Несуществующая жизнь

21.11.2019

             После нашей встречи с Ангелиной тем августским вечером наши дела с ней снова пошли на лад. Та встреча была будто бы подготовлена нам заранее судьбой, потому что без неё я бы продолжал и дальше верить в выдуманные самим собой заблуждения, связанные с нами и нашими отношениями, а затем падать духом из-за этих самых заблуждений и выплескивать накопившиеся негативные эмоции на невинных и невиноватных ни в чём людей. Хотя, если так подумать, то для того, чтобы это осознать и больше не совершать подобных ошибок, мне пришлось пережить и прочувствовать всё самому. Есть поговорка: «Умный человек учиться на чужих ошибках, а дурак даже на своих ничему не может научиться». Но в этом случае она не работает; тебе могут сколько угодно давать дельные советы по поводу отношений, их счастья, несчастья, но ты не сможешь к ним прислушаться до тех пор, пока на своей шкуре не ощутишь всю суть этой пословицы.       У меня начали вырабатываться черты прагматичного человека, но на данный момент они всё ещё в инкубационном периоде. Я стал верить только тому, что подтвердил собственноручно на практике, хотя иногда теоретические вещи всё равно завоёвывали моё доверие, наверное по той причине, что они были неоспоримыми. Хочу закончить со своими философскими мыслями и перейти к рассказу некоторых событий, которые прошли в период после августской встречи и до сегодняшнего дня.

02.09.2019

      В это неприятное утро я проснулся после своего абсурдного кошмара. Пускай изначально мне это утро таким и не казалось, но когда я провёл привычную для меня теперь процедуру — просмотр времени через зеркало, то вся горечь от увиденного пронзила меня насквозь, потому что было второе сентября. Вот только расстроился я слегка ошибочно, ибо не сразу увидел день недели, что сегодня понедельник. Я сначала подумал, что сегодня один из самых серых дней в году — это не первое сентября, когда на линейке все рады и не рады одновременно видеть знакомые и нет лица, но и не третье сентября, когда плевать какой день, потому что знаменитая песня Михаила Шуфутинского покрывала абсолютно всё в этот день. А второе сентября — это первый рабочий день, день между первым и третьим сентября, день, в который ничего не происходит и ничего особенного в нём нет. Но я всё-таки обратил внимание на день недели и понял, раз вчера было воскресенье, то это значит, что сегодня будет линейка. Меня это немного утешило.              Но я не могу сказать, что чувство, будто мне кто-то в душу нагадил, исчезло. Я надеялся, что после такой насыщенной ночи, что была наполнена кошмарами разного рода, смогу нормально отдохнуть. Но не тут-то было, чёрт бы побрал этот сюр. Я мало того, что проснулся в ужасном самочувствии — глаза были покрасневшими, лицо помятым, синяки набухшими, во рту очень неприятный привкус, а всё тело замлело так, будто я целую вечность лежал в самой неудобной из всевозможных поз. Я, конечно, мог бы просто не пойти на эту линейку, но тогда мои родители по очереди устроили бы мне выговор в стиле сталинского. Я говорил, что у меня в семье действует политика «Не трожь и не будешь тронутым», но тут до них бы дошла жалоба от классного руководителя, а мои родители их не любят особенно сильно, потому что считают это лишней морокой, которую запросто можно избежать. И чёрт, видимо от таких норм в семье я стал тоже согласен с этим и поэтому предпочёл идти на многократно проклятую линейку, несмотря на своё несносное состояние.       Раз уж это линейка, то я оделся по деловому. Ну, как по деловому, просто надел праздничную рубашку (классическая тёмно-синяя рубашка, которую мой дядя даже назвал «офицерской»), а низ остался неизменным — чёрные узкие брюки и какие-нибудь кроссовки. Дома впервые никого не было в день когда проходит линейка. Было даже непривычно, потому что обычно меня провожали со словами: «А ведь совсем недавно, кажется, ты только в первый класс пошёл...». Вроде бы и хорошо, что никого нет дома, ведь я не услышу эту раздражающую фразу вновь, а вроде бы и как-то пусто на душе. Я смирился с положением, спокойно обулся и, ничего, кроме телефона, не взяв с собой, отправился на линейку.       На улице уже кричала музыка, в школу толпами шли школьники разных возрастов с букетами цветов, с коробками конфет, большинство нарядные (наряднее, чем я), девочки в чёрно-белых платьях, чёрных колготках и... кроссовках? Да, образ оканчивается вот такой вот нотой. Ну, а что поделаешь, если время сейчас такое, да и мне кажется это вполне эстетичным, как и многим остальным, полагаю, потому что мы одного поколения. А вот все парни одевались, как хотели, конкретного ничего выделить нельзя. Кто в обманке и брюках, кто в смокинге, кто в повседневной рубашке.       Я через силу позавтракал кусочком осетинского пирога с кофе, поэтому чувствовал лёгкую тошноту, которая давала о себе знать из-за чувства волнения. Я сам не понимал, из-за чего я волнуюсь, вроде бы простая линейка, а ощущение параноидального страха почему-то присутствовало.       Я вышел на улицу и стал глубоко дышать, вдыхая в себя свежий воздух, который смешался с запахом недавно скошенной зелени. Немного позанимавшись дыхательной гимнастикой, мне стало легче. Я не спеша пошёл в школу и смотрел в разные стороны в надежде заметить что-то новое или интересное, однако всё было по-старому. Трава была зелёная, деревья с густой листвой, погода была замечательная — ни одной тучки, сплошная синева неба и пекучее для начала сентября солнце.       По дороге я встретил Даниеле и Матвея, которые шли пафосной быстрой походкой в школу. Мне ничего даже не пришлось желать, ибо они сами меня заметили, а Матвей, видимо от радости, закричал на пол квартала: — АЛЕКСЕ-Е-Е-ЕЙ! - радостно кричал и махал руками Матвей. — Лёха! - добавился к ликованиям Даниеле.       Я немного ускорил шаг, чтобы не заставлять их ждать, и подошёл изначально к Матвею, чтобы подать руку. Матвей — это был парень со смуглой кожей, смесью монгольских и бразильских черт во внешности, выпуклые, но узкие глаза, слегка кривой и достаточно большой нос, толстые губы, небритые девстенные усики и достаточно упругие для парня щёки; высокий ростом, почти как я (а я самый высокий в классе), со спортивным телосложением. В общем, лицо у него было далеко не такое плоское, как у Даниеле.       Мы обменялись мужскими любезностями, тем самым показав, как мы рады друг друга видеть. Мы, довольные друг другом, с улыбкой до ушей пошли на линейку. Пришли мы, судя по всему, самые последние, потому что все уже стояли в ожидании ежегодной торжественной речи и «поздравлений» учеников с новым учебным годом. Событие, конечно, далеко не самое приятное, учитывая с какой, из года в год, ехидной мордой произносит поздравительную речь завуч, и с каким безразличием на всё происходящее будет реагировать директор.       Я, честно говоря, уже что-то начал скучать, потому что все парни хвастались друг перед другом, кто как провёл лето, и соревновались чьи каникулы были круче. У меня абсолютно ничего интересного за лето не произошло, поэтому мне и рассказать им нечего. Но, вдруг из-за своей спины, я услышал приятный и знакомый мне голос, который произнёс: — Лёша!       Это был голос Ангелины, которая была, судя по тону, очень рада меня видеть. Я повернулся к ней. Она была одета в розовую рубашку пастельного оттенка, чёрную миди-юбку, которая плотно облегала её тело и на ногах были чёрные оксфорды. Она широко расставила руки, дабы обнять. Я, естественно, подошёл к ней вплотную и обнял. Мы простояли в объятиях пару секунд, но этого было вполне достаточно. Глаза у Ангелины как обычно блестели подобно двум звёздам, а линзы только усиливали этот эффект. Улыбка её полностью передавала то тепло, которое она ощущала.       Когда я повернулся, то увидел удивлённый взгляд абсолютно всех парней-одноклассников. Смотрели они на нас так, как будто не своих одноклассников увидели, а приведения. Нет, серьёзно, тому, что мы обнялись, они удивились так, что у Матвея даже челюсть отвисла. Даниеле же просто стоял с поднятой бровью. Артур — очень так неплохо упитанный парень, постоянно ходящий с короткой причёской, одевающийся всегда полуофициально, как сейчас например: чёрная обтягивающая рубашка, чёрные брюки и чёрные классические туфли; со слегка выпуклыми голубыми глазами, пухлым, как слива, лицом, округлым коротким носом и тупым подбородком. Ему уже давно нравится Ангелина, он пытается постоянно как-то получить её внимание: то шоколадку подарит, то даже цветы принесёт, то ещё что-нибудь, но вот Ангелина на это очень нейтрально реагировала, поэтому у него не получилось полноценно завести с ней хоть какие-то отношения. Поэтому он и смотрел на нас с особенным удивлением, в котором прослеживались нотки какой-то завистливой обиды и ревности. Я на это реагировал с пониманием, а потому делал вид, что никак не реагирую.       Ангелина отошла к девочкам. И тут ко мне резко подбегает Даша из параллельного класса и тоже объятиями. Она почти идентично с Ангелиной произнесла моё имя, прижалась ко мне крепко и начала потирать руки о мою спину. Я же её лишь слегка приобнял, потому что был очень приятно удивлён, что мне настолько рады видеть, да ещё и девушки.       Однако, юмор в этой ситуации тоже есть. Артур, о котором я рассказал выше, тоже общался с Дашей и более успешно, нежели с Ангелиной, возможно, Даша ему тоже нравилась. И когда он увидел, что ещё и Даша налетела на меня с объятиями, то для него это был упреждающий удар. В его глазах можно было увидеть, как за одну минуту я разрушил все его любовные мечты и стремления. Я не был каким-то Ловеласом, Казановой или Дон Жуаном, я был совсем далёким от этих образов, просто как-то так вышло, что я умудрился завязать хорошие отношения с девушками, которые ему симпатичны. Для него это в некой степени двойной любовный треугольник.       Радушные приветствия меня после летнего разрыва на этом окончились. Как говорится — хорошего понемногу.       После всего этого я решил встать в сторонку и постоять в уединении. Пускай и было шумно, но я всё равно улетел в свои мысли. Задумался о том: что происходит, что я вижу, как время прыгает, что всё походит на какой-то сюр, а не на жизнь. Создаётся сильное впечатление, что жизнь, которую я проживаю — это несуществующая жизнь.       Я стоял и витал в своих мыслях долго, однако, когда пришёл в себя, то заметил, что рот у абсолютно всех закрыт, но этот шум линейки всё равно продолжается. Внезапно появилось ощущение, будто на мою грудную клетку давит что-то очень тяжёлое и не даёт не то, чтобы что-то сказать, но и дышать. Ноги онемели так, что я не мог и с места сдвинуться. Я хотел подойти хоть к кому-то и сказать хоть что-нибудь, лишь бы прекратить всё это, но чем больше я усилий прикладывал, тем больший вес давил на грудь, тем сильнее ноги мои немели. Люди начали постепенно исчезать из поля моего зрения. Буквально пара секунд, и вся территория школы опустела, будто здесь никого и не было. Аппаратура для мероприятия и проведения линейки точно также без следов исчезла. Гладкий асфальт, разложенный здесь прямоугольными плитами, остался здесь наедине со мной. Следующим, что начало меняться стала листва деревьев. Сейчас же самое-самое начало осени, а уже листья начали желтеть, темнеть, где-то становится оранжевыми, где-то золотыми, где-то красными. Меняли свой окрас листья различных деревьев плавно, но шустро — примерно пятнадцать секунд и ни одного зелёного листа не осталось ни на одном дереве. Последним, что поменялось перед тем, как я вышел из этого отвратительного состояния, было время суток — утро бегло превратилось в вечер, а точнее в уже вечерний закат солнца. Как только небо стало цвета индиго из-за заходящего за моей спиной солнца, то возможность говорить, дышать и ходить ко мне вернулись. Вернулись так резко, что я даже на коленки упал от внезапности.       Нигде никого не было. Картина на самом деле сама по себе жуткая — буквально одну минуту назад здесь все стояли на школьной линейке в ожидании праздничной речи, а теперь я стою здесь один, вечером, с резко принявшей осенний облик листвой и быстро повечеревшим небом. Я искренне хотел узнать, что произошло и почему, но это не представлялось возможным, поэтому я не видел лучшего варианта, кроме как пойти домой. Благо, что всё, что я взял с собой осталось при мне и на своих местах.       Домой я не шёл, а практически бежал. Дозу адреналина я получил очень неплохую — энергию я чувствовал даже кончиком задницы. Дул прохладный и сильный осенний ветер из-за которого падшие листья кружились вокруг меня гармоничным танцем. Этот фестиваль огненных красок перед моими глазами так впечатлял меня, что я бежал только быстрее. На небе красивый закат, в его фиолетовом цвете, если присмотреться, можно было увидеть первые звёзды, вокруг меня и следом за мной листья порхают — какой-то сказочный пейзаж выходит, но мне это несомненно нравится. Вся эта красота природы закончилась как раз тогда, когда я уже прибежал к подъезду, а так как дорога от школы до дома небольшая, то я за две минуты добежал до него.       Зайдя в квартиру, я понял, что дома никого нету, так как ничьей обуви в парадной гостиной не стояло. Явление для меня неудивительное, поэтому на нём я зацикливаться не стал. Я разулся и побежал первым делом к зеркалу, смотреть на дату и время. Я достал телефон и показал экран зеркалу. Я осознал, что очередной раз прыгнул во времени, потому что было уже не второе сентября, а десятое октября и восемь вечера.       В следующем промежутке времени, что мне удалось целостно и последовательно пожить и произошли следующие события, о которых я бы хотел рассказать.

21.10.2019

      Была уже поздняя ночь. Настолько поздняя, что даже фонари на улице уже не горели. Я лежал в своей кровати и размышлял обо всём, что произошло из-за моего паршивого и глупого юношеского разума. Насколько много вещей из-за собственной несуразности я натворил, о которых я жалею и, скорее всего, буду жалеть и дальше.       Начнём с того, что моё общение с Дашей было утеряно. Мой моральный упадок, показательно негативное отношение практически ко всему довели до того, что мы полностью перестали общаться. Наша дружба продлилась недолго, это тот редкий случай, когда дружбу действительно можно назвать дружбой. За эти четыре с половиной месяца, как мы были с ней в хороших отношениях, я прочувствовал огромное множество положительных эмоций, прожил потрясающие моменты в своей жизни, когда мог чувствовать себя так хорошо. К сожалению, к такой розовой жизни я приелся, тем самым показав одно из худших людских качеств — когда имеешь, то не ценишь, а когда теряешь, то плачешь. После нашего последнего разговора с ней, который расставил все точки над «и», я неоднократно испытывал жуску, вновь и вновь перечитывал наши диалоги, чтобы досконально изучить все свои ошибки, которые я допустил за время нашего общения, чтобы не совершить их снова. Если я скажу, что смирился и просто забуду про Дашу, то я совру. Она очень плотно засела в моём разуме, как хороший и добрый человек; настолько плотно, что мне кажется, что я до самой смерти буду помнить и порой видеть перед собой её: чёрные, как беззвёздное ночное небо, волосы и чёрные, как агат, глаза (пускай я уже описывал таким образом её волосы и глаза, но я считаю, что повторить не грех).       С Ангелиной дела обстоят тоже не очень хорошо, я бы даже сказал немного плохо. Мне, что удивительно, удалось полноценно прожить, как нормальному человеку, целую неделю. Я уже умудрился привыкнуть к тому, что прыгаю по времени и не могу даже один день нормально прожить, не говоря уже и про неделю, поэтому мне даже было непривычно так линейно жить.       Всё началось с того, что Ангелина пыталась поднять мою самооценку и подбодрить меня, чтобы я относился к себе соответствующим образом. Я с самого детства страдал тем, что имел до безумия низкую самооценку — я стеснялся себя, боялся что-то сказать, не мог на себя нормально в зеркало смотреть, стеснялся общаться с людьми, потому что опасался, что я людям неприятен. Ангелина же ясно давала мне понять, что ей со мной приятно общаться, дружить, ей нравится меня видеть каждое утро, она не против обнимать меня. Она на протяжении четырёх дней постоянно говорила мне очень приятные вещи, чем бы я не занимался, всегда доброжелательно желала удачи. Я всё слушал, читал, благодарил многократно, а на деле глубоко в себя не пускал — приятные чувства поглощал, а саму суть её слов выбрасывал, как обёртку от конфеты. Не успевало пройти много времени, как я снова начинал ныть о том, как я себя не люблю, какой я отвратительный. И логично, что в итоге Ангелине просто надоело заниматься тем, что не приносит никаких плодов. Из-за этого всё наше общение пошло по накатанной вниз. И вот только тогда, когда я понял, что Ангелине банально осточертело помогать тому, кто не хочет помощи, я наконец-то прислушался и вдумался во всё, что мне говорила Ангелина и писала. Я задумался: Ангелина — девушка популярная в школе, по сравнению с её компанией, я просто пыль. Однако, она всё равно предпочла настойчиво помочь мне полюбить себя, когда любая другая не стала бы ничем подобным заниматься, спустя год с лишним нашего общения она не перестала со мной контактировать, когда я отбрасывал её тёплые слова, она пыталась снова, когда могла просто бросить сразу это неблагодарное дело. Тщательно всё это переварив, я встал на ноги, собрался и понял, что действительно пора меняться и меняться в лучшую сторону. Но, к сожалению, уже было поздно, раньше надо было с таким энтузиазмом пытаться измениться.       Я встал напротив зеркала и обнаружил, что меня как бы и нет. Прямо, как в одном и снов, когда я смотрел в зеркало и не видел себя, а когда глядел своими глазами на своё тело, то спокойно его видел. Я взял в руки телефон и ужаснулся. Он словно летал по воздуху, хотя на деле это я его опускал и поднимал своей рукой. Мне стало интересно, а видят ли меня остальные? Может быть это я стал невидимкой? Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Мама, зашла ко мне в комнату и спросила: — Ты что, это, собой любуешься стоишь? Или фотографию делаешь?       Честно говоря, меня это огорчило, я бы предпочёл, чтобы я оказался невидимым, но что уж сделаешь. — Ну, что-то типо того, - ответил я своей маме. — Ладно, кончай с этим, пошли кушать.       Я неоднократно пытался как-то завести с Ангелиной разговор, но ей всегда было некогда, либо она и вовсе игнорировала. Я прекрасно понимал в чём дело, и из-за этого было больнее всего.       Но, всё это оказалось полной чепухой. В школе мне довелось подслушать разговор девочек из класса. Я не могу сказать, что подслушал специально, просто выцепил одним ухом информацию. Одни девочки рассказывали другим о том, что Ангелина очень часто сейчас плачет. Плачет не без причины, у неё дома что-то серьёзное случилось, однако она никому не сказала точно, что у неё произошло. Конечно же, девочки по своей натуре сразу захотели ей как-то помочь, но в разговор вмешалась её лучшая подруга Карина. Она заявила, что ей лучше не напоминать об этом, да и вообще, пускай лучше она думает, что об этом никто не знает. Все девочки с женской солидарностью кивнули Карине.       Теперь я стал чувствовать себя ещё большим кретином. У неё что-то достаточно серьёзное случилось, а я к ней постоянно лез и по-всякому пытался начать разговор. Хорошо, что хотя бы не стал навязываться, боюсь, что мог прочувствовать очень грубый выговор от Ангелины, и у нас всё могло стать ещё хуже. Мне действительно очень сильно хотелось узнать, что случилось и особенно помочь ей. Потому что она пыталась помочь мне, и я отплачу ей той же монетой, нет даже большей, я покажу ей всю глубину нашей дружбы. Но, я Карину услышал и считаю, что это рационально, как бы мне интересно не было, мне стоит лучше оставить её в покое.       На этом событии в данном отрезке времени кончаются. Очень неожиданно, просто заснув, я уже проснулся в свой день рождения. И в этот отрезок времени тоже произошли события связанные со мной и Ангелиной. Такое чувство, что я всячески пропускаю время и появляюсь в том временном отрезке, где происходят различные важные события со мной. Вот, что я поведую из третьего отрезка времени.

21.11.2019

      Прошёл ровно месяц с предыдущих событий.       Мой день рождения прошёл просто отвратительно. Вчера целый день шёл дождь, было пасмурно и грустно. Везде лужи, слякоть, практически все деревья уже стоят голые, а под слоём дождевой грязи бедные листья превратились лишь в оставшийся на них намёк — какие-то были в клочья разорваны, какие-то от влаги сморщились и почернели, а какие-то пережили и то, и другое. Дождь постоянно менялся в интенсивности, он был то слабее, как морось, то сильнее, как ливень. Тем не менее, дождь в мой день рождения не прекратился ни на секунду, поэтому повсеместные лужи весь этот день рябило и морщило от падающих без конца и края капель дождя.       Мама на шторы повесила надпись «с днём рождения», которая была поделена по буквам каждая. Подарка не было; утром бабушка просто передала мне пачку денег и сказала: — Это тебе, Лёша, от всех нас. Мы все скинулись и собрали вот такую пачку денег, купи себе, что хочешь сам. А сейчас иди собирайся в школу.       Я вежливо принял деньги, поблагодарил бабушку и пошёл собираться.       В школе меня радушно и по-бравому, как полагается по мужской солидарности, меня поздравили парни. Били дружно по спине, по плечам, жали руку, желали мне богатства, девушек, как можно больше и проблем, как можно меньше.       С Ангелиной забавно вышло. Она изначально даже забыла, что у меня сегодня день рождения, поэтому лишь под четвёртый урок, когда мимо пробегала через смех поздравила меня и понеслась дальше. Я от неё, честно говоря, ничего и не ждал, учитывая то, что слышал месяц назад. Если сравнить домашние личные проблемы, которые доводят её до слёз, и мой день рождения, то я думаю, логично, что в приоритете будет явно не этот праздник. А вот Даниеле, то, как меня поздравит Ангелина, заботило больше, чем меня. Он с пылающим интересом в глазах спросил: — Ну, тебя поздравила Ангелина? — Когда мимо пробегала, то поздравила, посмеялась и дальше побежала, - ответил исчерпывающе я Даниеле. А у Даниеле от моего ответа аж брови подпрыгнули и глаза на лоб полезли. — Ну и ну, как так. Я считаю, что лучше с ней не общаться, она слишком неблагодарная. — Да ладно тебе, всё нормально, - утешительно отвечал я Даниеле. — Как знаешь, но я бы сразу перечеркнул её для себя, - настойчиво добавил Даниеле.       Даниеле многого не знал, но я всё равно понимал его, хоть и не воспринимал слова всерьёз. Я бы мог всё рассказать ему, но предпочёл оставить его в неведении.       Удивительно, но Настя (та самая, которая походила на девушку, которая балуется героином) пришла ради меня в школу и подарила арахисовые печеньки. Я, честно говоря, был очень рад, потому что подарки я получаю крайне редко, а тут мой день рождения, и пришла специально, подарила, обняла. Как говорится, мелочь, а очень даже приятно.       По пути домой я зашёл в кондитерскую и купил два одинаковых торта. Я очень любил медовик, поэтому купил его. Все остальные тоже бы захотели торта, поэтому я на всякий случай купил два, чтобы не было, как в пословице: «В большой семье клювом не щёлкают».       Придя домой, я первым делом пошёл на кухню, чтобы приготовить на всех покушать. Раз уж сегодня мой день рождения, то я решил сделать что-нибудь интересное. В холодильнике у нас всегда была масса продуктов, поэтому придумать можно была массу всего, но я остановился на вьетнамском супе «Фо» и ещё сделал к нему огромное количество классических суши, которые очень любила вся моя семья. Буквально полтора часа и всё было уже готово. Почти все были дома, все кроме отца. Отец у меня был мудак редкостный — зная, что когда он пьяный, он становится неуправляемым, всё равно злоупотребляет алкоголем. Это больная тема большей части мужчин, которые родились в позднем периоде советского союза, и чья молодость прошла в суровых девяностых. Однако в случае с моим отцом, то у этого мужика этот недостаток уже перерос в проблему, которая достигла своего апогея.       Все радостно, с довольными лицами сели за стол, хвалили меня, какой я молодец, сколько всего приготовил. Ничего не предвещало беды — все поздравили, пожелали мне всего наилучшего, принялись кушать, как попробовали, начали хвалить мою готовку, как вдруг в квартиру врывается мой отец — мужик средних лет, с тонкими чёрными волосами, залысинами со всех сторон, безобразной причёской. Плотного телосложения, с «пивным животиком», одевающийся как прид. Как обычно бухой, громко ставит две бутылки советского шампанского на стол и начинает кричать: — Вы что, бляди, без меня решили отмечать?! Что, Лёшка, не нужен папка, да, чертила обосанный?!       Вся семья начала за меня заступаться. — Саша, не кричи, день рождения же, - пыталась успокоить его бабушка. — Напился, так будь человеком, - добавила моя мама. — Заткнитесь, нахуй! - крикнул им обоим в ответ отец. Дед же сидел тихо и просто продолжал есть, не обращая внимания и делая вид, что вообще ничего не происходит. Либо для него действительно ничего и не происходило, потому что он был так поглощён моей едой, что рис от суши скатывался вниз по его пожилой бороде. — Ты бы сел спокойно к нам, поздоровался, тоже Лёше что-нибудь пожелал, а ты кричать первым делом начинаешь, - продолжала успокаивать бабушка своего сына. — Да вы ж забыли про меня, твари, - продолжал отец стоять на своём. — Да никто не забыл про тебя, мы ж не виноваты, что ты опаздываешь. Семеро одного не ждут, - спокойно ответила мама отцу. — Закройся нахуй, сучка! - грубо и криком ответил ей отец.       Весь этот балаган дошёл до того, что отец даже начал распускать руки. Маму довёл до слёз, она закрылась в ванной и начала там плакать. Бабушка кое-как успокоила и уложила его спать. А дед доел всё, что я приготовил и пошёл смотреть телевизор.       Аппетита ни у кого больше не было. Все забились в свои комнаты и одиноко чем-то занималась. Я, например, в своей тёмной комнате лёг под плед и просто в темноте слушал музыку. Уроки делать настроения не было, поэтому я ничего не сделал. Из-за такой атмосферы меня потянуло на сон, и я решил поспать. Уснул я с мыслью о том, что несмотря на содержание моих снов, мне лучше находится в них, нежели в реальности, так как там я практически ничего не чувствую и это для меня сравнимо со спокойствием, которое я очень люблю.       Спал я до самого утра. Казалось, что от того, что я так много поспал, то должен чувствовать себя идеально — бодро, свежо и оптимистично, однако нет. Из-за пересыпа я чувствовал себя, как всегда, отвратительно. Мне ничего и не снилось этой ночью.       Сегодня день уже был намного лучше. Пусть после вчерашнего до сих пор лежали огромные лужи, зато небо было ясное и светило осеннее, слегка лишь тёплое солнце. Всё было влажным, в грязи, слякоти, однако красивое солнце, лучи которого отражались от луж и освещали всё вокруг, к тому же ещё делая опавшие листья более контрастными, перекрывало все недостатки. Нехотя, через силу, я собрался в школу и пошёл в неё.       Оделся я сегодня во всё чёрное — чёрная мантия, чёрная футболка, чёрные брюки и чёрные кроссовки. Настроение у меня было подавленное и такая одежда идеально охарактеризовывала его. Пускай я целый день в школе был грустный и упавший духом, повезло, что никто не лез и не спрашивал, что случилось.       После школы я решил пойти в магазин и купить себе что-нибудь, чтобы скрасить сегодняшний вечер. По пути я встретил Ангелину. Мы с ней в школе весь день не разговаривали, и я даже больше скажу, ни разу не посмотрели друг на друга. А вот теперь, она остановилась прямо напротив меня и поздоровалась, причём после приветствия она не отошла, а настойчиво стояла и ждала, что я поздороваюсь с ней в ответ, что я, собственно, и сделал. Удивительно, но у нас с ней завязался неожиданно очень хороший диалог: — Ну, как прошёл твой день рождения? — с интересом спросила Ангелина. — Даже не спрашивай, отвратительно, — лениво ответил я ей. — В смысле? А чего это так? — Отец всё испортил, — нехотя я всё-таки ответил. — А-а-а... — поменяв лицо на грустное протянула Ангелина, — для меня это знакомая тема, —добавила она. — Я вообще думала, что ты счастливый, и с семьёй тебе повезло, — продолжала Ангелина. — Я тоже так думал по отношению к тебе, но, как видишь, мы оба ошибались, — подавленно продолжал я отвечать ей. — У меня отец, когда трезвый, то мужик и лучше быть не может, а как выпьёт, то всё — дурак с дурака, — жаловался я Ангелине. — А у меня отец, что трезвый, что нетрезвый — всегда, как мудак себя ведёт. — В таком случае тебе не повезло ещё больше, чем мне, — ответил я и почесал свою макушку. — Он не помнит, когда я родилась, не посмотрев, не может ответить, какие у меня глаза, а когда я была маленькой, он и вовсе забыл, как меня зовут, поэтому обращался ко мне «Эй, ты». — Видимо, имя выбирал не он тебе, — пустил я шутку. — Да и слава богу! Боюсь представить, какое бы он мне имя выбрал! — Меня отец хотел назвать Владом, мать Глебом, бабушка Ромой, дедушке было всё равно, как меня звать будут, но в итоге как-то получилось, что меня зовут Алексей. Ангелина рассмеялась и ответила: — Ну и ну, все такие имена ужасные. — Ты же знаешь, что у меня есть пять имён, которые я ненавижу всем сердцем и презираю людей с этими именами, это: Владислав, Глеб, Олег, Никита и Роман. И, как видишь, что забавно, три из трёх имён, которыми меня хотели назвать входят в эту мою пятёрку. Ангелина многозначительно улыбнулась и сказала: — А я вижу ты разбираешься в плохих мужских именах. — К сожалению, да, — содержательно ответил я этой весёлой девушке. Я решил закончить тему с шутками и спросить по делу. — А ты куда направляешься? Улыбка с лица Ангелины резко исчезла и превратилось в печальную гримасу. — Мой отец в последнее время поднимал на меня руку, я один раз сбежала из дома, потому что уже не выдержала, а теперь предпочитаю ходить домой к моим друзьям из компании. — Вот как, это печально. Я не из твоей компании, а значит ты идёшь не ко мне, - снова я решил вкинуть шутку, чтобы разрядить вновь настигшую печальную атмосферу. Лицо Ангелины опять стало весёлым и она ответила: — А может я сделаю исключение и к тебе пойду? М? Я посмеялся и ответил: — Я же тебе уже рассказал что мой отец тоже та ещё редиска. Так что идти ко мне — это не вариант. — А-а. Точно, — с долей разочарования в голосе ответила Ангелина. — Кстати, я же тебе ничего не подарила, да и поздравила так, всё равно, что и не поздравляла. Ты наверное вчера разочаровался во мне? - решила сменить тему Ангелина. — Да нет, расслабься. Когда я дарил тебе подарок на твой день рождения, то я и не ожидал ничего взамен, я подарил его тебе потому, что хотел его подарить и сделать тебе приятное. — Правда? - в глазах Ангелины вдруг загорелся огонь воодушевления. — Да, правда - ответил я ей. Ангелина счастливо рассмеялась и шустро парировала ответом: — В следующий день рождения, я тебе обязательно что-нибудь да подарю, уж это я тебе обещаю. Теперь я заулыбался, и с моего поникшего лица слезла грустная гримаса и заменилась на счастливую, довольную улыбку и, сияющее как солнце, моё бледное лицо. — Мы начали с тобой разговор на грустной ноте, ты был грустным, а теперь ты улыбаешься, стоило нам поговорить — с милой улыбкой произнесла это Ангелина. — Хах, ну а что ты хотела? Для этого и существует дружба. — Но не всегда дружба приносит положительные эмоции. — А наша приносит, — чётко и ясно ответил я. — Получается, наша дружба настоящая? — кокетливо спросила Ангелина, к тому же ещё и нарываясь на комплимент, какая она хорошая подруга. — Да, очень даже настоящая, —решил я не говорить полностью всё то, что она хотела бы услышать.       Вдруг, вокруг всё засияло и вокруг начали летать ярко-белые зёрна, похожие одновременно на тополиный пух и снег, но ни тем, ни другим оно не являлось. Я увидел очень близко, прямо перед собой, лицо Ангелины с закрытыми глазами, которое медленно приближалось ко мне, всё ближе и ближе. Но свет заполонил абсолютно всё пространство, и я перестал видеть её лицо, лишь сплошной яркий свет повсеместно.       Я почувствовал, что левитирую и не чувствую никакой земли под собой, однако это чувство продолжалось недолго, и уже совсем скоро я почувствовал, что подо мной появилась чисто-чёрная твёрдая поверхность. По бокам и сверху ничего не было, поэтому везде был свет и летали неизвестные белые хлопья. Удивительно, обычно я находился в полностью чёрной комнате, а если был, как сейчас, снаружи, то в сияющем пространстве везде летал очень тёмный пепел, а теперь этот пепел заменили белые, не то зёрна, не то хлопья.       Когда я поднял голову и посмотрел прямо, то увидел перпендикулярно стоящую на конце этой плоскости цветущую глицинию, которая была примерно пятнадцать метров в высоту. С её крон спускались красивые ярко-розовые лианы, а на ветвях было примерно около тысячи ароматных цветов, запах которых доходил даже до меня, стоящему за пять метров от прекрасного дерева. Сама чёрная поверхность была осыпана маленькими ярко-розовыми лепестками глицинии, что ещё больше подчёркивало неотразимость и красоту данного дерева. По бокам от дерева стояли Даша и Ангелина. Всё, как в прошлый раз, когда я их видел, позиции дерева и девушек те же, однако обстановка другая, дерево другое, на девушек нет масок, как тогда, и самое, что я считаю, главное, что вся их одежда теперь полностью белая, хотя одеты они абсолютно также: рубашка, юбка, лоферы.       Девушки смотрели максимально пристально мне в глаза. Затем, внезапно, хором сказали: — Привет, Лёша. — Мы должны тебе кое-что рассказать, - добавили они всё также синхронно, хором. Я бы тоже хотел много чего сказать в данный момент, однако здесь вновь возникло чувство, когда словно забыл, как говорить и не можешь сказать ни слова, а также, помимо невозможности говорить, здесь присутствует невозможность сдвинуться с места. — Мы должны рассказать тебе про кубы, — продолжали говорить Ангелина и Даша хором. Как только они произнесли это, то откуда не возьмись, стоило мне моргнуть, прямо перед ними появился низкий длинный чёрный стол, на котором лежало четыре разных куба.       Первой к столу подошла вальяжной походкой Даша и взяла в руки прозрачный, будто стеклянный, куб. Все кубы, кстати, были примерно двадцать сантиметров объёмом. — Это пустой куб. Это куб, который в последствии станет каким-либо из тех, про которые расскажем дальше. Так сказать, это пустой холст, на котором в будущем художник нарисует картину.       Теперь к столу подошла Ангелина и взяла в руки ярко-белый куб. Он был настолько белый, что казалось, что я никогда не видел более светлого цвета. — Это белый куб. В нём записаны какие-либо положительные эмоции прожитые человеком. Будь на то: покупка, которую ты очень долго хотел, момент в жизни, когда ты был беззаботным и всё казалось розовым и простым, или первый секс, который прошёл замечательно. При желании его можно активировать и прожить этот период жизни заново, а затем вернуться обратно в наше время.       Далее Даша положила на место пустой куб и взяла вместо него чёрный, который был слегка прозрачным и внутри которого виднелось, как что-то тёмное там плавает. — Это чёрный куб. В нём записаны негативные воспоминания прожитые человеком. Смерть близкого человека, измена, предательство лучшего друга, избиение или убийство кого-либо на глазах, либо самого тебя. При желании можно прожить этот момент жизни заново, а затем также вернуться в наше время.       Ангелина аккуратно поставила на место белый куб и взяла в руки последний, он был серым, внутри него словно бесконечно сгущался серый дым. — Это серый куб. Он может очистить абсолютно любой куб и сделать его пустым. Чтобы получить такой куб нужно осквернить чью-либо душу.       Когда Ангелина и Даша синхронно поставили кубы, которые были у них в руках, на стол, я моргнул первый раз — они исчезли, когда моргнул второй — появилось восемь новых, уже различных, однотонных кубов, которые стояли впритык друг к другу и занимали всю длину стола. Даша взяла в руки первый куб, который был красным. — Цветные кубы — это кубы, которые получаются по средствам скрещивания белого и чёрного кубов, в которых записаны конкретные прожитые эмоции и события из жизни. Цветной куб можно использовать один раз, чтобы совершить прыжок во времени в абсолютно любое время и затем вернуться в наше, однако после использования цветного куба для прыжка во времени, он исчезает и добыть его повторно уже не получится, только если украсть. Например, первый цветной куб, который я взяла — это красный куб, иначе говоря «куб войны и мира» — куб, который получается если скрестить чёрный куб, где кто-то пережил войну, которую видел своими глазами или участвовал в ней, и белый куб, где кто-то смог прожить примирение после войны.       Теперь куб взяла уже Ангелина; он был жёлтого цвета. — Это жёлтый куб, иначе говоря — «куб агонии и возвращения». Этот куб получается если совместить чёрный куб, где кто-то пережил момент, когда он почти умер — кома, клиническая смерть, и белый куб, где кто-то смог вернуться к жизни после этой самой комы или клинической смерти.       Даша положила красный и взяла в руки оранжевый куб. — Оранжевый куб, «куб безумия и излечения». Это куб, который получается если скрестить чёрный куб, в котором человек заболел какой-то очень тяжёлой болезнью, и белый куб, в котором человек смог вылечиться от этой самой тяжёлой болезни.       Ангелина положила жёлтый куб и взяла следующий — розовый. — Это розовый куб или как его ещё называют «куб потери и возврата». Он получается если соединить вместе чёрный куб, в котором человек потерял самое дорогое что у него было, и белый куб, в котором человек обрёл самое дорогое, что у него было и, самое главное, осознал это.       После речи Ангелины, Даша, как обычно, поставила предыдущий куб на место и взяла следующий — фиолетовый. — Это фиолетовый куб, «куб доверия и предательства». Скрещивается из белого куба, в котором человек полностью доверился другому человеку, и чёрного куба, в котором человек пережил предательство очень дорогого для него человека.       Ангелина поставила на место розовый куб и взяла зелёный. — Зелёный куб или «куб отчаянья и надежды» — это куб, который получается если совместить чёрный куб, в котором человек ощутил на себе полную безысходность, и белый куб, в котором человек ощутил надежду, что всё наладится.       Даша поставила фиолетовый куб и взяла предпоследний — синий. — Синий куб или его ещё можно назвать «кубом любви и ненависти» — это самый популярный среди всех цветных кубов куб, который получается если скрестить белый куб, в котором человек прочувствовал настоящую и сильную любовь, и чёрный куб, в котором человек пережил действительно настоящую ненависть к кому-либо или к чему-либо.       Даша и Ангелина поставили на место предыдущие два куба, а Ангелина взяла последний — коричневый куб. — Это коричневый куб, иначе он называется «куб жизни и смерти» — куб, который можно получить, если соединить белый куб, в котором человек пережил рождение ему дорогого человека, и чёрный куб, в котором человек пережил смерть того же самого дорогого ему человека, чьё рождение он также пережил. Самый редкий куб среди цветных.       Далее, когда Ангелина поставила последний куб на место, то снова, стоило мне один раз моргнуть, как вдруг на столе появился один единственный куб — золотой, который сиял ярче, чем что-либо вокруг. Он подобно стеклянной призме отражал радугой по поверхности стола весь спектр цветов. Даша начала рассказывать про него: — Это золотой куб. Он стоит в самом верху иерархии кубов, поэтому он и самый редкий среди всех кубов. Им владели лишь единицы за всё время. Его можно получить если соединить в единое целое все цветные кубы. По легенде, если у тебя есть этот куб, то ты можешь достигнуть просветления, но тут даже нам неизвестно, что будет, если ты достигнешь просветления. — Кубы ты получаешь автоматически, а когда у тебя есть необходимые белые и чёрные кубы, то они автоматически становятся цветными. Также, ты можешь воровать кубы у умерших людей, которые как-либо с тобой связаны, либо у людей, которые полностью тебе доверяют. На данный момент у тебя есть: синий и зелёный куб, - добавила Ангелина после завершения речи Даши.       Пока эти очаровательные девушки мне всё это рассказывали, их взгляд постоянно держался на моих глазах. Руки двигались машинально и как-то не естественно, а голос был монотонным и не менее машинальным. Это действительно пугало и казалось немало жутким. Стол с кубами в мгновение ока исчез, и девушки просто молча стояли и пялились в мои глаза.       Девушки недолго постояли, всего пару секунд, а затем синхронно, всё той же вальяжной походкой, начали неспеша подходить ко мне, не отводя пристального взгляда. Когда они подошли ко мне практически вплотную, то их неживые лица со стеклянными глазами приблизились ко мне. Своими щеками я почувствовал их губы, которые, несмотря на холод, были тёплыми. Они поцеловали меня в обе щеки. А затем, не успели они прервать свой поцелуй, как вообще всё мгновенно исчезло и превратилось в бесконечный свет. Теперь не было ни девушек, ни поверхности, ни глицинии, был только лишь кромешный свет.       Я начал чувствовать, что падаю в этом нескончаемом пространстве. Я всё ещё не мог издать ни звука или как-то пошевелиться. Я заметил, что чем дальше я падаю, тем дальше от меня уходит свет. Он всё дальше, дальше и дальше, превратился в крохотную белую точку в дали. Некий «свет в конце туннеля», который уходил от меня в бесконечную даль. Свет полностью исчез из моего поля зрения. И теперь всё, что без конца и края сияло, окуталось безграничной кромешной тьмой. Эта обстановка тьмы даже больше мне была привычна, нежели обстановка где всё покрыто светом.       Я почувствовал, что мои веки охотно и сладко начали закрываться, на этот раз я сопротивляться не стал. Мне нужно было тщательно переваривать всю информацию, что я получил, и отдохнуть. Я был рад впасть в очередной глубокий сон. И в конце концов я впал в него в ожидании будущей неизвестности.