лезвие

— вот это да, месяц не виделись, хисын-а! — чонсон улыбается во все тридцать два и спешит обнять друга, а потом приглашает за небольшой столик в углу кафе. обычно они так и общались — встречались лишь несколько раз в месяц, а полное отсутствие друга в мессенджерах совершенно не настораживало хисына. наоборот, если пак часто зависал в соцсетях, то это означало, что он либо серьезно болел, либо отходил от затяжного похмелья. — как поживаешь, джей? — парень садится напротив, с улыбкой подмечая, что на столе уже стоит его любимый кофе вместе с каким-то десертом. джей знал, что его друг никогда не сможет отказаться от кусочка торта, поэтому заказал первый попавшийся на глаза, ограничив себя лишь чашкой крепкого американо, который так нужен был ему после очередной ночи бурной деятельности. — так, ну, во-первых, я согласился на вторую встречу с тем парнем, ханбином. кто бы знал, что ему так понравится моя компания в клубе. он начал буквально умолять меня встретиться с ним хотя бы еще раз. — чонсон увлеченно рассказывал о своих ночных приключениях, которых у него хватало сполна, ведь парень был действительно заядлым тусовщиком и привлекал людей своей уверенностью и умением располагать к себе. на их редких встречах хисын всегда выступал в роли слушателя, ведь паку, в отличие от него, действительно было о чем рассказать, и ли ни разу не жаловался, когда они по несколько часов обсуждали то, как целуется один из уже бывших парней чонсона. — кстати, позавчера меня пригласили на одну закрытую вечеринку для иностранцев, там был один очень классный специалист. он, кстати, тоже учится на втором курсе, но уже так преуспел в своем деле! я хочу, чтобы ты в срочном порядке с ним встретился. — какой еще специалист? — хисын изогнул бровь, понимая, куда клонит друг. — мне не нуж- — да? а если я попрошу тебя поднять рукава кофты? или мне самому это сделать? — джей фыркнул, смотря на то, как после его слов друг натянул рукава так, что они стали покрывать его ладони. — хисын, за пять лет нашей дружбы ты никогда не носил кофты с длинными рукавами, даже когда я тебя уговаривал, и только посмей сказать, что резко полюбил такой стиль. — парень раздраженно закатил глаза, а потом взял друга за руку и ловко поймал его взгляд, который упорно не хотел встречаться с его серьезными глазами. — ага, этот «классный специалист», наверное, в пьяном бреду сделал тебе полную диагностику мозга, да? — хисын не собирался сдаваться и пошел в атаку, несильно сжимая чужую руку в своей. — ну, мы тогда были не настолько пьяными, но… эй! не переводи тему! — пак нахмурил брови, но тут же продолжил, — в общем, он сказал, что у меня, это… недостаток внимания, вот. — чонсон почесал затылок свободной рукой, неловко переставляя ноги под столом. — не удивлен, — хисын отодвинул чужую руку и сложил свои пальцы в замок. — мне это не нужно, чонсон. я справлюсь сам. — не спорь со мной, хен. я же вижу, как сильно ты похудел за этот месяц, пока мы не виделись. и эти порезы… — это была минутная слабость. я не понимал, что делаю. чонсон не переставал удивляться тому, с какой серьезностью отвечает его друг. будто он говорит не про смерть, а про какую-то совсем неважную вещь, о которой люди обычно забывают через несколько дней. парень нервно усмехнулся и запустил руки в свои черные волосы, пытаясь поправить их подрагивающей рукой. — я знаю, что ты не хочешь идти в клинику, поэтому предложил такую альтернативу, тем более, что этот парень одного возраста с тобой. но теперь я начинаю обижаться на тебя, хисын-а, потому что ты меня совершенно не слышишь, — джей смотрит на парня в упор, в очередной раз пытаясь достучаться до него. — просто кивни и пообещай, что подумаешь над этим. — …ладно. я подумаю. обещаю, — ли кивает, как его обязал сделать друг. но исполнит ли он желание пака? парень в этом не уверен. ведь для этого ему нужно много моральных и физических сил, которых сейчас у него не то, чтобы нет, они даже успевали уходить в минус, с каждым днем выкачивая все больше и больше. — отлично! — джей радостно хлопнул в ладоши, чувствуя, как внутри исчезла пелена напряжения и начала зарождаться надежда. — так, на чем я там остановился… ах да, ханбин! если честно, я думал, что он более красивый, но темнота в клубе все сгладила. — тебя действительно так волнует внешность? — ну… да? а что меня должно еще волновать? использует ли он смазку перед сексом? пофиг, я сам с этим разберусь, — чонсон отмахнулся от невидимой мухи и с азартом продолжил рассказывать о том, как он чуть не переспал с этим парнем, который наверняка очень сильно влюбился в него, раз начал настаивать на еще одной встрече. — а ты… — хисын на секунду остановился, пытаясь как можно правильней сформулировать предложение, чтобы не обидеть друга, хотя это и было почти невозможно. — ты никогда не чувствовал к своим партнерам привязанность или же… любовь? чонсон явно не ожидал подобного вопроса. это можно было понять по его обескураживающему виду и кофе, который он совершенно неожиданно пролил себе на брюки, не удержав в руках. — черт. — пак потянулся к салфеткам, не скупясь на ругательства. — хисын-а, вот умеешь же ты сказать так, чтобы у меня волосы на дыбы встали… ли молча сел рядом с другом и помог ему вытереть невпитавшийся американо, а потом отсел обратно, терпеливо ожидая ответа. джею понадобилось пятнадцать минут, чтобы он успокоился и тепло улыбнулся, будто ранее не был ошарашен заданным вопросом. — я не верю в любовь, хен. и я уверен, что никогда не смогу полюбить кого-то. для меня существует только симпатия, а сексом я занимаюсь потому, что это естественная потребность человека. а еще мне это нравится, справедливости ради. но до постели я дохожу далеко не с каждым! только если человек понравится мне внешне, а также сможет поговорить на любые темы. мне нравятся люди с подвешенным языком, знаешь. — чонсон разжевывал каждое слово, будто разговаривал не с человеком, который был старше его на несколько месяцев, пусть эта разница особо ничего и не меняла, а с маленьким ребенком, который спросил родителя, откуда берутся дети. — я знаю, что ты очень ценишь любовь, ведь у тебя никогда не было отношений, и ты часто мечтаешь и надумываешь себе что-то идеальное, но так не всегда случается, хисын-а. чаще всего первая любовь очень мимолетна и быстра, но оставляет настолько глубокие раны, после которых не все могут оправиться и вернуться в привычный ритм жизни. к счастью, у меня такого никогда не было и не будет. — вот и надо тебе все портить все своей философией… если бы доучился, то точно стал бы первоклассным специалистом. — хисын поджал губы, но, встретившись со слишком спокойным взглядом чонсона, который поменялся сразу же после его слов, ли понял, что сказал что-то не то, точнее — совершенно все, и лучше бы он вообще не открывал свой поганый рот. — прости… чонсон не особо любил разговаривать про учебу. после окончания школы он не собирался никуда поступать и хотел пойти по стопам отца-предпринимателя, который и без высшего образования сколотил себе многомиллионное состояние, но под давлением матери, которая хотела, чтобы хоть кто-то в их семье имел полное образование, паку пришлось поступить на философию, которую он выбрал не иначе, как в рандомайзере, мысленно приписав цифры факультетам. в итоге он проучился полгода, а после первой же сессии, которую он благополучно пропустил, джей упорными переговорами получил от отца «добро» на открытие своего заведения под его контролем. так и появился клуб на хондэ, который пак самостоятельно обхаживал еще около полугода, пока не создал место, о котором знает вся молодежь из-за хорошей музыки, вкусного алкоголя и, самое главное, отсутствия дилеров и разврата, который в других клубах лился из всех краев. — и слава богу, что я не собираюсь доучиваться. или кто там наверху сидит… богиня? в общем, слава ему или ей, — джей отмахнулся и улыбнулся своим же словам, чем повеселил хисына. значит, он не злится, и можно выдохнуть. чонсон посмотрел на наручные часы и по его беглому взгляду было понятно, что он уже порядком опаздывает. — мне пора идти… но я все же надеюсь, что ты придешь хотя бы ко мне в клуб на этих выходных. можешь даже своих друзей-малолеток взять, хоть познакомлюсь с ними по-нормальному. хисын молча кивает и, обнявшись с паком, смотрит, как тот быстро выходит из кафе, попутно звоня кому-то, и тут же начинает ругаться, не скупясь на маты. ли берет в руки телефон и подмечает, что они проговорили больше двух часов. за это время он почти ни о чем не думал, полностью погружаясь в разговор. ему даже стало немного легче, что в глубине души радовало. в конце дня хисын решает открыть общую беседу с друзьями, в которой накопилось по меньшей мере сто сообщений, большая половина из которых была написана сону, так как тот злоупотреблял писать сообщения чуть ли не по одному слову и вставлять миллион различных смайликов. ли долго думает насчет предложения чонсона и вскоре понимает, что ему все же нужно развеяться, и как бы он ни хотел продолжить свои прелюдии с лезвием, которое успел припрятать от друзей под матрасом кровати, небольшая передышка бы ему не помешала, и алкоголь с этим отлично справится. после недолгих расспросов друзей о клубе и непосредственно о его хозяине, про которого они слышали только из мимолетных рассказов хисына о своих школьных годах, он получает положительный ответ. и хотя другого ответа его друзья бы и не смогли дать, с их-то вовлеченностью в жизнь хисына, ли все же спешит поделиться этим с чонсоном, который отвечает только за день перед встречей несколькими эмоджи, разгребая все свои сообщения и таким образом помечая прочитанные.