Булочка и Пшеница

Харли очень любит запах Питера. Просто обожает. Крышу сносит и вместо крыши приходят инстинкты. — Защищать его! — Окружить любовью! — Он только мой! Запах Питера нестандартный. Скорее всего, благодарить надо того паука. Сочное, свежее, наливное яблоко и свежая железная стружка. Да, сочетание странное, но Кинеру очень нравится. Ещё ему очень нравится, когда этот запах яблока и стружки гармонично перемешивается с его запахом горького шоколада и соснового леса. Прям так и хочется стиснуть Омегу в объятиях и вдыхать-вдыхать-вдыхать это необычное, но прекрасное сочетание. В принципе, он так и делает, отчего Питер сильно смущается до сих пор. Харли буквально не выпускает его сначала из кровати на утро после жаркого секса, а потом из объятий весь следующий день. Слишком долго он этого добивался, ему простительно. С недавнего времени запах стружки сменился запахом топлёного молока. И не то, чтобы он растерял свою изюминку. Наоборот, Харли теперь готов весь день его на руках таскать, ведь этот аромат означал только одно — омега беременен и грудное молочко начало в нем вырабатываться. Ещё, знаете, прям будто бы вспоминаете те самые первые годы жизни, когда этот аромат преследовал тебя и твою маму, оставляя хорошие воспоминания, от которых на душе тепло-тепло. И, о Господи, как же прекрасно было зачатие этого ребенка. Всхлипы и стоны, рычание и хлопки. Иногда Харли говорил грязные вещи. Почти всегда Питер вскрикивал имя возлюбленного или то самое «Господи!», хотя атеист. — Ах… Харли! Боже… Хар-р-рли… — стонал он, отчётливо ощущая подступающий узел, явно желающий оказаться внутри него. — Я сейчас… Питер-р-р… — задушенно рычал альфа. — Мх! Внутрь! Внутрь, хочу внутрь! А-а-ах… — желание было исполнено и в разработанный и натруженный вход, истекающий естественной смазкой, буквально ворвался крупный узел, который до сих пор увеличивался. Оба застыли. — Какой же он б-большой… — задушенно прохрипел Питер. — Сейчас пройдёт, дорогой. Ух… Можешь посжиматься? Я знаю, это неприятно, — Питер начал судорожно сжиматься, выдавливая сперму в себя, отчего омега вздрогнул и всхлипнул, — Да-да, вот так, малыш… Харли пытался отвлечь Паркера от тянущей боли внизу поцелуями и метками. Боль понемногу утихала, но всё же она была. — Почему ее так м-много? — продолжая сжиматься до мушек перед глазами Харли, прохрипел осипшим голосом Питер. — Так надо, милый. Специально для того, чтобы гарантировать беременность, — Питер никогда до этого момента не интересовался всей этой половой тематикой, поэтому это все ему вновинку. Даже первая течка прошла только в семнадцать вместо положенных четырнадцати. Спасибо пауку. — Это значит… У нас будет малыш? Что же, через пару недель он ответил сам на свой вопрос, просто пока не знал об этом. Питер начал неосознанно собирать мягкие и теплые вещи, неважно, откуда они и как там появились. Нес все в их с Харли спальню и складывал на кровати. Спрашивал себя «что это было?» только тогда, когда выходил из комнаты. Стал ещё больше замерзать и из толстовок Харли не вылезал. Как следствие — стал ещё тактильнее, чем раньше. И не то, чтобы Харли и остальные были против. Он мог просто подойти к Наташе и подлезть под руку, пока та читает очередной роман. Та только устраивается поудобнее. Мог попросить обнять его Тони, пока тот мастерил что-то. Старк никогда не откзывал. Подходил к Ванде и обнимал. Девушка обнимала в ответ и втихушку магией согревала парня. Ну и, конечно же, не вылезал из-под рук Кинера. Все давно заметили изменения в запахе и поведение Питера и поняли, что он ждёт малыша, а вот он сам нет. Он понимал, что с ним творится что-то странное, но думал, что скоро пройдет, это просто весна. Он всегда вел себя странно весной после укуса паука. В один прекрасный день Наташа вручила ему тест на беременность. Она-то понимала, что Питер ничего не понимает и помогает ему исправить это. Сказала, что с ним нужно делать и что нужно делать, если тест показал положительный. Через час вышел заплаканный Питер с тестом с двумя полосками. — Ты чего плачешь? — спросила она, прекрасно зная ответ. Наташа усадила Омегу на диван и дала стакан недавно набранной воды. — Я-я беременен. — Это я поняла. Что в этом плохого? — мягко спросила женщина, садясь рядом с парнем. — Как рассказать о-об этом Харли? В-вдруг не примет?.. — сейчас Питер был вновь похож на шестнадцатилетнюю версию себя. Растерянный, неуверенный в себе в страшной, по его мнению, ситуации. — Ничего никому рассказывать не надо, — на непонимающий взгляд она ответила, — Все уже и так в курсе того, что ты под сердцем растишь ребенка. Ты же замечал в себе изменения, верно? — нежно улыбнулась она. — Я-я думал, что это все весна… Женщина хихикнула. — А как же Человек-Паук? На этом моя карьера супергероя окончилась? — Нет, что ты. Посидишь на одном месте год-полтора и продолжай по крышам скакать, — просто ответила Романофф. Питер успокоился.

***

Послышался грохот, а затем вскрик. — Питер? Все в порядке? — взволнованно оказался рядом с парнем Харли. — Н-нет! Я, кажется, рожаю… — Кинер побледнел и замельтешил, вызывая через Пятницу санитаров и акушеров. Через пару минут Паркер и Кинер оказались в родильном отделении, где в палату забрали первого, а второго оставили жутко волноваться и слушать маты и крики возлюбленного. — Бля-я-ять! — на все здание разносился крик рожающего. Вскоре собрались и остальные. Все жутко волновались, нервозность в помещении можно было брать ложкой. Тони и Харли даже понадобилась валерьянка. Ванде тоже.

***

— Отец ребенка может войти, — вышел из палаты явно потрёпанный врач. Неудивительно, наверняка было сложно принимать роды у Человека-паука-тире-суперсильного-омеги. Харли в считанные миллисекунды оказался рядом с сильно уставшим, но таким счастливым с ребенком на руках, Питером. Последний поднял красные глаза и слабыми руками передал Харли маленький свёрток. Кинер принял крохотное чудо трясущимися руками и посмотрел заплывшим из-за слез взглядом на сопящее личико. Блондин смотрел на маленькую девочку, новую жизнь, которую буквально дал Питер, его Омега, десять минут назад, и не мог оторваться. Малышку вскоре забрали врачи на обследование, а паре дали пару минут на уединение перед отдыхом омеги. Только врач со свертком вышел, Харли аккуратно обнял своего возлюбленного за талию и чувственно прошептал. — Я так тебя люблю. Питер погладил его по голове и прошептал в ответ охрипшим голосом. — Я тебя тоже.