Булочка и Пшеница

Праздник в честь дня рождения Харли уже заканчивался. Было около трёх часов ночи и почти все были в стельку пьяные, кроме Питера и самого Харли. Ну и Морган, потому что ей семь и она давно спит у себя в кроватке. Стив, Баки и остальные, кого не берет обычный алкоголь, решили бахнуть Асгардского Эля, что был привезён Тором из Нового Асгарда. Питер же просто побоялся чего-то там и не стал его пить, просто наслаждался вкусом шампанского, который ему всё время подливала Наташа. Вообще, ему только девятнадцать и по закону ему нельзя пить, но Наташа сказала, что в странах СНГ совершеннолетие наступает в восемнадцать. Никто не стал с ней спорить на счёт того, что мы немного на разных материках, потому что спорить с Романофф равняется твоей скорой кончине, при чём сначала психологического характера, а затем физического. Харли же просто не пил много, потому что Питер подготовил ему что-то «особенное». Кинер может надеяться на «что-то» интимного характера, но он в этом сомневается, потому что это Питер. А ещё его немного подвыпивший мозг не может понять, садился ли Паркер за весь праздник хоть на минуту. Да и ходил тот вечно красный. Заболел может? Хотя, у него же ускоренный метаболизм и регенерация до такой степени, что если бы он заболел чумой, то она бы уже выветрилась через часов пять. Надо будет спросить. Вообще, Харли только сейчас осознал, что он на самом деле старый. Ему исполнилось сегодня, уже вчера, двадцать четыре года. Теперь Эмили может на всех правах называть его дедом. Его младшей сестре девятнадцать. Как и Питеру. Боже, он растлитель малолетних. И когда это Эмили исполнилось девятнадцать? Это что получается, она уже работает? Недавно же Старку её часы с Дашей Путешественницей отдавал, пока она у себя в розовой кроватке с плюшевым кроликом в обнимку спала. Как так вообще. Взгляд упал на жмурившегося Питера. Что-то ему подсказывало, что он жмуриться от боли. Поэтому он и ринулся к любимому, чуть не столкнув со столика дорогостоящий виски. — Что-то случилось? Ты весь день какой-то красный, — обеспокоенно спросил Харли. Питер резко вскинул голову и немного пьяно улыбнулся. Выпил всё-таки. Или нет? От него асгардским пойлом не пахнет. — Слушай, может я тебе уже сейчас твой подарок подарю, м? — заговорил Питер таким голоском, что у Харли весь градус упал в пах. Понимая, к чему этот голосок и составляя свои предположения, Кинер пошло ухмыльнулся. — Я не против, — видимо это было спусковым крючком, потому что Паркер просто остервенело впился в губы блондина, подталкивая его в сторону гостевых комнат. Харли не понял, когда это они нашли комнату и как они открыли дверь комнаты, но теперь он лежит на спине с сидящим на его бедрах Питером. Кинер хотел было подняться и прижать Паркера к кровати, но почувствовал руку у себя на плече, останавливающую его. — Я сам всё сделаю, папочка, — шально улыбнувшись, Питер спустился на пол колени и начал снимать со старшего штаны и нижнее бельё. После питеровского «папочка» ещё больше захотелось вжать его в матрас и выебать так, чтобы он плакал под ним со своей гиперчувствительностью, но нельзя, потому что Паркер явно что-то задумал. За раздумьями он не заметил, как остался без штанов и остального. Его достоинство уже стояло столбом и было твердым и напряжённым. Пару раз проведя ладонью по стволу, младший проигрался с уздечкой и яичками. Харли хотелось выть и засадить Питеру поглубже поскорее. Затем Питер начал насаживаться ртом на него, миллиметр за миллиметром. Вобрал сначала половину, провел языком по уздечке, поработал головой, втянул щёки так, что у Харли уже сейчас появилось желание кончить. Потом резко, расслабив горло, насладился до конца, сразу начиная работать головой. Руки зачесались собрать волосы шатена в кулак и начать самому делать свой темп, но после того, как он потянулся, чтобы исполнить своё желание, получил лишь слабый, но чувствительный укус за член, руки отправились за голову. Почувствовав, что его горло устало а челюсть уже сводит, Питер выпустил член Кинера из своего прекрасного рта, ещё несколько раз провёл по нему ладонью и опять заглотил его до конца. — Пит… Я скоро… — прохрипел старший, между низкими стонами. И в следующий момент в горло Паркера полилась тёплая жидкость, которую он сразу же проглотил. Младший выпустил плоть изо рта и вытер рот рукой. — Самый прекрасный минет в моей жизни, — с отдышкой произнёс блондин. Питер на это мило улыбнулся, будто бы это не он только что виртуозно отсосал ему. — Осилишь второй раунд? Я готовился, — Питер снова оказался на бедрах Кинера, склоняясь над ним и целуя блондина в шею, паралельно расстегивая рубашку на нём. — Поэтому я не садился весь твой праздник, — поцелуй, — и толком не мог ходить, — снова поцелуй, — и всё это сделала моя суперчувствительность и твой замечательный подарок, папочка, — шептал Питер, словно самый настоящий дьяволёнок. Агрегат Харли постепенно снова крепнул. Питер быстро снял с себя джинсы и нижнее бельё, иногда вздрагивая. Паркер сел спиной к Кинеру, показывая причину маленького количества действий всё это время. Взгляд сразу зацепился за аккуратную пробку металлического цвета, так аппетитно торчащую из дырочки не менее аппетитной задницы. Паркер совершенно порочно повернул голову и голодными глазами посмотрел на Харли. — Хочешь самому вытащить, папочка? — шатен оперся руками о ноги блондина и приподнял ягодицы, повиляв ими. Харли облизнул сухие губы и потянулся за пробкой. Зацепился пальцами за основание и медленно потянул, наблюдая за тем, как растягивается колечко мышц, нехотя выпуская из себя предмет. Из рта младшего вырвался всхлип. Пробка вышла, оставляя за собой тянущую пустоту. Питер повернулся лицом к Харли и приставил его уже вставший ствол к своему колечку мышц и начал медленно насаживаться. Головка вошла легко и Паркер продолжил насаживаться. Медленно и тягуче. Изводя Кинера и раздраконивая себя. — Ниже, ниже, ниже, — почти рычал Харли. Он мог бы сейчас быстрее насадить Паркера на себя, но правила игры сейчас в руках младшего. А потом Питер неожиданно, видимо и для себя, и резко принял в себя член Кинера до конца. Основания. Хлопка кожи о кожу. Шатен запрокинул голову, заломив брови и открыв рот в немом «О», а затем протяжно простонал. Вернув пьяный взгляд на Харли, он повертел бёдрами и заставил плоть внутри него переместиться и нечаянно нашёл ту самую точку. Стон вышел совсем высоким и женским. Питер, оперевшись руками о бёдра Харли, начал медленно двигаться на члене, зажмурившись. Старший же, низко постанывая, положил руки на напряжённые ляжки любимого, пялясь на последнего, как на самое ценное, что есть в его жизни. В принципе, оно так и было, но поразмышлять дальше ему не дал, Паркер, что ускорился и начал прыгать на нём, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. После особенно чувственного «папочка», Харли сорвался и начал остервенело двигать бёдрами, схватив Паркера за бёдра так, что останутся синяки, которые сойдут через час. Питер уже просто не мог держать себя и свалился на грудь Кинера, скуля на одной ноте. Старший принялся шептать что-то грязное своим хриплым и сексуальным голосом на покрасневшее ухо Паркера. Мелко задрожав и сжав плечи Кинера, Питер кончил так, что у него круги перед глазами заплясали, закричав. Следом Харли излился в него. Питер обесиленно скатился с Харли, пытаясь отдышаться. Последний повернулся к Паркеру, любовно оглядывая. — Лучший день рождения, — прошептал он. Питер хрипло рассмеялся.