мимо нее. Наташа сидит на широком подоконнике и смотрит на постепенно облетающие листья, покрывающие землю дорогой позолотой. Хочется просто насладиться красотой самого красивого времени года, но мысли постоянно сворачивают не в то русло. Например, сознание заботливо подкидывает ей мысли о том, что у нее никогда еще не было настолько спокойного времени. Эти полгода она прожила, как на курорте. Никто не трепал нервы, никаких погонь и постоянного Дамоклова меча над головой. И даже соседство такого кадра, как Зимний Солдат, не раз пытавшегося раньше ее убить тем или иным способом, не ухудшало это время ни капельки, хотя должно было. Зимнего Солдата здесь не было. Был Баки Барнс, хотя она его с этой стороны практически не знала до этих дней. Он все так же ходил по дому угрюмым привидением, пытаясь пригвоздить к стене свинцовым взглядом любое живое существо, которое окажется поблизости. Но периодически у него на лице начала проскакивать усмешка, а иногда он даже поддерживал какой-никакой разговор. И это был действительно прогресс. Краем глаза заметив движение, Нат повернула голову. Рядом с ней на подоконнике сидел Барнс. Черная футболка, джинсы, волосы до плеч, легкая щетина на щеках – она его таким и помнила с тех самых пор, как жизнь их столкнула впервые. С тех пор в них много чего изменилось. На его счету масса обнулений, промывок мозгов и заморозок. На ее – жуткие генетические эксперименты, вплоть до удаления органов. На счету их обоих масса смертей, а на руках – кровь. Они оба – жертвы лабораторий КГБ и Гидры, которые были вынуждены пахать на эти организации. Они оба – чудовища в этой жизни, по которым судьба проехалась на бульдозере. И она же зачем-то их сталкивает лбами раз за разом. -О чем думаешь? – подает голос Баки. Это первый раз, когда он сам начал разговор. -Красиво здесь, - на автомате отвечает Наташа. Барнс щурится. -Ты ведь не об этом думаешь. Романофф кивает. -О своем прошлом, - она изменяет сама себе, говоря правду врагу. Вот только врагу ли? -Оно у меня настолько веселое, что иногда хочется забыть его к чертовой бабушке и не помнить больше никогда, - признается она. -А мне бы наоборот вспомнить хоть что-то, - качает головой Баки – ничего не помнить – слишком отвратительно. -А ты что-нибудь еще вспомнил? Барнс хмурится. -В основном Золу и его лабораторию, - говорит он – воспоминания так себе. Но есть еще кое-что. Наташа поднимает вопросительный взгляд. -В хэликериере Роджерс сказал мне фразу «я с тобой до конца». Я вспомнил, как у него кто-то умер, и я пытался зачем-то его поддержать. Так вот. Я тогда сказал ту же фразу. Наташа слабо улыбнулась. -Хорошее воспоминание. Доброе. И снова молчание – не тягостное, не давящее, нет. С Барнсом по-прежнему интересно молчать, интереснее, чем говорить с кем-нибудь. Последние красноватые лучи падают на лицо Баки и отражаются в его глазах, оживляя серо-голубые радужки и заставляя их играть небывалыми цветами, словно кусочки льда на солнце. Вдруг Баки делает какое-то неуловимое движение, в результате чего ее пальцы оказываются в его ладони. Рука у Зимнего Солдата на удивление горячая, крепкая, со слегка огрубевшей кожей на ладонях. И у Наташи от такого простого, невинного жеста вдруг перебивает дыхание, точно так же, как тем самым вечером во времена Красной Комнаты. -Почему ты пришел сюда? – вопрос срывается сам собой. -Все, что я помнил – это Стив и ты, - после недолгого молчания отвечает он – мне нужно было разобраться с собой, прежде чем идти к нему. Видимо, мы были достаточно близкими людьми в прошлом, и поэтому мне сначала нужно было вспомнить хотя бы что-то. Поэтому я решил пойти ко второму человеку, которого тоже почему-то помнил. Нет, я не помню, что было в прошлом, но я помню саму тебя. Я знаю тебя. Откуда – без понятия. Но я тебя знаю. «Лучше бы не спрашивала». Теперь для нее все стало еще сложнее. -Да, хорошо здесь, - вдруг подтверждает Баки. -Жаль, что не всегда так будет, - Нат уже через секунду понимает, что сказала это вслух. -Почему? «Боже, святая простота». -Да потому что я – агент Щ.И.Т.а и Мститель, - уж если сдавать себя, то с потрохами – и в любой момент им может понадобиться моя помощь. А если так произойдет – я обязательно сорвусь с места, где бы я ни была. Такой уж меня скроило КГБ и Красная Комната. Барнс вздрагивает и с минуту сверлит ее взглядом. Потом вдруг вскакивает и уходит. «Дооткровенничалась». Пора возвращаться к прежней версии Наташи Романофф. Нынешняя уже достаточно дров наломала. *** А глубокой ночью, когда на небе уже зажглись мириады звезд, а полная луна висела прямо над головой, у нее внезапно активизировался телефон для экстренной связи. Наташа неверяще уставилась на дисплей, на котором отображался номер Роджерса. «Отпуск объявляется закрытым». -Наташ, ты где? – уточняет Стив. -На дне, - фыркает Нат. «С твоим лучшим другом пьем коньяк и ноем друг другу о превратностях судьбы». -Нам нужна твоя помощь, - сообщает Кэп – мы нашли базу Гидры. Нат вздыхает. -Выдвигаюсь. Окинув прощальным взглядом дом, в котором она провела не самые худшие полгода из своей жизни. Собирать ей было практически нечего – разве что только поддельные документы, еду в дорогу и теплые вещи. В самый последний момент она выхватывает из блокнота листок и торопливым, размашистым почерком выводит: «Меня вызвали на работу». Тихо скрипит калитка, отрезая ее от всего того, что было здесь. Ей стоит это забыть. Впереди у нее база Гидры, которую она обязана уничтожить. Может, хотя бы в отместку за то, что сейчас спит у нее на террасе. У него должна быть возможность вернуться к нормальной жизни, после того, как он все вспомнит. А он обязательно вспомнит – в этом она не сомневается. И поэтому сейчас она должна исчезнуть – если он может стать нормальным, не ущербным человеком, то она – уже нет. Ни физически, не морально это невозможно. А сейчас она, как агент, вообще дала трещину – позорно расклеилась только от того, что человек, которого она знала давным-давно, а потом считала утраченным безвозвратно, взял ее за руку. Она не имеет права на эмоции. К тому же, сейчас ее ждет ее новое задание, поскольку все миссии она воспринимала именно так. Она – Мститель, и она должна жить соответственно.