лезвие

сону и чонвон, конечно же, врываются без стука. хисын давно привык к тому, что его личное пространство периодически нарушалось, и до этого момента не жалел, что дал пароль от квартиры своим гиперопекающим друзьям, но сейчас он слишком остро реагирует, отдергивая рукава домашней кофты. — хен, ты где? — сону наспех снимает с себя кроссовки, бежит в гостиную и, увидев своего хена, живого и даже несколько умиротворенного, громко выдыхает. — я рад, что ты в порядке… — я же говорил, что все будет нормально. не стоило так беспокоиться. — а почему ты в кофте? ты же никогда не любил носить их дома, тем более у тебя были вечные проблемы с длинными рукавами. — подоспевший чонвон недоверчиво оглядел парня, проверяя на повреждения. — мне просто стало холодно, а халата у меня нет. — хисын никогда не врал, поэтому то, что он сейчас вытворял, было ничем иным, как защитой своих друзей и себя самого от криков и ругани. но его план полностью провалился. — я тебе не верю. быстро заворачивай рукава. в отличие от сону, который даже намеки с трудом улавливал, чонвон всегда все понимал. он имел четкое представление о том, что человек с размытым разумом и навязчивыми мыслями, вероятнее всего, будет делать наедине. парень сверкнул глазами, уменьшая расстояние между ними, а потом взял хисына за запястье и, увидев, как тот даже не пытается сопротивляться, поднял рукав, открывая свежие раны. — хен… в комнате повисла гробовая тишина. сону понял, в чем дело, и, самолично проверив, что на втором запястье тоже красуются шрамы, чуть не упал с дивана. через несколько минут в гостиной послышались тихие всхлипы. — я ведь говорил, надо было довести его до дома… какая разница, пропустили бы мы пару или нет. — сону еле выговаривал слова из-за накатившей истерики, а чонвон тихо хватался за голову, не в силах выговорить и слова. — все хорошо. я же жив. — ты… ты хоть понимаешь, что ты собирался сделать? — ярость чонвона готова была выпрыгнуть из него и превратиться в отдельного человека. ян со всей силы схватил парня за шиворот и потянул на себя, заставляя его смотреть в свои глаза, суженные то ли от садившегося солнца, то ли от злости. — если бы ты знал, как сильно я хочу тебя ударить. ты совсем с ума сошел? — давно уже. — хисын спокойно подчинялся другу, не пытаясь отвести взгляд. как чонвон за полтора года их знакомства мог знать каждый его шаг? — извините… я опять доставил вам неудобства. — о каких неудобствах идет речь, ты чуть себя не убил! — чонвон со всей силы толкнул хисына на диван так, что тот отпрыгнул от его спинки, как мячик. парень сорвался на крик. — скажи мне пожалуйста, ты идиот? о чем ты думал, когда делал это? нет, ладно о нас, ты о своих родителях хоть на секунду задумался? мы бы сейчас тебя, блять, в морг везли, ты это понимаешь? тебя, мертвого! ну какой же ты… а хисын все извинялся, как заводная игрушка. его абсолютно никак не задевали слова друга, потому что на правду не злятся, и он не хотел вступать в конфликт, зная, что тогда точно отхватит пару ударов по лицу от своего беспечного приятеля, который в гневе был способен на что угодно. устроив ему целый выговор, за который хисын потом долго будет извиняться перед соседями, слишком чувствительными к шуму, друзья начали переворачивать всю квартиру в поисках колющих предметов и демонстративно выбрасывали их в мусорный пакет, который так же быстро унесли на помойку, вернувшись с другим пакетом, полным продуктов. — вы бы еще нож выкинули, что б наверняка. — и ты еще смеешь шутить? ну я тебе сейчас… — сону вытянутой рукой остановил чонвона, который уже готов был рвать на себе волосы от безысходности и от мысли, что повернуть время вспять и предотвратить все он не сможет. — давайте лучше поедим, а? вместе. — ким помог хисыну подняться с дивана. парень и так мог самостоятельно встать, но сону почему-то настоял на помощи и, обняв друга за талию, пошел с ним на кухню, стараясь изобразить на своем лице подобие улыбки, чтобы разрядить и так накаленную до предела обстановку. чонвон закрыл холодильник так же быстро, как и открыл, а по его резким движениям можно было понять, что он опять начинает закипать от злости. — ты опять не ел несколько дней? — он буквально прошипел эти слова, а увидев, как хисын пожимает плечами, медленно прикрыл глаза, потирая переносицу, которая вдруг начала беспощадно ныть, сообщая, что еще большего шока парень уже не вынесет. — у меня уже эмоций на тебя не хватает, хен. — мы предполагали, что ты не будешь ничего есть в наше отсутствие, поэтому купили еды. — сону погладил хисына по волосам, успокаивая больше себя, чем его. в глубине души хисын был очень благодарен своим друзьям. благодарен сону, который своей тактильностью показывал, что он здесь, рядом, и он волнуется за него и переживает, — и чонвону, который, несмотря на свои милые черты лица и на первый взгляд игривый характер, имел очень твердый стержень внутри и всегда мог взять ситуацию в свои руки, не боясь лишний раз подраться за честь и достоинство своих друзей. за полтора года их крепкой дружбы хисын уже не мог представить свою жизнь без них, и как бы он хотел поблагодарить их вслух, но сил не хватало даже на то, чтобы поднять стакан с водой, который ему поставили друзья, пока готовили еду. приготовленный рамен оказался на удивление очень аппетитным, и хотя хисын уже давно перестал ценить вкус еды, да и его желудок мало когда мог нормально переваривать пищу, заставляя его сидеть по несколько часов у туалета, парень смог съесть целую пачку лапши и даже попросить добавки у чонвона, который был только рад этому. — да, сонхуни-хен? — сону поднял трубку звенящего телефона и улыбнулся, а в его глазах, кажется, появились маленькие звездочки, от чего чонвон чуть не выплюнул рамен изо рта. — с ним все в порядке, милый. нет, забирать меня не нужно. хорошо, увидимся, хенним! — с ним все в порядке, милый. — ян передразнил кима, повысив свой голос на полутон, а потом продолжил жевать свой рамен, в уме перемалывая влюбленный диалог друга в мельчайшую пыль. сону фыркнул, плечом толкнув друга, а потом поймал на себе спокойный взгляд хисына. — прости, хен, я нечаянно рассказал ему… — я все понимаю, сону-я, он ведь твой парень. передай ему спасибо за заботу, хотя мы с ним все равно увидимся на парах… когда-нибудь. сонхун и хисын учились вместе, но никогда не общались близко, лишь изредка беседуя об учебе или максимально поверхностных темах. вокруг пака всегда было много людей, которые были более заинтересованы в общении с ним и активно показывали это, но два месяца назад, когда он начал встречаться с сону, их общение стало более разносторонним, хотя начиналось и заканчивалось оно вопросами о киме, иногда проскальзывая по личности хисына. подобные моменты появлялись скорее из-за вежливости и его эмоционального парня, который каждый день обеспокоенно рассказывал о проблемах своего друга. сону с чонвоном решают остаться на ночь, боясь, что хисын сделает с собой еще что-нибудь, поэтому ближе к полночи они раздвигают диван, который оказывается довольно большим для их троих, и ложатся спать все вместе, обнимая друг друга. в целом, хисын думает, что это был обычный день, за исключением его неудачной попытки остановить свою жизнь на отметке в девятнадцать лет, которая закончилась благодаря — или же вопреки — звонку от незнакомого иностранца, который отвлек его от прямого пути в могилу, но в какой-то момент парень перестает злиться и просто принимает то, что у него не получилось, и сегодня он не смог довести все до долгожданного конца. сквозь спокойный сон, который пришел к нему впервые за, кажется, месяц, хисын слышит звук уведомления из мессенджера «KakaoTalk», но не спешит вставать из-за облепивших его друзей, которые обняли его руками и ногами. парень обещает прочитать сообщение завтра и проваливается в сон, который вряд ли вспомнит наутро.