Эфемерида

Тихое озеро играет солнечными зайчиками на легкой ряби, бросая матовые блики на деревья и лицо Капитана Америки, принявшего решение состариться там, где ему хотелось. Баки не мог его винить за желание обычной мирной жизни. Сэм уже куда-то испарился, ошарашенный внезапным подарком Роджерса, который отдал Уилсону свой щит. Баки не винил Стива. Он просто сидел рядом с ним на лавке и смотрел на озеро. -Я пытался ее вернуть, - вдруг сказал Роджерс. Баки вздрогнул. -Когда возвращал камень Души на Вормир, просил отыграть обмен в обратную сторону. Барнс закрыл глаза и откинул голову назад. …Битва в самом разгаре. Он как будто очнулся ото сна, и его из битвы в Ваканде перебросило в совершенно другую битву, временной интервал между которыми, как оказалось, был ровно в пять лет. Когда Роджерс сказал ему, что Наташа погибла ради того, чтобы получить гребанный камень души, Баки сначала не поверил. Ну не могла она просто так… она же русская! Вот, казалось бы, сейчас среди сотен дерущихся людей и тварей из кармана Таноса мелькнет огненная грива, сверкнет улыбка, вспыхнут азартом пополам с решимостью зеленые глаза… Но этого не произошло. Наташи действительно не было на поле боя. Зато буквально через секунду Барнса что-то сшибло с ног, а сразу после этого у него самого на шее сомкнулись металлические пальцы, а перед глазами зарябило от красного цвета. -А теперь слушай сюда, Холодное Сердце, - прошипел Старк – она все эти гребанные пять лет таскала на шее твой жетон, и ввязалась в эту авантюру уж наверняка не ради спасения вселенной. Так что уж будь добр, сделай одолжение, проживи эту жизнь достойно, раз тебе выпал еще один шанс. Чтобы не получилось, что она сиганула с этой чертовой скалы напрасно. И только после этих слов Старка он впервые по-настоящему осознал страшную действительность… -Я пытался ее вернуть, но ее не оказалось среди жертв Вормира. Баки резко открывает глаза. -Что? Стив с улыбкой кивает. -Уж не знаю, где она сейчас, но ее совершенно точно не было среди тех, чьи жизни унес Вормир. *** Металлические пальцы сжимаются на горле бойца. -Все… все… - хрипит рыжеволосая девчонка – сдаюсь… Нет. Она – враг. Он должен устранить врага. -Солдат!!! Голос куратора встревожен. Почему? -Солдат, отставить!!! Металлические пальцы размыкаются, и Зимний солдат с недоумением смотрит на рыжеволосую девчонку, отчаянно хватающую воздух ртом. Неужели он ошибся? Неужели это не враг?.. Зимний Солдат получил особое задание. Он должен был провести тестирование у учениц Академии Черных Вдов – грубо говоря, тренировочный поединок. Практически с каждой будущей Черной Вдовой поединок заканчивался примерно через минуту - держались они, мягко говоря, не очень. Кроме последней. Поединок начался, как обычно. Девчонка дернулась, и фотоэлементы среагировали на движение. Но уже спустя парочку движений уровень угрозы, исходящей от девчонки, начал возрастать. И к тому моменту, когда она взяла его в удушающий, Зимний Солдат твердо знал, что перед ним стоит потенциальный противник. Угроза. А угрозу он должен устранить. Девчонка внезапно оглянулась. Она все еще лежала на полу, тяжело дыша, и на ее лицо спадала прядь цвета осенней листвы, но Зимний Солдат увидел только яркие зеленые глаза. Он посчитал угрозой ее? *** Девчонка преуспевает на занятиях. Ее движения с каждой тренировкой становятся все точнее, увереннее, быстрее, да и она начинает чувствовать за собой силу. Зимний Солдат понимает, что после выпуска Романова станет одним из самых лучших агентов и одним из самых опасных противников. И он обязан ее натаскать, чтобы она могла продержаться на такой работе как можно дольше, поскольку при жизни здесь отставку обычно не принимают. Поскольку немногие до нее вообще доживают. *** Его рука уверенно скользит по ее тонкому стану. Перебирает пушистые рыжие волосы. Девчонка повела себя очень неосторожно, забравшись к нему на кухню через балкон. Она почему-то пребывала в железобетонной уверенности, что он, Зимний Солдат, ее не сдаст с потрохами начальству. Как, собственно, и случилось. Но мало того, она теперь наведывалась к нему едва ли не через день, и – странное дело – Зимний Солдат начал испытывать какое-то странное беспокойство. Ему обычно ничего не снилось – он не знал, что такое «сны» - а тут периодически начали проскакивать странные и жуткие картинки. То он лежит в какой-то лаборатории. То падает куда-то в пропасть – кажется, с грузового поезда. Параллельно с этим у него появилось смутное ощущение того, что он упустил какую-то важную деталь. Что он забыл что-то, и… Это казалось бредом, но чем больше у него в маленькой казенной квартирке сидела эта рыжая девчонка, тем больше у него было кошмаров по ночам. Возможно, он никогда раньше не контактировал с обычными, живыми людьми? Он знал всего одного человека, и это был куратор. Куратор зачитывал ему код, куратор давал ему задания, куратор имел власть над всей его жизнью. А тут в его размеренное одиночество вломилась девчонка с волосами цвета осенней листвы, и Зимний Солдат начал расклеиваться. Он не знал, что это. Этого не было в инструкциях. Но сейчас, когда его окутывал сладковато-терпкий запах сандала, корицы и шафрана, а мозг плавился от желания, об этом думать совершенно не хотелось. Зимний Солдат привык не рассуждать, а в точности выполнять приказы, поэтому сейчас он действовал интуитивно, как подсказывала его промороженная криокамерой душа. Сейчас был только этот пьянящий аромат, мягкие, теплые, податливые губы, отвечавшие ему с тем же рвением… Сейчас он не был Зимним Солдатом. Внезапно в мозгу красным стоп-сигналом мелькнула мысль: «Куратор будет недоволен». Нельзя. -Черт, - выдохнул Зимний Солдат, отстраняясь от Романовой. Нужно было куда-то уйти, пока у него окончательно не сорвало крышу. В легких скребся сигаретный дым «Беломора». Ночной холодный ветер трепал длинные каштановые волосы. И только где-то глубоко внутри Зимнего Солдата начала потихоньку оттаивать толстая ледяная корка. *** Этой ночью ему приснился какой-то светловолосый парень с голубыми глазами в странной звездно-полосатой одежде. Он стоял на подножке грузового вагона, в то время как он, Зимний Солдат, падал в пропасть. Блондин выглядел насмерть перепуганным и почему-то звал его «Баки». Странно, но когда утром Зимний Солдат несколько раз повторил это слово, оно оказалось очень знакомым, и звучало на удивление правильно. Вечером пришел куратор. -Полный отчет, солдат. И Зимний Солдат все ему рассказал. Он сам не знал, зачем пересказывает все эти дни, но он выложил все ему без утайки, будто его тянули за язык. Будто что-то внутри, ворочаясь отвратительным ржавым гвоздем, заставляло его говорить правду. Он рассказал и про тренировки, и про кошмары, и про рыжеволосую девчонку, что забиралась к нему по ночам по балконам. Он знал, что очень скоро начнется отбор лучших Черных Вдов, которые пойдут дальше, сначала в операционную, потом в лабораторию, а потом на дополнительное обучение. И он знал, что она тоже попадет туда. -Ты выходишь из-под контроля, солдат. Внезапно в ночной темноте за балконной дверью мелькнуло что-то ярко-рыжее. Стараясь не выдать себя, Зимний солдат перевел взгляд туда, где секунду назад заметил движение. Романова, прильнув к дверному косяку, широко распахнутыми глазами смотрела на него. «Сейчас или он ее заметит, или…» -Желание! Она должна убраться, пока не прочитан код. -Ржавый! Иначе ему могут отдать приказ схватить ее, причинить боль или еще что похуже. -Семнадцать! В ее глазах светится неподдельный ужас. -Рассвет! «Беги, ненормальная». Каждое слово кода будто выбивает из него волю, потихоньку выдворяет его «настоящего», ложится на плечи неподъемной ношей. Его нет. Есть Зимний Солдат. -Грузовой вагон! Зимний Солдат ждет приказа. -Я готов отвечать. *** Полгода прошло со дня той битвы. Прошел суд, на котором Баки помиловали с одним очень и очень отвратительным условием – он обязан регулярно посещать психиатра. К слову, мозгоправ досталась настолько надоедливая, что его психическое состояние, казалось, не только не улучшалось, а наоборот – стремительно летело с обрыва в пропасть. На каждом сеансе терапии она твердила ему, что он одинок, что он закрылся и не доверяет людям, что у него нет друзей и его это убьет. И как ей было объяснить, что все его близкие люди либо остались в сорок пятом, либо застряли в прошлом и решили пожить для себя, либо решили перебраться на тот свет? Баки медленно брел домой. Сегодняшний сеанс был еще более противный, чем все предыдущие. Психотерапевт будто специально тыкала палочкой во все едва затянувшиеся раны, из-за чего они снова начинали кровоточить. Снятся ли ему кошмары? Да, снятся, причем с завидной регулярностью – каждую чертову ночь. Стоит ему сомкнуть глаза – и он снова Зимний Солдат с отвратительной маской на лице и без единой здравой мысли в голове. Только вот с чего она решила, что он будет все это ей выкладывать? Нет бы – провести для галочки, поговорить о погоде, попить чайку – нет, нужно обязательно вломиться в его душу, потоптаться как следует, да еще и нагадить, если есть настроение. А потом следует очень интересный вопрос: почему же он все-таки не доверяет людям? А стоит ли им вообще доверять? Зайдя в подъезд, Баки на автомате подошел к почтовым ящикам. Он ни от кого не ждал писем, но не хотел пропустить какую-нибудь очередную повестку или штраф, которые появлялись у него чуть реже, чем кошмары. Пропустить их – значит, нажить проблем. А проблемы никому не нужны. Запустив руку в почтовый ящик, Барнс внезапно нащупал что-то, по форме совершенно не похожее на повестку. В то, о чем пришла ему в голову мысль, он боялся поверить, пока слегка подрагивающей рукой извлек этот странный предмет из ящика. Затем, собравшись с духом, он все же взглянул на то, что лежало у него на ладони. И замер. Он держал в руке жетон времен Второй Мировой войны. Простая железная цепочка и тонкая металлическая пластинка, на которой была нанесена слишком знакомая четкая гравировка: James B. Barnes 32557038 «Bucky». *** Маленький одноэтажный домик где-то в глубине России. Кажется, эта страна раньше называлась «Советский Союз». Когда-то… когда он был Зимним Солдатом. Он и сейчас вроде бы Зимний Солдат, но… но, кажется, до Зимнего Солдата был еще кто-то. Кого он не помнит. А еще был голубоглазый блондин, который звал его «Баки», точно так же, как в том кошмаре про падение с поезда. Он утверждал, что они друзья и знакомы с детства. Что его зовут Джеймс Бьюкинен Барнс. И была еще рыжая девчонка с зелеными глазищами. Она постоянно появлялась в одном из его двух кошмаров – он смотрел, как пальцы его железной руки смыкаются у нее на горле, как она хрипит… он не хочет ее душить, но рука будто действует отдельно от него, и он не может ничего сделать, и просто наблюдает за тем, как в зеленых глазах постепенно угасает свет. Блондин его слегка напрягал тем, что во время последней встречи активно нес какую-то чушь про многолетнюю дружбу. Зимний Солдат его не помнил. Значит, можно было попробовать выяснить что-то у рыжеволосой девчонки? Ее дом оказался на удивление уютным, теплым, отсюда не хотелось уходить. И Солдат сделал впервые за много лет то, что ему хотелось – сел на стул и остался в уютной пустой кухне. Впрочем, пустой она была недолго. Скрипнула дверь, раздалось пыхтение, шуршание пакетов и негромкие шаги. В коридоре шаги вдруг стихли шаги и шорох целлофана. Видимо, он чем-то выдал свое присутствие, хотя он его особо и не скрывал. Легкое движение – Солдат прекрасно видел как на свету, так и в темноте – и электрическая лампочка вспыхивает, огнем полыхнув на рыжей шевелюре. Девушка стоит в дверях и молча таращится на нее, пока Зимний Солдат начинает смутно осознавать, что он ее видел еще где-то. -Весьма неожиданный гость, - выдает она, когда зрительный баттл прекращается. Фраза, сказанная на русском языке, разрядом тока отдается в мозгу. Она тоже знакомая. -Кто тебя еще координирует, если Пирса мы завалили? Кто тебе дал наводку на меня? – она говорит ровно, но чуткий слух улавливает, как ее голос еле заметно подрагивает. Она думает, что он пришел ее убить? Почему? Он должен ее успокоить. -Никто. Он отвечает так же, на русском. -То есть, ты не собираешься свернуть мне шею или еще что-нибудь прострелить? Она знает про его кошмары? Или это было на самом деле? Он что, уже пытался ее убить? -Тогда что ты здесь делаешь? «Пытаюсь вспомнить хоть что-то». Но если она его прогонит, он уйдет. Он не хочет доставлять ей дискомфорт, особенно если они действительно когда-то не поладили. -Ладно, сиди, если хочешь, а я займусь своими делами. Зимний Солдат все больше и больше убеждается, что он ее знает. Знал… когда-то. *** Он снова падал с поезда. Вновь и вновь. Это был не тот кошмар, где он после падения просыпался и, тяжело дыша, приходил, нет – здесь он падал раз за разом, без конца. Голубоглазый блондин вновь протягивает ему руку, пытается схватить, не дать упасть… -Баки! Да, он смог. Он схватился за эту руку. Он не упадет. Из кошмара его выдергивает резко, быстро. Металлическая рука почему-то не функционирует так, как нужно, потому что долю секунды назад в нее кто-то вогнал что-то острое. Действуя на автопилоте, Солдат отшвыривает от себя того, кто находился рядом. Когда сознание все же вернулось в относительную норму после пробуждения, перед ним предстал еще один его кошмар, только уже наяву. В углу, потирая шею, на которой уже начинали проступать багровые пятна, сидела рыжая и восстанавливала дыхание. Он – что, ее только что… едва не задушил? -Проснулся, наконец?.. *** Кошмары по-прежнему мучили Барнса. Равно как и психотерапевт. Но если от мозгоправа не избавиться было никак, то с кошмарами уже можно было худо-бедно совладать. Нет, они по-прежнему были до омерзения красочными, но теперь всякий раз просыпаясь ночью с застывшим на губах воплем ужаса и со сбитым дыханием, Баки первым делом хватался рукой за висящий на шее жетон. Он будто напоминал ему, что Зимнего Солдата больше не существует, а существует Баки Барнс из сто седьмого пехотного, и он, переводя дыхание, постепенно возвращался в реальность, с трудом отделываясь от волн ледяного ужаса. *** Зимний Солдат сидит за небольшим кухонным столом. Перед ним, уставившись в одну точку слегка осоловевшим взглядом, сидит рыжая. Несколько минут назад она, пошатываясь и деловито закусив фильтр сигареты, за какие-то считанные мгновения перепаяла его сложную кибернетическую руку. Хотя, если они обе родом из России – что рыжая, что рука – может, они там как-то договорились? Зимний Солдат впервые за долгое время поймал себя на мысли, что он только что еле удержался, чтобы не фыркнуть. -Слушай, - рыжая вскидывает на него слегка расфокусированный взгляд – ты выжрал больше меня, а все равно практически трезвый! -Ну, я же все-таки суперсолдат. Конечно, он немного покривил душой. Так бы он практически не заметил алкоголя, но за все эти года, которые он пробегал в маске Зимнего Солдата, у него во рту не было ни капли спиртного, и поэтому крепкий коньяк ему немного все же ударил в голову. -Может, мне тоже вашей этот суперсолдатской сывороткой накачать себя, а? – рассуждает между тем рыжая - Смогу со Старком на спор пить и никогда не проигрывать… хотя я и так никогда ему не проигрываю. Что?! Она хочет… что? И Зимний Солдат, сам не зная, зачем, начинает ей рассказывать про обнуления, потом плавно съезжает на тему собственных воспоминаний, точнее – их отсутствия. Он понимает, что нормальный человек помнит свою жизнь. Если этого нет, то ты – псих. Девушка решительно допивает коньяк. Пустая бутылка со звучным стуком опускается на стол. -Знаешь, ты тут не единственный с трагичной судьбой, - внезапно заявляет она. Она уже неслабо накидалась – речь стала медленнее, взгляд бесцельно блуждал по комнате. -Меня тоже потрепало, и ничего – живу, - выдает она – после того, как тебя куда-то отправили на сверхсекретную миссию, нас отобрали на инициацию – и все. Сначала под скальпель, на стер… стерилизацию, - она уже с трудом выговаривала слова – а потом эта сука меня, как самую «прыткую», уволокла в свою лабораторию… Говорят, какие-то генетические эксперименты, я помню только шприцы, пробирки и боль. Говорит, нехрен с тренерами крутить. Представляешь, меня кто-то из этих тварей сдал! Ну, с кем я там училась. И как они заметили… а, в общем, не важно. Вот и все – прощай, Наталья Романова, ее больше нет. Так что, не только у тебя теплые отношения с советскими лабораториями, не расстраивайся. Она еще продолжает что-то бормотать, все бессвязнее, все тише, пока ее голова окончательно не опускается на скрещенные на столе руки. Зимний Солдат в ступоре. Он не знает, как вести себя с пьяными женщинами, по совместительству являющимися самыми опасными агентами. Но что-то глубоко внутри, не зимнесолдатское, подсказывает, как надо поступить. Будто на автопилоте, он поднимает ее на руки и осторожно укладывает на кровать в ее комнате. Потом, подумав еще немного, накрывает ее пледом, и… и на несколько секунд застывает, разглядывая… безусловно знакомые черты лица в обрамлении огненных волос. Почему-то он точно знал, что от нее всегда пахнет чем-то теплым, сладковато-терпким с легкой горчинкой, непременно сандалом, корицей и шафраном, а губы невероятно мягкие и податливые. За последние дни его воспоминания немного расшевелились, но ему этого было уже мало. Романова. Он где-то это слышал. Нет, до случая на мосту, и даже до… до встречи под Одессой. Давно. Далеко. Будто в одной из его прошлых жизней. Где? *** Рыжая не лгала, когда говорила про кошмары. Барнс научился уже относительно спокойно переживать свои – благо, их было не так много, и привыкнуть можно было. Обычно теперь он просыпался за доли секунды до того, прежде чем заорать на весь дом, и лежал минут десять, уставившись в потолок и пытаясь восстановить дыхание. После одного такого пробуждения его понесло на кухню – банально глотнуть воды. Но, проходя мимо комнаты Романовой, он вдруг замер, навострив чуткий слух. Из-за двери доносились странные звуки – хриплые, надтреснутые, сквозящие ужасом и отчаянием. Стараясь не щелкнуть дверью, Зимний Солдат зашел в комнату – сам не зная, зачем. Наташа что-то бормотала во сне на русском и колотила кулаком подушку. Удивительно, но это был тот же язык, на котором произносился тот самый жуткий код, и который Барнс слышал в собственных кошмарах нон-стоп, фоном, заставкой. Но здесь все было по-другому. Русский язык в исполнении рыжей не вызывал ледяного ужаса, наждачной бумагой проходившегося по спине в любой другой момент контакта с этим наречием. Он был странно знакомым и даже почему-то успокаивающим. Как и все в этом доме. Романова не пыталась агрессивно взывать к его памяти, она просто аккуратно подтверждала все, что он выцарапывал из собственных архивов, будто осторожно проявляла только что сделанную фотографию. Днем она была спокойным, хотя и саркастичным человеком, периодически отпуская едкие фразы словно на автопилоте, а по ночам мучилась кошмарами не хуже его самого. Это было… неправильно. Зимний Солдат бесшумно подошел к девушке, которая продолжала что-то говорить и с кем-то сражаться во сне. И застыл. Он не знал, как спасать людей от кошмаров. Обычно все было наоборот – он их только приносил с собой. Повинуясь какому-то интуитивному порыву, которые уже стали частью его нынешней ненормальной жизни – он не знал, откуда берется понимание того, как правильней поступить в ситуациях, не прописанных в инструкциях – он осторожно провел живой рукой по волосам. Раз. И еще один, другой. Рыжая постепенно перестала колотить кулаком по подушке. Болезненная гримаса, застывшая на лице, постепенно сменилась спокойствием, черты распрямились, расслабились, и девушка глубоко вздохнула. Кошмар прошел. *** -А как насчет третьего правила? – спрашивает мозгоправ, и Баки не закатывает глаза только из мало-мальского уважения к человеку – Вся суть искупления сводится к следованию третьему правилу. -Вы пессимист, доктор, - Барнса уже конкретно достали эти сеансы – конечно, я следовал третьему правилу. «…-Ну и кто же я такой, на самом деле? -Ты – Баки Барнс из сто седьмого пехотного». -Я больше не Зимний Солдат. Я – Баки Барнс. *** Наташа сидит на подоконнике, свесив ноги из окна. Закатное солнце играет в ее рыжих волосах, и кажется, что они сливаются с осенней листвой за окном. Зимний Солдат не знает зачем, но садится рядом, поскольку откуда-то знает, что с ней сейчас творится что-то не то. Что с ней нужно побыть рядом. Поддержать. Зимний Солдат никогда не задумывался об эмоциональном состоянии людей – он вообще их почти не видел. А чувства его целей его как-то мало волновали – у него было задание их ликвидировать, а не вести с ними задушевные беседы. Но эта девушка не была его целью. Точнее, была, но когда-то очень давно. А еще раньше она тоже была… непонятно кем. Зимний Солдат тщетно пытался выскрести хоть что-то из памяти, но было ощущение, что он силится поймать воздух рукой. Но при разговоре с ней он как будто интуитивно знал, когда как лучше сказать, словно он это когда-то знал. Когда Романова начинает юлить и ускользать от ответа, Зимний Солдат ни капли не удивлен. Он знает, что она – разведчица, агент, и что это у нее в крови. Поэтому он осторожно продолжает выяснять, что же не так, и, наконец, выясняет. А потом зачем-то рассказывает ей о том, что он еще вспомнил. Про светловолосого парня, которого сейчас вся страна знает, как Капитана Америку, и который в прошлом был ему чуть выше плеча. Как он его тогда поддержал, сказав «Я с тобой до конца». И почему-то сейчас ему хочется точно так же поддержать эту рыжую девушку, которая нянчится с ним все это время, несмотря на то, что от него у нее осталось достаточно шрамов. Хочется сказать то же самое, но слова почему-то застревают в горле. Тогда, повинуясь какому-то интуитивному порыву, он берет ее за руку и несильно сжимает. Взгляд зеленых глаз слегка ошарашено устремляется на него – она нервничает? Боится? Нет, страха в этих глазах не бывает никогда. Тогда что? -Почему ты пришел сюда? И он снова начинает рассказывать. Почему-то ему становится легче, когда он высказывает ей свои хаотичные воспоминания, мысли, они будто все раскладываются по полочкам и не жужжат в голове встревоженным пчелиным роем. И почему-то так хорошо сидеть здесь, в забытом всем миром домике, в тишине, свесив ноги с подоконника, вдыхать теплый аромат сандала, корицы и шафрана и смотреть на заходящее солнце. -Жаль, что не всегда так будет. -Почему? – вопрос сам собой срывается с губ. Ей некомфортно? Да, наверное, жить под одной крышей с психом, у которого не все в порядке с чердаком, и который кучу раз пытался ее убить. -Да потому что я – агент Щ.И.Т.а и Мститель, и в любой момент им может понадобиться моя помощь. А если так произойдет – я обязательно сорвусь с места, где бы я ни была. Такой уж меня скроило КГБ и Красная Комната. Мститель. Красная Комната. Слова набатом гремят в ушах, а перед глазами бегут смутные картинки. Он снова что-то начал вспоминать, и ему нельзя упустить этот момент. Взрывы, заснеженные постройки. Он, Стив и Ревущая Команда только что уничтожили еще одну базу Гидры – он точно знает. Стив хлопает его по плечу. -Хорошая работа, Бак! А вот – тренировочный зал. Девушки, будущие Черные Вдовы, выполняют сложные броски. Рыжая неудачно приземляется и, подвернув руку, шипя, валится на бок. -Романова, подъем! Зеленые глаза сверкают злостью. Они знакомы. Давно знакомы. Теперь он знает это точно. *** Когда Роджерс находит Баки на его квартире в Бухаресте, он не вполне готов к этой встрече. Да, он вспомнил много, но явно недостаточно для того, чтобы вот так общаться с человеком, явно много значившим для него в прошлом. Он вспомнил, что его зовут Джеймс Бьюкинен Барнс, а друзья его называют просто Баки. Теперь он это знает не со слов Стива и Наташи, а из своих собственных воспоминаний. А вот удирать сначала от немецкого спецназа, потом от какого-то чокнутого кошатника, а в итоге попасть в специализированную клетку – ничего приятного в этом уже не было. Когда они приезжают в какой-то штаб, Баки видит, что Роджерс что-то возмущенно доказывает людям в костюмах, парень, который был вместе с Кэпом – Сэм, кажется – не отстает от него. Баки уже собирается отвести взгляд в сторону, когда в толпе мелькает огненный всполох цвета осенней листвы. Наташа крайне встревожена. Ее взгляд мечется от «костюмов» к Кэпу и обратно. Что творится в ее шпионской голове? Но все мысли испаряются, когда она бросает взгляд на его клетку. В зеленых глазах светится тревога, и Баки пытается сделать все, чтобы его взгляд стал немного более ободряющим. За него не стоит волноваться. С ним будет все нормально. Как же он тогда ошибался. *** Сэм будто открыл для него новое дыхание, когда разрешил вместе с ним искать Разрушителей Флагов. Ну, как разрешил. Баки просто поставил его перед фактом, а тот не слишком активно его послал. Только сейчас Барнс понял, что мозгоправ была в чем-то права – сидеть на заднице ровно для него было медленной смертью. Сэм был невозможной занозой, но и Баки тоже несло в разнос все больше и больше. Так, чтобы отыскать компанию фанатиков-суперсолдат, целью которых является уничтожение всех границ и создание «единого мира». И, оказывается, вытащить Земо из-за решетки – не такая уж и плохая затея, учитывая то, что у него тут же появились идеи для решения проблемы. Гельмут ненавидел все, что было связано с Гидрой, и поэтому спустить его с цепи и натравить на суперсолдат было вполне реально. Именно так они втроем и оказались на Мадрипуре. Баки даже не удивился, когда все снова пошло не так – иначе и быть не могло. Но вот внезапное появление Шерон буквально из ниоткуда – вот это уже был сюрприз. Оказалось, здесь она скрывалась с того самого момента, как привезла щит для Стива и крылья для Сэма, находившиеся официально под замком. -Он там, - Шер указывает на один из контейнеров – номер четыре-два-шесть-один. Они искали ученого, который смог найти формулу сыворотки, но как-то не верилось, что его гениальная лаборатория находится вот здесь. -Я постою на стреме, пока вы говорите с ним, но давайте побыстрее. Беседа оказалась малоприятной, особенно когда Земо сорвало крышу, и он пристрелил несчастного гения, которому хотелось хорошо разжиться на своих открытиях. А когда этот контейнер кто-то поджарил снаружи из гранатомета, стало совсем некомфортно находиться в горящем ящике с химическими реагентами. Когда они выбрались, на улице обнаружились целые кучи валяющихся без сознания охотников за наградой, объявленной за их головы. -Ты хочешь сказать, что самостоятельно уделала всю эту компанию? – поинтересовался Баки у Шерон, сидящей рядом и перезаряжающей пистолет. -Что? Нет, - она тряхнула русыми волосами – я разобралась только с этими. Те, - она махнула рукой на валяющиеся тела возле дальних контейнеров – как-то самоустранились. -То есть? – не понял Сэм. -Среди них какой-то гном потасовку затеял, - фыркнула Шер – они все передрались между собой, а гном куда-то испарился. -Выходит, у вас есть еще один ангел-хранитель, - из дыма материализовался Земо, сидящий за рулем кабриолета. «Кто же ты такой, гном?» *** Сознание возвращалось медленно и совершенно неохотно. В голове творился самый настоящий хаос, перед закрытыми глазами мелькали безумным калейдоскопом картинки – воспоминания. Он помнил все. Баки пошевелился и тут же непроизвольно захрипел. Он находился в крайне неудобном положении, его кибернетическая рука была неестественно вывернута в сторону. -Эй, Кэп! – раздался голос Сэма. Кэп. Капитан Америка. Стив. Щуплый гномик из Бруклина. Его друг детства. Капитан Америка, доказавший всем, что и малышам есть место в армии. Парень, которому никогда не хватало ума убежать от драки. Стив Роджерс, его лучший друг. Баки открыл глаза. Перед ними все еще слегка плыло, но он изо всех сфокусировал взгляд на двухметровой широкоплечей фигуре в белой футболке. -Стив… -С каким Баки я говорю? – голос у Роджерса напряженный. Произошло что-то плохое. -Твою мать звали Сара, - Барнс старается вспомнить самые мелкие детали, и усмехается появившимся воспоминаниям – а в боты вместо стелек ты совал газету. -Этого не узнать в музее, - кивает Стив. Голос его почему-то холоден. -Вот так, да? И типа нормально все? – Сэм явно чем-то недоволен. -Что я сделал? Воспоминания начинают мелькать перед глазами. Психиатр… Код… Драка, много драк… -Много чего, - отзывается Роджерс. -А ведь я знал, что так будет, - Баки злится на психиатра, на Гидру, на себя – программа Гидры у меня в подсознании. Ему всего-то и надо было – назвать чертов код! -Кто он? -Я не знаю. -Погибли люди, - зло цедит Стив – доктор спланировал и теракт, и подставу ради десяти минут с тобой, так что давай без «я не знаю»! «Погибли люди»? *** Дора Милаж пришли за Земо. Теперь ему предстоит коротать время в том самом Рафте, откуда однажды Стив с Наташей вытащил Сэма, Ванду, Клинта и Скотта. А теперь – он, единственный, кто наблюдал за этим со стороны – жив, а эти двое, привыкшие ставить остальных людей выше себя… их нет. Баки за полгода так и не свыкся с этой мыслью. Просто не получалось. Он помнил, как тогда Нат за одну ночь сколотила все необходимое для взлома системы безопасности Рафта просто так, как говорится, на одном колене, а потом, залпом выпив три кружки кофе с утра, за несколько минут взломала саму систему. Баки никак не мог понять природу того странного взгляда, который бросила на него Айо, когда забирала Земо. За эти годы Барнс научился читать людей, и ему теперь казалось, что у Айо есть, что ему сказать, только пока что она не может ему поведать об этом. В голове возрождались подозрения, которые он ранее тщательно хоронил всякий раз, как только они появлялись. *** Стив куда-то ушел, кажется, позвонить кому-то. Барнсу наконец-то освободили его кибернетическую руку, и он сидел, опустив голову на ладони и пытаясь очухаться от шквала воспоминаний. Негромкие шаги Сэма глухо отдавались под бетонным потолком – Уилсон нервно мерил помещение. -В той свалке… никто не пострадал? – внезапно поинтересовался Баки. У него в голове царил слишком сильный сумбур, чтобы разобраться с настолько свежими воспоминаниями. Уилсон ядовито усмехнулся. -Ну, если не считать уймы синяков у меня и Шерон, и пожалуй, едва не переломанной глотки у Наташи… -Что? Он опять ее пытался задушить? Мысли в голове вертятся подобно молекулам газа при броуновском движении. -Да, ты ее едва не придушил, благо Т’Чалла вмешался. А что ты так волнуешься за нее? Для тебя это, вроде бы, в порядке вещей. Всегда проницательный взгляд Сэма становится цепким, изучающим – даром что он военный психолог. Нет. Для него это не в порядке вещей. *** Шерон стаскивает с лица прозрачную маску, которая перед этим делала ее лицо похожим на какого-то молодого парня. -Оригинально, - комментирует Барнс. -У Наташи фишку украла, - Шерон поджимает губы – она точно так же когда-то проникла в здание Щ.И.Т.а, когда вы со Стивом все там покрошили хэликериерами. Баки передергивает. Именно тогда он сбежал от Гидры, начав долгий и трудный путь по возвращению воспоминаний в забытом городке посреди Сибири. Барнс чувствует, как на душе начинают скрестись непрошенные кошки. *** И снова они друг напротив друга. Взгляд Черной Вдовы мечется из стороны в сторону, и создается впечатление, что она вообще не хочет в этом участвовать. Конечно, со стороны это незаметно, но Зимний Солдат умеет читать людей. Баки все вспомнил. Встречу на испытании. Бесконечные тренировки, хруст костей, успехи и неудачи. Вечера, по своей странности соревновавшиеся разве что только с самим их существованием. Его не напрягало то, что в его комнате сидела какая-то девчонка, как обычно нервировало вообще чье-либо присутствие. Он помнил все. И сейчас так странно было смотреть на эту девушку, когда в голове стояли воспоминания. В какой-то момент Наташа поднимает на Барнса взгляд. В зеленых глазах плещется тревога. Но стоит Баки поймать ее взгляд, Романофф моментально отводит его в сторону. А в ходе поединка она куда-то исчезает. И обнаруживается возле квинджета. Они только что еле успели пробежать под рассыпающейся многотонной башней, но на их пути стоит Черная Вдова. -Не отступишься? – спрашивает у Стива. Тот качает головой. -Не могу, ты же знаешь. В зеленых глазах вспыхивает знакомый огонек. -Потом буду жалеть, - Нат поднимает руку с шокерами и направляет на них. То, что она задумала, явно не то, чем кажется с первого взгляда – Барнс уже давно уяснил это – поэтому он терпеливо ждет всего, чего угодно. Шокер срывается с ее запястья и летит куда-то им за спины. Они живо оборачиваются. В пяти метрах от них корчится под разрядами электричества Т’Чалла. -Бегом! – рявкает она, и Стив первый срывается с места. Подбегая ко входу в квинджет Баки чувствует, что что-то должен ей сказать. Он не знает, когда увидит ее в следующий раз, поэтому сейчас необходимо что-то предпринять. -Романова! – обращение звучит знакомо, правильно, по-родному. Девушка вздрагивает и живо оборачивается. В зеленых глазах бушует целый шторм – не только у него расшевелились воспоминания. -Я все вспомнил, - честно признается он. Глаза на секунду широко распахиваются, но Черная Пантера снова начинает шевелиться. -Беги уже! – орет она, а он не может сдержать ухмылку. *** Над ними, на хлипких и разваливающихся конструкциях, висит огромный броневик, полный людей из Международного Совета по Возвращению. Медленно и неуклонно под многотонным автомобилем крошатся балки, и он все больше приближается к краю. На какой-то момент он останавливается, и даже начинает двигаться назад – Баки точно не успевает уловить этот момент, поскольку занят одним из Разрушителей Флагов. Точнее, сначала он был один, но потом этих упрямых ребят становится уже двое. Да, Баки – суперсолдат, но и они – не обычные менты из участка, и даже металлическая рука не дает особого преимущества перед ними. Сверху валится покореженный поддельный щит, по которому Барнс может сделать вывод, кто не дает броневику свалиться. Хорошо, что Уокер все-таки принял эту чертову сыворотку, хоть при иных обстоятельствах Баки никогда бы так не решил. Внезапно один из суперсолдат переключается на подоспевшего достаточно вовремя парнишку, на голову ниже самого Белого Волка. Хоть ростом паренек и не вышел, но суперсолдату не сильно уступает в умениях – если бы не обстоятельства, Барнс бы решил, что перед ним комбо из гимнаста, спецназовца и чемпиона по ММА. Огромная толстовка, потертые джинсы, капюшон на голове – казалось, в нем нет абсолютно ничего примечательного, и все же присутствовало что-то… странное. Молниеносные и точные движения парня ему до ужаса что-то напоминали, хотя что именно – Баки не мог понять. Результат из этого вышел один – Барнс пропустил серьезный удар по челюсти и свалился на землю. Впрочем, не он один. Теперь на этой площадке их уже не четверо, а семеро – сверху к ним присоединился еще и Уокер, прихвативший с собой еще двух суперсолдат, в том числе и Карли. Броневик, оставшийся без поддержки, вновь начинает двигаться вниз, конструкции опасно хрустят… теперь все, находящиеся на площадке, замерли – замерли – кто в ужасе, а кто в предвкушении. Баки же прикидывает, если эта громадина все же свалится на них, смогут ли они с Уокером ее поймать? И по всему выходит, что предприми они такую попытку, от них останутся две суперсолдатских лепешки. Когда автомобиль все же срывается, Баки успевает оттолкнуть офигевшего Джона в сторону. Но Уилсон успевает, как обычно, в самый последний момент. Глядя на то, как новый Капитан Америка удерживает в воздухе многотонный броневик с людьми, Барнс вдруг вспоминает, как когда-то Стив точно так же удерживал и не давал взлететь вертолету, в котором сидел он сам, запрограммированный Земо. Двигатель от крыльев Сэма светится ярким бело-голубым пламенем, а два Редвинга, которые Баки всегда так не любил, прикрепляются к корпусу броневика, дабы помочь своему хозяину. Отвратительно скрипят конструкции, броневик грохочет и цепляется задними колесами за несущую балку и закрепляется. Сэм справился. Осознание этого теплым медом разливается по душе. Этого парня раздирали сомнения по поводу того, достоин ли он звания «Капитан Америка», с того самого дня, как Роджерс отдал ему щит. Он поборол свои сомнения, свои страхи. Он молодец. За плечами Барнса тот самый паренек выдает многоэтажную конструкцию восхищенного русского мата. Это звучит настолько неожиданно и знакомо, что Баки резко оборачивается и на секунду встречается со слегка испуганными глазами парня. Такие глаза он знает – подобное выражение бывает у человека, случайно сболтнувшего лишнее. Игра в гляделки продолжается всего мгновение, поскольку Разрушители Флагов будто выходят из стоп-кадра, и паренек моментально реагирует на летящую в него железяку. Внезапно всю площадку заполняет дым – кто-то подбросил дымовые шашки, дав возможность уйти преступникам. Следуя в указанном Сэмом направлении вместе с Уокером, Баки чувствует едва различимую досаду, что в дымовой завесе сумел исчезнуть и тот паренек. Теперь Барнс никогда не узнает, кто он такой, почему им помогал и как вообще оказался за оцеплением. *** -Почему Романова? – первым нарушает тишину Стив, сидя за штурвалом – И что ты такого вспомнил, о чем Наташе необходимо знать? -Все, - Баки слабо улыбается, и ему кажется, что за эти семьдесят лет его лицевые мышцы просто отвыкли от такого движения. -Не поделишься с другом? И Барнс делится. Рассказывает все, без утайки, поскольку боится снова забыть, потерять эти воспоминания. Сейчас Стив – что-то внешнего диска, на которые он копирует данные на случай утери их на основном носителе. Он не хочет больше это забывать. И не забудет. *** Праздник у Сэма в самом разгаре. Баки уже успел подружиться со всей его огромной дружной семьей, да и всеми их соседями. Этот город действительно самый дружелюбный на земле – на бывшего Зимнего Солдата не посмотрела косо ни одна живая душа. Соседи улыбались и кивали при каждой встрече, Особенно его полюбили дети Сары – трое сорванцов, больше всего на свете полюбившие играть с щитом нового Капитана Америки и кататься на бионической руке Барнса. То, как Баки приняли в доме у Уилсона, кажется, окончательно растопило ту толстую корку льда, которая намерзла еще в криокамерах Гидры. Баки вновь чувствовал себя живым, нужным, чувствовал, что у него есть люди, которым не все равно на него. Он вновь обрел друзей после того, как год назад потерял двух самых близких людей. И даже со смертью Стива ему удалось смириться – это был его осознанный выбор, и он прожил счастливую жизнь так, как он об этом мечтал. С той, с которой мечтал. Стив был счастлив, а значит, был счастлив и Баки. Да, он скучает по своему другу. Но жизнь идет. У него появились новые друзья, новая семья. Новая жизнь. И все же частичка его не могла расстаться с прошлым. Баки так и не смог принять гибель Романовой. Наташа поступила точно так, как и предполагал Барнс – решила ценой собственной жизни спасти Клинта и остальную половину Земли, исчезнувшую после щелчка Таноса. «…Она все эти гребанные пять лет таскала на шее твой жетон, и ввязалась в эту авантюру уж наверняка не ради спасения вселенной…» Слова Старка до сих пор не давали покоя Барнсу с тех самых пор, как он обнаружил свой жетон в почтовом ящике. Быть может, она отдала его перед тем, как… ну, перед путешествием во времени? Может, отдала Клинту там, на Вормире, а он решил вернуть ему вещь… вот так. Сэм отошел куда-то к гостям, гомон собравшихся издали доносится до слуха. Баки шагает по старому причалу, где стоит та самая лодка Сэма. Они так и не смогли ее до конца починить, хоть и сделали все, что было в их силах – древняя посудина никак не хотела заводиться. Здесь нужен мастер, профессионал, который разбирается в электронике так же хорошо, как он в оружии. Нет, конечно, как бывший военный и универсальный суперсолдат, они починили все, что могли, и сделали практически всю работу. Не хватало одного маленького штриха, и они не знали, где его необходимо сделать. *** Барнс сидел на носу лодки Сэма. В его пальцах медленно тлела сигарета, распространяя терпкий и горький дым вокруг. Это был тот самый «Беломор», который Наташа подарила ему тогда, в маленьком домике посреди Сибири – та самая пачка. Так уж сложилось, что папиросы из нее извлекались редко, по каким-то особым случаям – первую сигарету он скурил именно тогда, ночью, сидя с Романовой за столом и переваривая воскресающие воспоминания. Вторая сигарета была сожжена тогда, когда он, наконец, вспомнил все – на том самом складе, где они отсиживались с Сэмом и Стивом. Третья пошла сразу после эксперимента Айо, когда выяснилось, что он, наконец, свободен от программы Гидры, что он больше не Зимний Солдат. В тот самый день, когда состоялась финальная битва с Таносом, Барнс выкурил сразу две сигареты. Терпкий дым скребся в горле точно так же, как на душе скреблись огромные когтистые лапы утраты. Утраты всех, кто был ему дорог. Стив избрал тихую семейную жизнь в прошлом, так, как и мечтал когда-то. Баки не винил его, но все же было тяжело осознавать, что он остался один в этом враждебном новом мире. А Наташа решила пожертвовать собой во имя спасения всего мира, точно так же, как немного позже сделал Старк. Просто взяла и сиганула с обрыва, чтобы Барнс и остальная половина мира могла спокойно вернуться. Она была уверена, что все зависит исключительно от нее, будто этот чертов камень души был заключительным этапом. Будто помимо этого было все уже сделано. Она верила, что Мстители справятся, и поэтому готова была пожертвовать собой ради того, чтобы у них была такая возможность. Да, Баки исцелился от программы Гидры. Да, он говорил Сэму, что отпустил прошлое. Но параллельно с этим он понимал, что какая-то часть Зимнего Солдата в нем все же осталась. Возможно, та самая, что когда-то давно, в далекой России, узнала невысокую рыжеволосую девчонку, готовившуюся стать опаснейшей из советских агентов. Баки потряс головой и сделал длинную затяжку. -Огоньком не поделишься? – внезапно раздалось у него за плечами. Барнс вздрогнул. *** К нему никто никогда не мог подкрасться и остаться незамеченным. Все навыки, которые были у Зимнего Солдата, никуда не делись и иногда – что уж греха таить – здорово облегчали жизнь. Барнс всегда знал, когда у него кто-то на хвосте или за спиной – интуиция это или что-то еще, но очень эффективная вещь. Барнс медленно обернулся, не понимая, чем он шокирован больше – тем ли, что система впервые дала сбой и к нему смогли подкрасться со спины, или тем, что голос, прозвучавший в практически абсолютной тишине, оказался до боли знакомым. Перед ним стояла невысокая девушка в черной косухе. Свежий ветер трепал огненно-рыжие волосы, сверкающие в красноватых лучах заходящего солнца. Барнс смотрел на эти волосы, на это лицо и едва удерживал самоконтроль, который предательски ускользал от него. -Ну и что ты так смотришь, будто покойника увидел? Русская речь. Неотъемлимая часть его кошмаров. Язык, на котором произносилось его жуткое проклятие, из-за которого он больше полувека был убийцей. Странно, но сейчас он не вызывал тех ледяных мурашек, которые всегда сопутствовали всему, что связано с Советским Союзом. Зато их вызывало другое. Ее здесь не могло быть. Это была не она. Наташа Романова просто не могла стоять сейчас перед ним, вот так, спустя год после известия о ее героической смерти. Это был кто-то другой, мастерски нацепивший на себя личину Черной Вдовы… да при помощи той же самой маски, под которой Шерон проникла на территорию Штаба. -Ну и кто ты? - Баки старался говорить ровно. Тонкая бровь до боли знакомым движением взлетела вверх. -Смотрю, ты получил мой подарок, - человек указал взглядом на жетон, висящий на шее у Барнса. Тот инстинктивным движением спрятал его под футболку – это было слишком личное. -Только не говори, что я зря пыталась вернуть тебе воспоминания на протяжении нескольких месяцев. Человек под маской знал даже это. -Нет, она это делала не зря, - резко ответил Барнс – только вот кто ты на самом деле, под маской? Я прекрасно осведомлен о существовании этой вещи. Девушка фыркнула и полезла в карман. Заметив, как напрягся Барнс, она сделала предупреждающий жест рукой и медленно извлекла прозрачную, слегка отливающую перламутровым, вещь. -Ты говоришь об этой маске? – уточнила она, показывая ее Баки – Извини, но сегодня я решила ей не пользоваться. Какой дешовый трюк. Конечно, подобная маска существует только в единственном экземпляре и второй такой не может лежать у нее в кармане, для отвода глаз. И этот человек пытается провести подобным цирком его, бывшего Зимнего Солдата? Движимый сиюминутным желанием во что бы то ни стало разоблачить того, кто стоял перед ним, Барнс быстро протянул правую руку к виску девушки – там обычно отключалась фотостатическая маска. Он ожидал ощутить прохладную и гладкую цифровую поверхность, но… но вместо этого его пальцы коснулись теплой и мягкой кожи. Маски не было. *** Еще не до конца понимая, Баки провел пальцами по острой скуле – настолько знакомой, и, казалось бы, безвозвратно утерянной – он все еще искал следы высокоточного цифрового прибора. Но не нашел. Он чувствовал только мягкую, бархатную кожу и тепло, исходящее от нее. Он вдыхал теплый, сладковато-терпкий с легкой горчинкой, аромат сандала, корицы и шафрана. Он видел яркие, чистые зеленые глаза. Все еще боясь поверить, он смотрел на такие родные, такие близкие черты лица, которые уже целый год считал безвозвратно утраченными. -Узнал, наконец? – срывающимся шепотом произнесла Романова, накрывая его руку своей ладонью. -Ты?.. – голос Барнса скатился до хрипа – Но как… -Видимо, я настолько ненормальная, - криво усмехается она – что даже сдохнуть нормально не смогла. И в этот момент его сорвало с резьбы. Баки жадно прильнул к ее губам, таким теплым, мягким, податливым. Жестко, отчаянно и горячо. Как будто вымещая всю свою боль за этот чертов год. Он чувствует, как Романова обвивает его шею руками, ее терпкий аромат пьянит сознание Барнса. Его вечный самоконтроль разлетается в щепки, когда она своим любимым приемом прикусывает его губу. Баки глухо рычит и понимает, что вместе с ним рычит и тот кусочек Зимнего Солдата, навсегда оставшийся с ним. Та частичка, которая запечатлела в себе его пребывание в Красной Комнате. Тренировки рыжей девчонки, которой потом предстояло пройти огонь, воду и советские лаборатории и превратиться в опаснейшего агента и виртуозную шпионку. Хруст костей, жужжание кибернетической руки, вопли боли и упрямо-злое выражение лица. Огненную непокорную шевелюру цвета осенней листвы и ярко-зеленые глаза. Пьянящий сладковато-терпкий аромат и мягкие податливые губы, которые он сейчас терзал отчаянным, торопливым и жадным поцелуем. Это навсегда останется с ним. Теперь он уже никогда это не отпустит и не забудет. И ради этого он даже готов примириться с частью Зимнего Солдата, осколком льда застрявшим в его душе. И это был тот самый раз, когда сержант Барнс во второй раз не услышал появления третьего человека на причале. -Вот почему я постоянно вынужден созерцать неловкие моменты с участием Романофф?! – возмущенно звучит голос Сэма, эхом прокатываясь по пустой пристани. *** Они сидели в рубке. -С ума сойти, - потрясенно качает головой Сэм. А Баки до сих пор пребывает в шоковом состоянии. Он только что выслушал историю о том, что с Наташей происходило все это время – прогулка по собственной памяти, правда, Романова была в своем репертуаре, говоря вроде бы и все, а вроде бы чего-то недоговаривая. -То есть, ты проболталась в собственных воспоминаниях около полугода? – недоумевает Сэм. -Примерно, - пожимает плечами Романова – я словно все это прожила заново. -И куда ты потом… попала? Наташа широко улыбается. -В Ваканду. За последние пять лет я… я достаточно крепко сдружилась с Айо, поэтому для меня это был лучший вариант. А потом выяснилось, что ребята все же справились и вернули вас обратно, и Шури с Т’Чаллой тоже… воскресли. -Ты подружилась с Айо?! – неверяще уточнил Барнс – Ладно, Шури, но Айо?! У него это банально не укладывалось в голове. -Само собой, - кивает Наташа – не все же тебе быть единственным «своим» в Ваканде? У нас нашлось достаточно… общих тем. -Сэм, что случилось? – раздался с причала встревоженный голос Сары – Я слышу русскую речь, к тебе пришла русская мафия? Уилсон перевел на Баки с Наташей задумчивый взгляд. -Ну, как тебе сказать, - протянул он, когда его сестра появилась в дверном проеме – когда они вместе, боюсь, что да. *** -А потом ты приехала сюда, и..? – продолжал допытываться Сэм. -Да, в Ваканде я разузнала обстановку, какие теперь порядки, законы – я, конечно, не на пятьдесят лет из реальности выпала, но все же успела прошляпить серьезные изменения. -Нет, я не пойму, где тебя носило остальные полгода? Наташа вздохнула. -Я была рядом. Повисает молчание. Слышно, как волны тихонько плещутся о борт, где-то вдалеке затихает гомон подвыпивших соседей. -Ты была… рядом? – глухо переспрашивает Барнс. -Я… я думала, стоит ли мне вообще выходить из тени, - сбивчиво говорит Нат – сначала просто хотела удостовериться, что все в порядке, что Танос побежден, а потом… потом подумала, что у вас… у тебя как раз есть шанс прожить эту жизнь нормально, по-человечески, с нормальными людьми… -Тормозни-ка, - обрывает ее Сэм, пока Баки ошарашено таращится на Романову – ты хочешь сказать, что видела, как этот отмороженный киборг ходит по улицам и пытается уничтожить взглядом всех вокруг, как он очертя голову бросился на первую попавшуюся миссию, лишь бы на время избавиться от этого всего, ты хочешь сказать, что видела, с каким трудом я его выволакивал за шкирку из полуанабиозного состояния и говоришь на полном серьезе, что не хотела мешать его нормальной жизни?! Баки впервые благодарен другу за то, что тот высказал все, что думал. У него бы не получилось лучше. Наташа смотрит в стену, постукивая пальцами по столу. -Подожди, - вдруг что-то вспоминает Сэм – а где вообще ты это все взяла? Маски там, оружие… -У Шерон позаимствовала, - обыденным голосом отвечает Романова. -Ты знала, где Шерон?! -Ну, а от кого она узнала про существование такого заповедного места, как Мадрипур? – фыркает девушка – Когда она сперла ваши со Стивом супергеройские игрушки, я подсказала ей, где можно неплохо спрятаться. Сэм хлопает глазами, а у Баки в голове начинает прорисовываться картинка. -То есть, ты была на Мадрипуре? Тогда, возле контейнеров? Шерон сказала, там какой-то гном потасовку устроил, а сам смылся. -А сами-то, шпалы, - пробурчала Наташа – да, это была я. -И на той площалке, когда Сэм броневик держал – тоже ты? Наташа ухмыльнулась. -Материлась слишком громко? -Даже я услышал, но решил, что показалось, - встрял Уилсон. -Перекрестился бы, - фыркает Наташа. Сэм непонимающе хмурится, а Баки вдруг пробирает смех. Он смеется впервые за долгие годы, ловя на себе офигевший взгляд Сэма и замечая веселые искорки в зеленых глазах Романовой. -Сэм, - хитро щурится она – не хочешь взять реванш? С этими словами Наташа лезет рукой под стол, а спустя несколько секунд извлекает… бутылку водки. -Помнится, в тот раз ты продул. Лицо Сэма сначала каменеет, а затем искажается ужасом. -Нет, - мотает он головой под смех Романовой – нет, нет, нет, я на это не поведусь. А спустя полчаса Уилсон уже спит крепким пьяным сном на маленьком диванчике в рубке, звучно всхрапывая. *** Ночь уже накрыла мягким пологом уставшую за день землю. Теплый ветер, мешающийся с морской свежестью и пряными ароматами лета, тихо шуршал листвой, играл в кронах деревьев. В доме Уилсонов все давно спали крепким сном, утомленные дневным праздником. И только на носу лодки сидели два человека, которым совершенно не хотелось спать. Наташа доверчиво прижалась к его правому боку, положив голову на плечо, и тихонько сопела носом. Барнс осознавал, что он впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему живым. Не промороженным до самых костей. Может быть, с тех самых пор, как он уехал из Бруклина на задержание Золы. -И ты серьезно думала, что я смогу начать нормальную жизнь после всего этого? Наташа повернулась к нему, поднимая изумрудный взгляд. -Я и сейчас так считаю, - негромко сказала она – подумай, у тебя может быть все, как у людей. Я ведь неполноценный лабораторный уродец, который никогда не станет нормальным, и… Баки не дал ей договорить, заткнув осторожным поцелуем. Она серьезно? -То есть, ты хочешь сказать, что я нормальный? – и вновь лицевые мышцы напряглись, пытаясь заново привыкнуть к движению улыбки – Знаешь, если ты еще хоть раз подобную глупость сморозишь, клянусь, ты об этом пожалеешь. Таким ненормальным, как мы, нужно держаться вместе, поскольку порознь мы просто пропадем в этом слишком нормальном мире. Наташа завозилась, поудобнее приваливаясь к его боку. -Я бы, конечно, мог предположить, что ты сама пытаешься соскочить подобным образом, - задумчиво произнес он – но, учитывая тот факт, что здесь ты появилась самостоятельно, думаю, этот вопрос можно исключить. -Дурак, - Романова легонько пихнула его в бок – а еще ты проворонил вот это. Она подняла руку, в которой была практически пустая пачка Беломора. Его пачка. -Это… та самая? – тихо поинтересовалась Наташа – Ты ее хранил? Барнс утвердительно кивнул. -Одна всего осталась… - отметила Романова, заглядывая внутрь – ну что, может… напополам? *** В его пальцах белел фильтр от последней папиросы из той самой пачки «Беломора», с которой когда-то все началось. Началось их общение, началось возвращение его воспоминаний, началась жизнь. Не существование ради убийств и похвалы куратора, ради бесчеловечных миссий и постоянных обнулений. Началась нормальная жизнь, обретшая краски, запахи, вкусы, свет. Наташа уже спала, уткнувшись в его плечо. Рыжая, цвета осенней листвы прядка мягко упала ей на лицо, отчего знаменитая Черная Вдова презабавно наморщила нос, и, тихонько фыркнув во сне, поудобнее примостилась у него на плече. Сначала он ее знал, как Романову – подающую надежды ученицу Красной Комнаты, которую нужно было натаскать до состояния совершенства. Ей предстояло стать опаснейшей советской шпионкой, а его задачей было ее подготовить к этому. Затем, спустя года, он знал ее, как цель - агент Романофф, шестой уровень, ликвидация. Затем роль цели отошла на второй план, оставив просто Романофф – загадочную девушку, которая зачем-то ему помогает. Теперь же у него на плече спала Наташа. Обычная девушка с непростым прошлым. Примерно таким же, как и у него. Да, таким, как они, необходимо держаться вместе, иначе они затеряются в этом огромном мире, потеряют все, потеряют себя. Их взрастила война, и теперь они пытаются освоиться в условиях мира. Небо уже начало окрашиваться в светлые красноватые тона – предвестники скорого рассвета. Им предстоит много чему научиться – хотя бы тому, чтобы красный не вызывал у них обоих ледяные мурашки по спине. Но теперь Джеймс Баки Барнс был точно уверен: они со всем справятся. Вместе.