Сумма его частей / The Sum of its Parts

Так странно было зайти сейчас в их старый дом. Словно в первый раз. Прошлой ночью было, во-первых, темно, а во-вторых, Дин слишком был занят полетами в разную мебель, чтобы как следует тут осмотреться. Отец, Сэм и Миссури пошли осматривать весь дом, сверху донизу, а Дин, держа в одной руке глянцевую пластиковую чашку с соком, сел на диван. Он, конечно, немного попротестовал, чисто символически, но ясно даже и ежу, что по лестнице ему было не подняться; да и, если честно, он так себя чувствовал, что не хотелось даже пытаться. Поэтому он просто сидел и рассматривал дом, вспоминая всякую ерунду: вон в том углу он стукнулся головой о лепнину, а между этими двумя дверями маленький Сэм подпрыгивал в странной качалке с бубенчиками. — Итак, — Дженни присела на кресло напротив, лениво покачивая на коленях Ричи. — Я живу в доме с привидениями охотника за привидениями. — Бывший с привидениями, — поправил Дин. — И бывший наш дом. — Господи, — вздохнула она, — вот такое вот мое счастье. Ричи начал шлепать ладошками по ее лицу, и она ссадила его на пол. Он подковылял к Дину и подозрительно посмотрел на него. Потом сказал: — Сок! — Да, — Дин приподнял чашку. Ричи стукнул его по коленке — по больной коленке — и Дин не смог удержать короткое болезненное мычание. Исусе, этот ребенок сильнее, чем выглядит. Дженни глянула на него и перевела взгляд на трость, прислоненную рядом. — Это ты здесь… В смысле, это прошлой ночью тебя?.. — Нет, это давняя проблема, — перебил Дин и сморщился, когда Ричи принялся карабкаться на диван, используя в качестве лестницы его больную ногу. — Эй, — сказал он и, отставив сок, подхватил Ричи, пересаживая его на диван со своей здоровой стороны. — Развлекайся с этой ногой, ладно? Ричи послушно начал колотить ладошками по этой коленке, а Дин снова взял сок и отпил глоток. Ананасный. Надо же. — Ничего, если я спрошу?.. — Э-э-э… — сказал Дин. — Просто упал со второго этажа. Она сморщилась. — Охота на призраков? — Полтергейст, — сказал он и слегка ухмыльнулся выражению ее лица. Он не стал объяснять, что и дома у нее на самом деле тоже был полтергейст, а не призрак. Призраков люди как-то попроще воспринимают. Впрочем, подумал он, призрак здесь у нее тоже был — призрак его матери. Дух. Ричи взвизгнул и вцепился Дину в ухо. Дженни смущенно посмотрела на них. — Простите, он вам мешает? Ричи, поди сюда! — Нет, он ничего, — сказал Дин. — На самом деле я не против. Через пару минут в гостиную заглянул Сэм. Он ухмыльнулся при виде Дина, на бедре которого стоял Ричи, глубоко запустив пальчики в волосы своей добычи. Дин бросил на него взгляд, означающий «вот скажи хоть слово!». Сэм плюхнулся рядом с ним на диван и сказал: — Все выглядит чисто. Абсолютно. Ничего нет. — Совсем ничего? — Совсем, — уловив намек, сказал Сэм. — Они оба ушли. В комнату вошли Джон и Миссури, за ними шагала Сари, держа в руках индикатор ЭМП. — Ничего, — сказала Миссури и качнула отрицательно головой. — Ни следа. — Правда? — Дженни облегченно вздохнула. — Потому что я сейчас не могу себе позволить продать дом, а… — Ни о чем не беспокойся, — сказала Миссури. — И если что, я тут живу в десяти минутах от тебя, можешь обращаться. Но вряд ли тебе это понадобится. — Большое вам спасибо, — пылко сказала Дженни, пытаясь выпутать пальчики Ричи из рубашки Дина, чтобы позволить тому встать. — Не поможешь чуток? — скрипнул зубами Дин, и Сэм засмеялся, отодирая Ричи от брата. Встав с дивана, он протянул руку Дину. Тот помедлил секунду, глядя на него и соображая, насколько ему сейчас тяжело будет вставать; потом с неохотой взялся за руку Сэма и поднялся, вздрогнув и втянув воздух с шипением сквозь зубы. Нога, конечно, его просто убивала. Но все же с тростью приятнее, чем с костылями. Свободнее. — Ой, чуть не забыла, — сказала Дженни, покопавшись в своем кармане и вытащив оттуда мобильник. — Это было на дорожке, не ваше? — Это мой, — сказал Дин, протянув руку. — Господи, я совсем про него забыл, спасибо, Дженни. Она кивнула, улыбаясь. — С вами все будет в порядке, ребята? Берегите себя. — Постараемся, — сказал Джон. — А вы присматривайте за своими ребятишками. — Вы тоже, — сказала она и чуть улыбнулась, провожая их в дверях, когда они вышли. Джон направился к своему пикапу, но Сэм его притормозил. — Эй, пикап поведу я. Иди в Импалу. — Я никуда не денусь, Сэмми, — раздраженно вздохнул Джон. — Ага, но я тебе, знаешь ли, не доверяю. Они молча глядели друг на друга. Через некоторое время Джон сказал: — Прекрасно. Но я — за рулем. Дин отдал ему ключи без возражений. Сэм с Джоном обошли машину, чтобы уложить обратно в багажник оружие и датчик ЭМП. Дин устроился на заднем сиденье, Миссури — на переднем. Обоим было слышно, как у багажника начались разборки на тему размещения там винтовок, ну или что-то вроде того. Дин, вздохнув, привалился к двери. — Они оба, похоже, друг другу ни в чем спуску не дают, — Миссури немного обернулась, чтобы посмотреть на Дина. Дин раздраженно хмыкнул в ответ — может, это и правда, но он не нуждался в посторонних, делающих замечания по поводу его семьи. Особенно в третьесортных экстрасенсах, из-за чьего дерьма с «дом чист» они там чуть не поубивались. Миссури бросила на него острый взгляд. — Я понимаю — тебе больно, мальчик, но это не оправдывает твою грубость. — Извините, — мгновенно смутившись, сказал Дин, потому что, ну — она права, пульсирующая боль в ноге сделала его раздражительным, но срываться на Миссури он не должен. Точно. Он сохранит такое настроение для своего младшего брата, который никогда на это не пожалуется. Господи, Дин, ты мудак. — Дин, — сказала Миссури. Протянув руку, она положила ладонь ему на колено и чуть поморщилась, словно от боли. Дину стало от ее прикосновения неловко, он не стерпел и попытался отдернуться, но она придержала его, не дав сдвинуться. Он в неуверенности замер, не понимая, что она сейчас делает, не зная — то ли ему все же отодвинуться, то ли остаться на месте. Впрочем, бедру все равно неудобно, давит, а это значит, что ему вот-вот придется изменить положение. И тут Миссури пошевелилась на своем сиденье таким знакомым движением — движением, которое Дин узнал сразу же, потому что сам делал его тысячи раз. — Ух ты, — с внезапным пониманием сказал Дин. — Вы что… вы можете это… ощущать? — Ага-ага, — она сжала губы. — Не очень-то приятное чувство, конечно. Дин, не удержавшись, слегка согнул ногу — не очень сильный укол боли, распространяющийся от колена. Они с Миссури поморщились синхронно. — Ладно, — сказал Дин, ощущая некоторое вторжение в свою приватность. — Это… — Это метафора, дорогуша, — сказала Миссури. — Метафора. — Ты знаешь, что это? Дин слегка ощетинился. Миссури улыбнулась насмешливо. — Это важно, видишь ли, — сказала она, все еще держа руку у него на колене, ее лицо все еще морщилось от боли. Дин подумал — неужели он сам все время так выглядит: хмурые складки на лбу, губы плотно сжаты, взгляд от боли немного плывет. — Нет, — сказала Миссури. — Может, сначала так и было, но ты уже привычен к ней, не то, что я. — Не хотелось бы быть невежливым, — холодно сказал Дин, — но не могли бы вы уйти из моей головы? Миссури убрала руку и сразу чуть расслабилась, на лице промелькнуло облегчение. Через пару секунд Дин все же спросил, хоть и ругая себя за такое: — Так какая же метафора? — Тебе надо понять это самому, — сказала Миссури. — Но, Дин, дорогуша — все будет лучше. Джон, открывший водительскую дверь, избавил Дина от необходимости продолжать этот разговор. Он залез в машину, но дверь не захлопнул. Сидел, глядя снизу вверх на надутого Сэма. Потом посмотрел на Дина. — Просто не верится, что ты разрешил брату хранить винтовки в багажнике таким образом. — Место экономится, — пожал плечами Дин, а Сэм, стоя рядом с машиной, торжествующе хлопнул рукой по крыше: — Я ему так и сказал! Джон кинул на Сэма недовольный взгляд, в котором, впрочем, было больше теплоты, чем злости; и Дин не удержался от улыбки. — Увидимся в мотеле, — сказал Сэму Джон и захлопнул дверь. Какое-то время они ехали молча, но потом Джон чуть повернул голову к Миссури и кашлянул. — Значит, Мэри… Мэри ушла? — Да, — сказала Миссури. — Из того, что ты мне рассказал — она сама себя разрушила, изгоняя то существо. Их энергии взаимоуничтожились. Джон кивнул и стиснул руками баранку руля. — Это не была твоя жена, — тихо сказала Миссури, — ты ведь и сам это знаешь, правда? Духи — они совсем не те люди, которых мы любили, они лишь эхо. — Достаточно близко, — сказал Джон. Никто не спросил у него, что он имел в виду. Они высадили Миссури у ее дома, но Дин не стал пересаживаться вперед — лень было вставать. Отъезжая от тротуара, Джон неожиданно спросил: — Ты вообще-то помнишь этот дом? — Дом Миссури? — Нет, наш старый дом. — Да, помню, — ответил Дин, разыскивая в своих карманах сигареты. — Чуток. Он увидел в зеркале заднего вида устремленный на него вопросительный взгляд отца; и Дин понимал, о чем тот хотел бы его спросить. Закурив, он откинулся на сиденье и облизнул пересохшие губы. — Помню… у нас ведь был такой белый диван? — Да, — сказал Джон. — Был. — И я вроде как пролил на него краску? Что-то темное. — Моторное масло, — Джон покачал головой. — Это было моторное масло, Дин. Я принес с работы, чтобы смазать газонокосилку. И оставил его, как идиот, на краю стола. А ты до него добрался. — Ага, — сказал Дин. — А мама так на меня психанула. Я помню, как смотрел на нее, она… губы у нее так шевелились, она просто в бешенстве была, но я не испугался, просто… Просто мне это было, кажется, забавно. Я подумал, что она так смешно выглядит. — Да, было такое, — усмехнулся Джон. — Когда она начинала злиться, у нее глаза выкатывались, а ноздри раздувались, прям огромными делались, с четвертак. Дин засмеялся, потянул дым и покатал его во рту. Внезапно вспомнил и сказал: — Вроде бы… тогда еще Сэма не было… но он был типа как на подходе, да? — Да, — ответил Джон, — через пару недель твой брат родился. Господи, на девятом месяце она была такой стервой. У Дина глаза расширились — потому что в их семье назвать Мэри стервой, это все равно что обзывать шлюхой Деву Марию, целуя руку Папе в Сикстинской капелле. Но Джон сидел, улыбаясь сам себе, провалившись в глубину своих воспоминаний, легко придерживая руль расслабленными руками — и Дин тоже расслабился на сиденье, стряхнул пепел в окно и стал смотреть на дорогу. Когда они вернулись к мотелю, Джон подошел к двери Дина и вопросительно слегка наклонил голову. — Я сам, — сказал Дин, выволакивая себя из машины. Увидел, как отец завис рядом, дернув пальцами, — это внезапно так сильно напомнило ему Сэма: тот же встревоженный взгляд, та же готовность к чему угодно в напряженной позе. Это вызвало у Дина некоторое раздражение, но в то же время он не мог не улыбнуться. После утра, проведенного в двух настоящих домах, комната мотеля показалась Дину какой-то мрачной. Одежда раскидана по углам, стены серые, воняет табачным перегаром. Все это вдруг стало так тягостно для него. Он опустился на кровать с таким ощущением, что ему хочется просто заснуть и не просыпаться целый год. А может, никогда не просыпаться. Он почувствовал взгляд Сэма, когда, развернув свой Actiq, засунул его за щеку, а потом, подняв на кровать ноги, привалился к изголовью. — Ты в норме? — спросил его Сэм, а Дин, слишком уставший, чтобы выглядеть убедительно, просто кивнул. Господи, всего день прошел, а у него такое чувство, что месяц. Он осознал, что отец все еще стоит посреди номера, словно ожидая чего-то. Дин поднял на него глаза одновременно с Сэмом. Джон потер подбородок. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — Мы должны расстаться? — спросил Дин, и это вовсе не шутка была, да никто и не засмеялся. Джон присел на кровать в ногах Дина, сложил руки на коленях. — Мне надо ехать дальше, — сказал он. — Сегодня. Дин молчал. — Ага, — сказал Сэм. — Надумал, значит. — Я буду… я всегда буду на связи, — начал Джон, но Сэм подался к нему, сжав кулаки. — Папа, ты не можешь нас отодвинуть от этого. — Сэм… — Нет. Ты не можешь! Это не только твоя драка — наша тоже. Мы добивались этого так же долго, как ты, всю нашу гребаную жизнь мы этого ждали. Обе наши жизни. Я попытался уйти, папа, и ты меня за это чуть не убил; ты мне тогда сказал, чтобы я не возвращался — помнишь это? А теперь, когда я здесь — ты пытаешься выкинуть меня из дела? Хренов ты лицемер, понятно? — Это опасно! — рявкнул Джон. — Такой опасности я вас не могу подвергать. — Опасно? Ты научил меня стрелять из пистолета, когда мне было шесть, это было что — безопасно? — Сейчас другое, Сэм. Это демон, это древний и хитрый демон, и кто… — То есть ты способен этому противостоять, а мы — нет? Это прямо какая-то херовая суицидальная миссия, папа. Тебе что, наплевать — выйдешь ты из этого живой, или нет? — Конечно, мне не наплевать… — Тогда позволь нам помочь тебе! Это касается всей нашей семьи, это не твои личные разборки с гребаным демоном. Она была нашей матерью, а Джесс была моей девушкой, и я заслуживаю участвовать в этом так же, как и ты. — Это не ваша драка, и никогда не была, — категорически отрезал Джон. — Это мой бой, и, если уж на то пошло, вы, мальчики, никогда не должны были вовлекаться в это. Мэри… твоя мать никогда не желала, чтобы ты жил такой жизнью. — Вот облом-то, — сказал Сэм, — потому что мы уже. Это — наша драка. Наша жизнь. И ты не можешь просто забрать эти двадцать два года назад, никак. Ты не можешь. Поздновато спохватился. — Ты прав, поздновато, — сказал Джон. — Но обеспечить вам, парни, безопасность — еще не поздно. Ты не будешь в безопасности со мной, Сэм. А твой брат… Дин… Они оба — и Джон и Сэм — посмотрели на Дина, словно вдруг осознав, что он совсем пока ничего не сказал. Две пары взыскующих глаз. Дин сглотнул. Ему сразу захотелось исчезнуть, провалиться сквозь эту деревянную спинку кровати. Он — единственное, что создает трудности в этом деле; если бы не он, никаких аргументов против не было бы. — Сэм прав, — тихо сказал он, — ты не можешь отсечь нас от этого, сейчас уже не можешь. — Дин, — сказал Джон. — Дин, ты убьешь себя, если будешь продолжать этим заниматься, я не… не могу я этого допустить. Тебе надо отсидеться где-то, отлежаться — с твоей-то ногой. Перестань же вести себя так, словно у тебя ничего не изменилось. Потому что — изменилось. Дин глубоко вздохнул. Расправил плечи. Сказал: — Тогда возьми с собой Сэма. Я бы тебя тормозил, да, но Сэм — он хорош. Он отличный охотник, он сможет тебе помочь. Папа, тебе нужен кто-то, чтобы прикрывать твою спину, в одиночку ты не сможешь это сделать. — Нет, — сказал Сэм, — это вовсе не то, что я… — Я смогу заниматься исследованиями, — настойчиво сказал Дин, — если ты мне будешь звонить и говорить, что вам будет нужно найти. Я могу остановиться у Бобби, или еще какое-нибудь место найти, я… — Нет, — Сэм потряс головой. — Это не то, что ты хочешь, Дин. Ты не захочешь просто на заднице сидеть, я тебя знаю; я знаю тебя, приятель, и… — Да нахуй учитывать, что я там захочу? — спросил Дин. — Я много чего хочу, Сэм. Да, сидеть на жопе ровно и читать бумажки — это определенно не из списка моих желаний. Но… — Дин, это надо учитывать. Господи, ты не должен… — Я просто налажаю, папа прав, ты что, не понимаешь этого? — сказал Дин. — Вы не сможете отследить эту тварь с инвалидом на прицепе, который будет висеть на вас гирей, это… — Прекрати, — сказал Сэм. — Просто остановись и послушай меня, ладно? Дин и Джон — оба — синхронно скрестили руки на груди. Сэм запустил пальцы себе в лохмы и крепко дернул. — Я не… Я хочу… Давайте просто пойдем на компромисс, а? — Говори, — сказал Джон. — Папа, давай… Мы… я и Дин — мы на некоторое время просто не будем высовываться — Сэм поднял руку, затыкая Дина, который попытался что-то сказать. — Нам это необходимо, чувак. Не одному тебе нужен отдых; нам обоим это нужно, понятно? — он вздохнул и продолжил, — Мы где-нибудь отсидимся, отдохнем немного, но… Папа, ты должен будешь держать нас в курсе. Знаешь, звонить хотя бы раз в несколько дней, говорить, где ты и чем занят. Будешь отправлять нам по факсу документы, фото по электронке, да что угодно — но будешь давать нам все подробности дела. Полное раскрытие информации. Джон ничего не ответил. Сэм продолжил: — А если в какой-то момент мы с Дином поймем, что нам пора вмешаться, то мы это сделаем. Когда ты приблизишься к финалу, мы. Если у нас будет точная наводка, будет уверенность, что мы его настигаем — то мы к тебе присоединимся. А сейчас ты перестаешь вешать нам лапшу на уши насчет всего этого. Джон сжал губы. Перевел глаза с Дина на Сэма. Сэм распрямился во весь рост, переступил с одной ноги на другую и выпятил челюсть. Тишина в комнате стояла такая, что Дин услышал, как тикают в углу дешевые мотельные часы, как шумят машины, проезжая по шоссе, как постукивает в радиаторе отопления. — Ладно, — сказал Джон. — Договорились. — И обещай мне, — немедленно сказал Сэм, — обещай, что у нас будет вся информация, добытая тобой. Обещай, что не пропадешь опять. — Обещаю, — глядя на Дина, ответил Джон. — Я вам обещаю это, если вы мне пообещаете сделать все возможное, чтобы немного отойти от дел. Позаботиться о себе. — Мы сделаем, — сказал Сэм. — По рукам? — сказал Джон, и Сэм потянулся к отцу с рукой. — Дин, — позвал Джон. — Ты тоже. Я хочу, чтобы ты отошел от дел пока, ты слышишь? — Мы не можем просто прекратить охоту, — с ноткой безнадежности в голосе ответил Дин.— Там… люди нуждаются в нашей помощи. — Просто пообещай мне, что будешь максимально осторожен, что будешь себя беречь. И будешь беречь Сэма. Это Дин пообещать мог — это обещание он исполняет всю свою жизнь. — Хорошо. Джон кивнул, потом покачал головой. — Сам уже понять не могу, на какую хрень я подписался. — На честность, — твердо сказал Сэм. — Ты согласился быть с нами откровенным. Хоть раз. — Сэм, — предупреждающим тоном начал Джон, — ты можешь хоть на секунду просто… — он замолк. Качнул головой, слабо и печально улыбнулся и спросил у Дина: — Он и с тобой постоянно так же? — Со мной? — усмехнулся Дин. — Не-а, он исполняет все мои желания. Сэм громко засмеялся и плюхнулся на кровать Дина рядом с братом. Дин ощутил, как прилив недоверчивой надежды что-то в нем расправляет, как падает груз с плеч. Сэм не уходит. Сэм не уходит. — Ладно, — Джон встал и посмотрел на дверь. — Мне… — Пора уходить,— закончил за него Сэм. Потом поднял руку, растопырив три пальца. — Три дня, папа. Ты позвонишь нам в течение трех дней, или мы найдем самую здоровенную, страшную и опасную охоту в континентальной части США. Нет, блядь, плюс Гавайи тоже. — Договорились, — чуть усмехнулся Джон, — А что Аляску не включил? Там в иглу тоже бывают призраки. Сэм фыркнул. — Просто не забывай звонить. Они посмотрели друг на друга, потом Джон протянул Сэму руку, и тот пожал ее — а потом быстро и крепко обнял отца. Объятие, хлопок по спине, высоко поднятый подбородок Сэма лег отцу на плечо — и Дин увидел, как брат на секунду закрыл глаза, а пальцы его здоровой руки вцепились в куртку Джона на спине, судорожно смяв кожу. Дин втянул за щеку свой Actiq и отвернулся. Джон и Сэм отодвинулись друг от друга. Сэм глянул на Дина. — Папа, твоя сумка лежит еще в Импале? — Да. — Я… я пойду заберу ее оттуда, — и, пока никто не успел ничего сказать, Сэм вышел за дверь. Дин поежился от неловкости. Он думал, что научил парня не быть таким дубовым. Едва дверь закрылась, Джон подошел к его кровати и присел на нее рядом с Дином. — У нас все нормально? — спросил он. — У нас все хорошо, — сказал Дин. — И пожалуйста, бога ради, не говори мне, что мы повторим сегодняшнее утро. Он усмехнулся на гримасу отца, и шевельнул языком прилипший к зубам Actiq. — Это лекарство? — Джон, прищурясь, рассматривал ярлычок на палочке. — Угу. — Забавный способ употребления. — И не говори. Джон улыбнулся — одними губами. — Обезболивающее? Дин приподнял брови, промолчал. — Дин… — Папа… Джон смотрел на него какое-то время, потом сказал, нехотя улыбнувшись: — Ну так что, ты обнимешь меня до того, как твоему брату надоест притворяться, что он ищет мою сумку? Дин засмеялся. Отец потянул его к себе, и Дин, игнорируя протесты своего бедра, прижался к нему, вдохнув знакомый отцовский запах: кожа, горючка и особенный запах Джона, слегка напоминающий Импалу, и чуть чуть — Сэма; но в основном это просто запах Джона, тот запах, который Дин помнил всю свою жизнь, с тех еще пор, когда Джон приносил домой моторное масло, а не оружейное. — Не будь идиотом, — сказал Джон прямо ему в ухо. — Не будь засранцем, — ответил Дин. Отец фыркнул и отпустил его, нерешительно хлопнув по спине. — Позаботься о брате. — Да, сэр. А ты позаботься о себе. — Обязательно. Джон еще раз сжал плечо Дина, встал — и тут же, как по сигналу, открылась дверь, и вошел Сэм с сумкой Джона на плече. Джон взял сумку и благодарно усмехнулся, потрепав Сэма по голове. — Так, — сказал он, оглядел комнату и повторил. — Так. — Три дня, — напомнил ему Сэм. — Понял. — И если мы звоним, ты отвечаешь. — Сэм. — Ладно. Джон кивнул. Положил ладонь на дверную ручку. После паузы сказал: — Рад был увидеть вас, мальчики. — Спасибо, — сказал Дин. — Что приехал. — Лучше поздно, чем никогда, правда? — сказал Джон. — Точно, — буркнул Сэм. Джон чуть криво ухмыльнулся ему и вышел, закрыв за собой дверь. В комнате установилась тишина. Дин выплюнул в мусорку свой Actiq и, наблюдая за братом, стал копаться в карманах в поисках сигарет. Сэм опустился на стул рядом со столом и провел рукой по своим волосам. Закурив, Дин закрыл со щелчком крышку зажигалки и медленно выдохнул струю дыма. — И? — сказал он. — Что именно ты имел в виду, говоря об отдыхе? Подразумевается ли под этим кровать? Потому что я отчетливо помню, как сказал тебе, что с постельным режимом покончено. Сэм фыркнул. — Под отдыхом я имел в виду отдых. Минимум две недели без охоты. Мое плечо в дерьмовом состоянии, а ты, — уж не обижайся, чувак, — и вовсе в полном дерьме. — И куда же мы отправимся? — уточнил Дин. — Не знаю. К Бобби? В Канкун? Обговорим еще, — он настороженно посмотрел на Дина. — Но то, что я предложил — это ведь было неплохо? То, о чем мы договорились? Дин затянулся, щурясь в потолок. — Да, Сэм, это было неплохо. Очень по-адвокатски. Сэм кивнул, расслабляясь. — Но, — Дина опять словно за язык дернули. — Чувак, то, что я говорил… если ты хочешь отправиться с папой, то иди. Это твой шанс. Я… я пойму. Черт, я… — Не хочу я отправляться с папой, — Сэм сверкнул глазами. — Потом — да, но не сейчас. Потом, когда… ну, то есть, пока еще не все об этом известно, надо провести больше исследований; вот получим его заметки, тогда и решим, что делать. А сейчас… Сейчас я просто хочу пиццу, и, может, посмотреть какой-нибудь дерьмовый фильм, и — спать. Поговорим позже, вечером или завтра утром, обсудим, что будем делать. Что мы хотим делать. Куда мы хотим идти. — Ладно, — сказал Дин. Нет, он, конечно, еще продолжит ворчать по этому поводу, но в глубине души он уже вроде как с нетерпением ждал эту пару недель — ну, знаете, таких недель, когда его не бросают в стены каждый гребаный день. Сэм встал и потянулся. Подойдя к холодильнику, достал пиво, открыл банку и сделал большой глоток. — Не рановато ли для этого? — мягко спросил Дин. Сэм уселся к себе на кровать. — Мы в отпуске. С этого вот момента, — напомнил Сэм. Дин затянулся, обдумывая, стоит ли ему продолжать этот разговор. Сэм нагнулся, вытащил из ящика своего прикроватного столика телефонный справочник и спросил: — Ты какую пиццу хочешь? — Да без разницы, — пожал плечами Дин. Сэм смотрел на него. — Ну… колбаса, лук, перец… — Понятно. Слушая, как Сэм заказывает пиццу, он докурил сигарету и поудобнее пристроился у изголовья кровати — болеутоляющее подействовало, наваливалась мягкая лень. — Через пятнадцать минут, — сказал Сэм, глотнул пива и рассеянно покатал банку между ладонями. Дин пошевелился и начал садиться, спуская ноги с кровати. — Ты куда? — Сэм пристально поглядел на него. — В ванную, — сказал Дин, потянувшись за тростью. — Тебе помочь? — Сэм, — Дин не столько злился, сколько просто устал. — Ты не… тебе не обязательно каждый раз, когда я… — Заткнись, — пренебрежительно сказал Сэм. — Я да. Мне обязательно. Это не только для тебя, Дин. Так что завязывай, хватит уже. Дин встал на ноги, не зная в общем-то, что на это отвечать. И внезапно вспомнил Миссури: ее рука — на его колене, его боль — на ее лице. «Это метафора, дорогуша». Он поежился. Когда он вернулся из ванной, Сэм сидел за раскрытым ноутбуком на своей кровати, держа в руке новую банку «Пабста». — Я тут подумал, — может, мы отправимся куда-нибудь погреться? — сказал он. — В новый Орлеан, например? — В Техас, — сказал Дин. — Давай в Техас. Там броненосцы. Сэм улыбнулся. — Можно и в Техас. Дин устроился на кровати и посмотрел, как Сэм глотнул пива. Он должен быть счастлив — да блин, он счастлив, о чем речь? — ведь Сэм остался, как это не невероятно — но он до сих пор ощущал в животе холодный комок тревоги о чем-то, было такое чувство, словно все катилось куда-то по наклонной. Он спросил внезапно, не в силах удержаться: — И что, это действительно то, чего ты хочешь? Дерьмовые номера мотеля, дерьмовая пицца, вывихнутое плечо? — Нет, — сказал Сэм, по-прежнему глядя в ноутбук. — Это не то, чего я хочу. Но на данный конкретный момент… если выбирать между этим и любой другой долбаной фигней, которую я мог бы делать — я выберу это. — А что насчет колледжа? — Не знаю, — сказал Сэм, отпил из банки и вытер рот. — Придет время, подумаю. Но пока еще не время. Так что даже и думать об этом не собираюсь. Дин вытащил из пачки еще сигарету и покрутил, рассматривая. — Если ты захочешь вернуться… — Говорю же, Дин — я не знаю. Дерьмо изменилось. Дин кивнул. Да, дерьмо изменилось. И продолжает меняется, а он никак не сможет остановить это. Словно черная дыра. Они молчали несколько минут. Сэм пил пиво, Дин курил. Ноутбук гудел, а где-то в стенах пощелкивали трубы. Наконец, Дин спросил, не придумав ничего другого: — Как там твое плечо? — Чудесным образом стало в сто тысяч раз лучше, чем когда ты меня спрашивал об этом пять минут назад. Дин растянул губы в усмешке: — Не умничай. Теперь ты понимаешь, каково все время мне. — Ну, тогда сам бы должен соображать. — Сучка. — Придурок. Да, дерьмо постоянно меняется. Но какое-то дерьмо всегда остается прежним. И в этом есть нечто утешительное, понял Дин. Даже пусть Сэм сейчас опять встанет за следующей банкой пива. Даже пусть отец каждую минуту удаляется от них — миля за милей. Даже пусть брату сегодня ночью опять приснится какой-нибудь сбывающийся кошмар. Даже при всем этом, черт возьми — какое-то дерьмо всегда останется прежним. И это то, за что Дин будет держаться изо всех сил. Лишь оно имеет значение.