Ромашковый чай

Освежающий ветер лизал оголённые руки парня. Кисти изредка подрагивали, содранная кожа на плече саднила, и чувствовалось, как из ранки ползёт вниз багровый ручеёк. Левая щека ныла и уже постепенно приобретала фиолетовый оттенок. Из припухшего носа бежала кровь, стекала по подбородку и срывалась на белую футболку, а ведь Билли только-только её надел. Один глаз закрывать было больно. Ноги тянули к земле, кости уж очень громко выли при каждом шаге. Светлые кудри путались, собирались в одни непослушные пряди. Не сказать, что парень где-то неудачно упал и сейчас идёт домой. Наоборот, он уходил, и в какой-то степени «убегал». Видите ли, спонсор сегодняшних побоев - пьяный отец, пришедший домой злым. И вся агрессия, что накопилась за последнее время, обрушилась на Билли. Его материли, пинали, таскали за волосы, посылали удары куда получится. И так было часто. С детства в мозгу засел запах спиртного, крови и вкус металла на языке. Уже привычкой стало забинтовывать руки, носить вещи, максимально закрывающие тело, и глупо оправдывать каждый синяк. «Упал, подрался, ударился» и тому подобное. На сегодня всё кончилось. Жилище позади, отец тоже, и перед Харгроувом ровная дорога. Правда, мокрая. Недавно прошёл дождь. Очевидно, что Билли не вернётся. По крайней мере, до завтра. Лениво выглянул диск луны. Только что стали заметными листья на асфальте. Пропитанные водой, липнут к поверхности, смотрясь, как тёмные пятна. Билли сам не знал, зачем шёл. Лучше было бы взять машину и проехаться по городу, но с неприятно пульсирующим плечом вести невозможно. Ну что же, думал он, пройдёмся пешком. N-ное количество времени, дом в конце улицы. Два этажа, невысокий забор, сад, гараж, бирюзовым светится бассейн. В общем-то, живут здесь Харрингтоны. Ни одного светящегося окна. Спят. Кулак потянулся к двери и пару раз постучал. Настойчиво. И ещё. Из глубины дома послышались торопливые шаги, щёлкнул замок. Шатен, кутающийся в тёмный халат, замер в то же мгновение. – Билли? Плечи стоящего напротив парня дрожат, а взгляд бегает по чужому телу. Мысли смешиваются в одну кипящую кашу, и что-то всё никак не сходится. Билли Харгроув стоит на пороге его дома, ночью, избитый и в крови. Напоминает странный сон, после которого обычно ещё долго не можешь отойти. – Я знаю, что я Билли. – Ты же... У тебя кровь. Повсюду. Не ожидая ответной реакции, юноша, названный Стивом, втащил гостя в дом. Хлопнула дверь. – Решил поиграть в заботливую мамочку, Харрингтон? Игнорируя слова, завёл на кухню. Часы над столом показывали три ночи. Может, Билли на пару минут выпал из реальности, но когда очнулся, Стив прикладывал к его лбу кусочек ваты. В воздухе завитал запах спирта. – Я не знаю, зачем это делаю, но сиди спокойно, – секундно посмотрел в глаза, отвёл взгляд. – Ничего не могу обещать, – прикусил щёку изнутри, жмурясь от жжения в царапине. Этого достаточно. Стив продолжает обрабатывать ранки и синяки, стирает кровь, что успела подсохнуть, и Билли кажется, что тот боится сделать ему больно. Слабо надавливает на кожу, мажет ссадины каким-то бальзамом, и всё это с максимальной осторожностью. Рука уже тянется, чтобы нанести немного средства на очередной синяк, но Харгроув её перехватывает. – Обращаешься так, будто я хрустальный, – немного сжимает запястье. – Какого хрена я вообще у тебя дома? – Я не мог оставить тебя там. Хватка ослабевет. Сердце Билли срывается в желудок. – И почему же? Король Стив не такой мудак, каким кажется? – Ты пришёл в три часа ночи, в синяках и крови. Ожидал, что я захлопну дверь перед твоим носом и оставлю тебя на улице? – Да. Стив прикусил губу. На розовой коже выступили капельки крови. – Не суди людей по себе. Если кому-то нужна помощь, я помогу. – Даже тому, кто постоянно тебя задевает, бьёт и ненавидит всей душой? – Допустим. Билли никогда его не понимал. А ещё не понимал, почему ненависть и злость улетучились. Может, дело в самом Харрингтоне? Он, как и кровь, стёр все отрицательные эмоции, совладал с ним и.. Действительно помог? Тем временем лицо Билли приходило в норму. Кровь из носа не шла, плечо перебинтовано, синяки смазаны и уже готовятся сходить. Стыдно признать, но хотелось сказать... – Спасибо. Стив, закрывающий бутылочку спирта, замер. – Чего?.. А, ну, не за что. Я ничего такого и не сделал. – Научись уже принимать благодарность. Крышечка от бутылки со звоном упала на пол. Харрингтон было нагнулся и взял её, но кожей почувствовал что-то холодное. Пальцы Билла держали предмет также, как пальцы сидящего напротив. Оба одновременно подняли головы. Взгляды столкнулись. Стиву показалось, время остановилось. Билл подумал о красоте его глаз. – У тебя холодные руки... – не отрывая взгляда, забрал вещицу и сжал её в ладони, – Почему ты не сказал, что замёрз? – А нужно было? Ладно, я замёрз. Билли не успел сказать "Харрингтон", прежде чем увидел перед собой чашку с дымящейся жидкостью. Запах спирта в комнате сменился цветами. Стив держал в руках то же самое. – Отравить решил? – Это ромашковый чай. Всегда становится лучше. Картинно принюхиваясь, Харгроув сделал глоток. По телу разлилось тепло, обволакивающее ароматом ромашки. – Отвратительно. – говоря это, время от времени потягивал напиток более смело. Стив улыбнулся. * * * Так продолжалось ещё долго. Билли приходил, позволял залечивать свои раны, поить чаем. И надо ли говорить, что действительно становилось лучше? В обществе Стива было не так и плохо. Он что-то рассказывал, слушал сам, поддерживал некоторые темы разговора и даже не обижался на едкие шутки. Наоборот, шутил сам. А это было важно. Может, Билли и не дано было понять, почему вдруг такие визиты стали частью его жизни. Уже как необходимость - видеть Харрингтона с чаем в руках, рассказывающим очередную историю. Уже как потребность дышать. А однажды Харгроув поцеловал Стива. Просто соединил губы, не контролируя себя и свои желания. И стоит ли описывать эмоции, когда Стив ответил на поцелуй и выронил чашку из ослабевших рук? После оба убирали осколки, вытирали чай с пола и смеялись, неловко смотря друг на друга. И всё было ясно.