̶n̶o̶n̶e̶m̶o̶

Billie Eilish — Therefore I Am

Девушка из ниоткуда

      Девушка пришла из ниоткуда в один из весенних дней. Знаете эти дни, когда на улице восемнадцать градусов, ни холодно, ни жарко, ни душно, ни свежо, солнца на небе будто нет, но и облаков тоже. Этот день пришёл из ниоткуда, будто его никто не ждал, потому что о нём все забыли: никаких событий и важных планов, но, когда решаешь просто валяться, вспоминаешь, что нужно сделать что-то там, доделать что-то тут, чуть-чуть подправить здесь, завести связь и диалог во-о-он с тем.       День состоит из мелочей. А мелочи хоть и являются в книгах важной деталью, в жизни о них все забывают, а Бог, Дьявол и счастье в мелочах, ведь так?       Но ни одна деталь не откладывается в памяти: ни что ты ел на завтрак, ни в какой одежде ты выходил из дома, ни с кем говорил, и ни о чём вы именно говорили. Этот день пролетает мимо, также как проходят люди на улице в час пик. Каждое лицо кажется отдалённо знакомым, но и абсолютно точно неизвестным. Мимо нас в такие дни проходят множество никого ни в чём ниоткуда и в никуда. И смысл запоминать их всех отпадает. Даже, если спросят: «Ты же с ней здоровался? Недавно вот. Она же красивая?», ты ничего не найдёшься ответить, кроме: «Да, здоровался. Припоминаю… Вроде…». Ведь, какая именно из них, да и вроде ты даже не выходил из дома или выходил? Тогда только бегал в магазин и на мусорку? Не мог же я пропустить красотку! Или мог?       Таких людей, как туч. Миллиарды проносятся на скоростных тачках, как звёзды в августе. Меняются как танцовщицы под виски и музыку. В тумане чувств и эмоций. За пьяными глазами их не разглядеть, но нужно только попытаться. Либо поверить, что она та самая. Файв не верил, поэтому даже не пытался разлепить веки, когда девушки сменялись, дни уходили, не пытаясь запомниться чем-то. Но он оставлял зарубки и волновался, когда их не оказывалось, а утро пришло неожиданно. Время было главным врагом с детства. Главной его силой, кроме памяти и ума. Ни другом и ни близким, но врагов он держал рядом с собой всегда.       Знаете эти дни же, да? Такие дни все забывают мимолётно, будто и не было их. Хотят забыть, чтобы их жизнь казалась наполненной и вечно цветущей яркими красками. Чтобы их жизнь не была никакой. Файв таким не был. Целых сорок пять лет он провёл в таких днях, но ни один из них не забыл. Помнил запах, пепельный туман, смутное дневное небо без солнца и ночь без луны. Серые тучи, тянувшиеся настолько равномерно по пустынной пустыне разрушенного мира, что застилали всё от южного горизонта до северного. Его вселенная кружилась в глазах вокруг сломанными статуями современности. Титанами небоскрёбов, которые были легко свергнуты природой. Одинаковые пейзажи, не отличавшиеся деталями, но Файв всегда мог ориентировать по еле заметным отличиям.       Файв на подкорке знал, что в мелочах жизнь.       А она пришла из ниоткуда. Когда она вошла, Пого не поздоровался, дверь не хлопнула. Не то чтобы в их семье все вежливы и придерживают её перед входящим. Кажется, никто бы её даже перед носом не удержал. Знаете таких незаметных тихонь, на которых и сесть можно? Нельзя было сказать приходила ли она вообще. Но не могла же она быть здесь всегда. Или её вообще не было? Знаете такой тип людей? Может, это и не человек был? Торшер или мусорный пакет, что-то вроде пальто на вешалке. Ветер прошёлся где-то, задел листы бумаги, взлетевшие, шуршащие, будто шёпотом что-то сказавшие. Знаете же, когда не спать два дня, можно увидеть тень за дверью, которая движется. Это же не значит, что она существует.       Файв и правда не спал долго. Но он же отличает человека от шкафа. Все сорок пять лет искал человеческие черты в обломках. Такой, как он, не в состоянии спутать. Такой, как он, в полной готовности двадцать четыре на семь заметить чьё-то движение. Следит за засадой, потому что сам наёмный убийца. Но, может, от неё настолько не веяло опасностью, движением или жизнью, что легко спутать с неживым? Легко забыть или не заметить. А, может, у Файв развилась паранойя? Может, ему просто показалось, что кто-то был, потому что ему этого хотелось? Вроде воображаемого друга. Вроде Долорес. Девушка из ниоткуда была всего лишь никем?       Если она и правда пришла с кем-то, то точно не с Файв. С Клаусом, вроде. Или Беном. Вроде призрака, который вился около этих двоих, проявляясь время от времени. Никто не услышал чья она знакомая, если её представляли, а, может, все прослушали просто-напросто. Может, она вообще была подругой Вани, хотя они мало разговаривали. Первым к ней привязался Клаус. Или Бен. И если она была, то это была не последняя встреча с ней. А, может, и не первая. Но таких дней из ниоткуда стало больше. Или девушки из ниоткуда стало больше в их доме. Может, пока она не приходила, все просто не запоминали эти дни? Или, все их забывали, как раз потому что она раньше приходила чаще?       Файв не уверен, что Клаус близок с ней. Он всегда забывает её имя, приходится напоминать точную дату её прошлого визита, что они ели и о чём говорили. Точнее о чём говорили Харгривзы, а не она. Бен всегда вспоминает первым, и Клаус сразу начинает знать о ней всё или всё, что помнит Бен. Файв не уверен, что он не просто повторял слова Бена. Во что она была одета («что-то простое, да? Не люблю такое, вообще не выделяющее, без своей изюминки, показывающей характер…»), где стояла («где-то во-о-он там, в углу? А! Нет. Вроде за мной с правой стороны… или с левой?..»), но после заявляет, что та «определённо точно молчала». Но Файв же помнит, что её губы шевелились. Её губы он никогда не забудет после одного такого дня.       Файв не уверен, что Бен близок с ней. Призракам сложно заводить знакомства, но тогда это объясняет, что она не живая. Может, призрак, который достаёт Клауса, чтобы он проявлял её. Чтобы она завела друзей, как последнее желание. Но она же не светилась голубым. Файв бы точно запомнил. Он любит синий. Свечение бы точно было запоминающимся. Потому, может, он не помнил, как в точности выглядела она и была ли вообще. Её видели все, скорее просто не обращали внимания. Из-за чего Файв всё больше думал, что спятил. Заставляло успокаиваться то, что Бен всё чаще отвечал ей. Или не ей, а какому-нибудь призраку всё-таки? Ведь, что она спрашивала? Что она отвечала? Выглядела ли как-то? Или была прозрачна? Файв помнил только, что губы были мягкими. Как у всех, впрочем. Возможно, поэтому Файв решительно был уверен, что она существует, ведь его уже давно никто не целовал.       Всё было в один весенний день. После пары раз, когда Файв вспоминал, что видел её где-то, он начал вести дневник и точно сделал пометку об этом дне. На первой странице Файв, как настоящий профессионал, расположил анкету-досье. Кроме его записей, после каждой из которых стояло двоеточие и больше ничего, был вклеен в пазухи календарь на один год с парой обведённых дат — в те дни он вроде видел её. Последняя из них была семёрка в красном жирном, насколько позволяли ближайшие цифры, кружке. Через ещё одну страницу с небольшой пометкой какого-то там дня, начинался абзац со свежей краской и неаккуратными буквами, выходившими из-под ручки Файв:       «7 апреля. Девушка из ниоткуда пришла снова. Пока вокруг стола мы собрались на чашку кофе, она стояла рядом и массажировала Ване голову. Я сейчас всё записываю в дневник, чтобы собрать информацию о ней. В этот момент я уверен, что она существует, потому что вижу её. Она говорит, что Ваня красиво играла на скрипке. Ваня молчит. Клаус передаёт слова от Бена, что ему тоже понравилось. Ваня говорит, что играла только на закрытой репетиции, ругает Бена, что нельзя подглядывать в комнаты. Не могла же она забыть, как играла для них. Как они пробрались и остались незаметными на закрытой репетиции или в её комнате? Может, она пригласила её к себе, но забыла?»       А потом Файв услышал хихиканье за спиной и почувствовал руки на голове.       — Что ты там постоянно пишешь, малыш? — она заглядывает за плечо. — Автобиограф семьи?       — Не трогай меня! — Файв откидывает её руку, ударом и быстро закрывает дневник.       Файв ненавидит, когда его считают маленьким, и прикосновения. Они напоминают ему о чём-то.       — Ладно, ладно, — она уходит так просто, не обидевшись даже.       И не попросив прощения. Файв ненавидит, когда не просят прощения и портят причёску, поэтому перемещается к ней и дёргает за волосы, наматывая их на кулак. Из-за этого он не записал какой длины и цвета они были.       — Ей! Отпусти, иначе тебе не поздоровится!       — И что ты сделаешь? — девушка замахивается, но он перехватывает удар.       — Вот что, — она держит его руку и целует в щёку. — Ещё раз так сделаешь, я снова поцелую тебя.       — Бен передаёт, что тоже поцелует тебя, Номер Пять.       «Девушка из ниоткуда не имеет манер. Дерётся губами. Бесстыдно целует первого встречного. Угрожает. Обратила Бена против меня. Я хотел дописать диалог, перемещаясь в комнату, но эта малявка так взбесила меня, что у меня нет слов…»       После этого дня Файв не забывал о гостье, только её имя вылетело из головы из-за злости на неё. Клаус всегда отнекивался от вопроса, говорил, что Бен не с ним, а сам он не сможет вспомнить: «Этот придурок снова зависает». Шутку Файв не оценил, успокаивая его: «Когда-нибудь в бэд-трипе и ты сможешь», а потом ругался «всё равно ни на что не способен. Как и твой мозг. Он и так превратился в желе. Ничего кроме соплей не вытекает».       У девушки из ниоткуда появился черновой вариант дома в один из дней. Его Файв в её досье на первой странице записал карандашом. День был снова никаким, ничем не запоминающимся. До этого Файв неделю читал об улучшении памяти. Все советы из книг ему показались бредовыми из серии «пытайтесь запомнить и запомните». «Не грешите и непогрешимы будете», — Файв закатил глаза, цыкая. Поэтому снова всё записал. Но он начинал всё чаще забывать о ней, до того момента, как он вышел в холл и снова наткнулся на неё. Уголки её губ также гаденько поднимались в улыбке. Это было спусковым крючком, чтобы рвануть за дневником и испортить ради своего перфекционизма ещё одну страницу.       «15 апреля. Девушка из ниоткуда пришла снова. Теперь она не из ниоткуда. Я спросил о её родине. Она сказала в шутку, что с Плутона. Бен пошутил, что с Персефоны. Девушка поправила на Харон. Бен согласился, сказав, что спутник лучше астероида. Бен всегда разбирался лучше меня в астрономии. Возможно, она из места, связанного с Плутоном. Может, она с полюса, где также холодно.       Клаус сидел за барной стойкой и пил то, что она наливала ему: «Так лучше забыться». Она сказала это и налила ещё один стакан для меня. Из вежливости я принял. Как старший, должен подавать пример. Первый тост она подняла за день рождения Этьенна Жоффруа Сент-Илера, зоолога в теме инволюции. Я не понял почему именно его день рождения она решила праздновать, но чокнулся стаканом с ней и Клаусом.       Потом она решила перейти на день рождения Леонардо да Винчи. Два тоста шли без передышки, а после она решила всё-таки сделать паузу, сказав его фразой «Глаза и уши, охочие до чужих секретов, всегда найдутся». Я попытался не обращать внимания на её слова, точнее слова художника из её уст, выпивая, но дальше сразу последовало продолжение её мысли «Да разве тайну долго убережешь, коли мирская молва, что морская волна, все выплескивает наружу». Я поперхнулся, наблюдая за движением её губ. После слов уголки поднялись, а язык прошёлся влажным движением от края до края, сверху и снизу.       Мы выпили снова и снова. Каждый раз она находила новый тост: «Всякая жизнь, хорошо прожитая, есть долгая жизнь», «Подобно тому как хорошо прожитый день приносит счастливый сон, так и хорошо прожитая жизнь влечет за собой счастливую смерть». Клаус, кажется, уже лежит на стойке. А я? Я уже сплю?..»       Файв на следующий день проснулся на барной стойке вместе с Клаусом. На лице у мальчика отпечатались синие чернила, а волосы примялись, будто кто-то решительно воздвигал хаос из них, оставляя в самом ужасном первозданном состоянии. Но это его не колыхало, он рванул с дневником, как маленький с новой игрушкой, в библиотеку, хлопая дверью и запираясь с маниакальной улыбкой, будто знал самый страшный секрет взрослых. За него ему не то что целый пакет конфет полагается, возможно, целая фабрика по производству игр.       «16 апреля. Я и правда из-за алкоголя забыл её имя снова. Возможно, даже забыл спросить. Но я перечитал все записи и порылся в учебниках. В тот день она говорила больше обычного. Знала ли она, что я веду за ней запись? Адресовала ли она эти слова мне? Может, пыталась напоить и думала, что я не запомню, и никто не запомнит её слова? В любом случае, я составил список вещей, о которых она думает, пока пьяна:       1. Плутон и его спутники. Царство мёртвых в древних мифологиях (?).       Увлекается ли она именно астрономией или же греческой и римской мифологией (не уверен). Почему она с Плутона? С планеты или из царства мёртвых? Как она может быть с планеты, я не знаю, но это звучит более возможно, чем из подземного мира, коим управляет Плутон (древнеримская мифология), жена его Персефона (древнегреческая мифология) и Харон (снова греческая), проводник в царство мёртвых. Бред с какой стороны ни подойди. Возможно, это какие-то шутки между Беном и ней о мёртвых. Я не сильно разбирался, потому что всё-таки это бред и шутка, я таким не занимаюсь.       2. Тайна, о которой все узнают.       Она хранит тайну. Это более, чем логично. Но стоит ли она того, чтобы её раскрывали? Люди часто набивают себе цену жалкими секретами по типу «я ставлю свой стакан всегда слева, хотя я правша. Никому не говори, что я такая ужасная». Тем более у всех же есть свои скелеты в шкафу. Меня ничем не удивишь.       Файв задумался о работе киллера, о которой мало распространялся кому-то, не то что семье, и продолжил.       3. Смерть и жизнь.       На самом деле, чем дольше пишу об этом и размышляю, тем больше понимаю, какая она обычная и непримечательная. Рассуждает о жизни и смерти, как и все псевдофилософы. Она конечно ссылается на философа Леонардо да Винчи, но использует только цитаты. И то — как тосты.       Возможно, она и правда не стоит дальнейшего наблюдения?       И это было бы ужасно, потому что превратило бы его предыдущие и последующие дни в ничто и скуку. Но Файв цинично взглянул на всё написанное и оскалился — ничего более бредового он ещё не рассматривал. Ничего более бредового не исследовал и не читал. Ему вдруг стало отвратительно от себя самого — занимается сингулярной хуйнёй на полном серьёзе. Ищет какие-то доказательства существования девчонки, хотя и так ясно, что она есть и будет.       Вывод: я зря тратил время на ведение дневника и расследования. Она просто была не слишком интересна, и моё сознание поняло это сразу без меня.       P.S. Харон, спутник Плутона, хотели назвать Персефоной. Это жена Бога Плутона (точнее Аида из римской мифологии, которую слизали у греков).       P.S.S. Инволю́ция (от лат. involutio — свёртывание) — редукция или утрата в процессе эволюции отдельных органов или их функций.       Зачем она вспомнила об этом —  загадка, как и всё остальное. Но всё оказалось таким дешёвым шоу, что одно слово, которое я не знал, не имеет смысл.»       Расследование прекратилось на следующий месяц, потому что дневник пропал. И девушка тоже. И Файв не имел никакой радости заниматься им. Он вдруг понял, что был загнан в угол иллюзией таинственности. Дневник явно не просто пропал, а был закинут далеко и надолго. «С глаз долой и похуй», — так было решено им и свыше. Но новая запись появилась всё равно. Поздно для продолжения, но Файв был перфекционистом, поэтому решил, что добавить её стоит.       «19 июля. Дневник я нашел слишком поздно, потому что девушка с Плутона не приходила три месяца. Когда Клаус зашёл с ней в мою комнату, и я увидел её, то понял, что нужно было что-то сделать. Поэтому я спровадил их с их вопросом: «Есть ли у тебя лопата?» из моей комнаты, но что хотел — не вспомнил. Я для приличия, делая вид, что ищу лопату, порылся потом в шкафах и нашёл дневник. Чтобы найти причину встретиться с ней и расставить все точки над I, я иду в магазин за лопатой.       P.S. Пого сказал, что лопату он дал им сам. Клаус в земле пришёл под утро один. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось продолжать весь этот цирк абсурда.       P.S.S. Возможно стоит? Оставлю дневник на столе. Мало ли», — в надежде на интересное продолжение (хотя бы что-то интересное в его жизни) дописал он

***

      Когда пришло время Рождества, Файв решил сделать капитальную уборку. Он поднимал паровозики и машинки, книжку, обтирал и снова клал на чистый стол. Но после эта книжка привлекла его внимание. Она лежала тут давно, но он не знал, почему её не дочитал и не убрал на место, поэтому открыл на закладке и вспомнил о своём расследовании. Тянуть время дальше было невозможно. Забрасывать дела было не в его привычках. Покончить с этим было необходимо. Зайдя в комнату Клауса, он спросил: «Почему бы девушке с Плутона не присоединится к нам на рождественский ужин?». Клаус передал, что: «Бен говорит, что она хочет, чтобы нам запомнился этот вечер». Файв вышел, хлопая дверью, а ему вдогонку послышалось: «О ком вы?»       «23 декабря. Чёртова девчонка с Плутона пропала в никуда. Бен сказал, что Девушка с Плутона не любит ни холод, ни жару, ни дождь, ни снег. Я пометил первое апреля в календаре для возобновления поисков.»       В досье карандашом появились записи.       «Откуда: с Плутона.       Любит: философствовать, казаться умной, трогать, целовать.       Не любит: плохую погоду.»       А к закреплённому календарю за прошедший год с отмеченными датами прибавился новый с обведённым красным маркером первым апреля.