Герой не своей истории

Из своих родных Мидория помнил только мать. Её теплая улыбка, согревающая в морозный вечер, и мягкие руки, дарящие ощущения защищенности и уюта. Она никогда не переставала улыбаться, всегда поддерживала его и цвета с каждым днём всё ярче, все красивее, излучая, казалось, всю радость и безоблачность его маленького мира. Он помнил, как вместе они ходили гулять в парк недалеко от дома, где он раз за разом выпрашивал тот большой шарик со Всемогущим, и под звонкий смех Инко бежала с ним наперегонки, раз за разом проигрывая ветру. Как вместе они стояли у плиты, мешая тесто для любимого имбирного печенья и ища заварку жасминового чая на полках в шкафу, чтобы потом сесть на мягкие подушки перед большим экраном в гостиной и смотреть фильмы всю ночь, засыпая только с первыми лучами солнца. Мама для Изуку и была тем самым солнцем – самым ярким и надежным в его ещё такой короткой, но уже полной событий жизни. Она не переставала улыбаться ему, даже когда изо рта тонкими струйками текла кровь, каплями падая на пол и пачкая белоснежный ковер, а изумрудно-зеленые глаза мутнели, мешаясь с оттенком светлого пепла. Тогда Изуку не мог стоять – его ноги дрожали и подкашивались, а ослабшие руки, намертво вцепившиеся в дверной косяк, не могли удержать его в вертикальном положении. С глухим ударом он упал на пол, пока веснушчатые щеки заливали горячие слезы, а из горла доносились хриплые вздохи и оборванные ещё в груди жалкие попытки крика о помощи. В памяти навсегда отпечаталась та жуткая ночь, когда неизвестный в чёрной маске на пол лица проник в их дом, проводя с собой, очевидно, помощника, и начал что-то громко говорить женщине, тогда стоявшей на кухне и готовившей Изуку его молоко с медом для крепкого сна. Она пыталась унять разгоравшийся конфликт, но её заткнули резкой пощечиной, сбившей её с ног, а потом уже несколькими ударами ножа в живот. Мальчик тогда спустился на шум, чтобы проверить – не случилось ли чего, пока он смотрел видео про героев. Случилось. Потом была боль. Он не заметил, как со спины к нему подошел второй нападавший и за шиворот подкинул его в воздух, словно тряпичную куклу, резко припечатывая к ближайшей стене. В голове противно запульсировало, а из носа на желтую футболку упало несколько капель алой крови. — Его щенок... Босс что-то говорил о нём. — К чертям. Хватай его и сваливаем, пока не появились герои. Все-таки это не наш район. Хмуро кивнув, мужчина, не заботясь об ощущениях ребенка, грубо закинул того на плечо, покидая отныне мертвый дом с громким хлопком двери. Это было последнее его воспоминание о прошлой жизни... В этой же ему сразу не понравилось. Тёмный, сырой и холодный подвал с маленькими крысами, звонко пищащими где-то в подполье. Звук ударяющихся о поверхность капель и его едва различимые, болезненные, глухие всхлипы разбавляли кромешную тишину, всегда царившую тут. В тот день, когда его только привезли сюда, он успел разве что запомнить жутко бледное лицо с несколькими выделяющимися шрамами, которое потом было закрыто чьей-то...рукой, и пронзительный взгляд красных глаз. Глаз, по цвету напоминающих ему пролитую им и его матерью кровь. Тот подросток – Изуку мысленно охарактеризовал его именно так – посмотрел на него с ноткой презрения и жестом руки приказал убрать куда подальше, пока он не придумает область применения новой тушки. Тогда его и бросили в подвал. Мидория во время падения едва не свернул себе шею, ударившись об одну из ступеней, так что потом с неё ещё долго не сходила ужасная фиолетово-желтая гематома. Еды ему не давали, ровно как и воды. Он сидел в одиночестве и холоде, сковывающем тело железными цепями, и только и думал о том, как же наконец выбраться из этого пугающего места. В трубах, залегающих внутри каменных стен непрерывно что-то тихо шелестело и шевелилось. Это пугало....К сожалению, ответ так и не пришёл в его юную голову. Пятилетний ребенок, ослепленный темнотой и поглощенный своими же страхами, вряд ли что-то сможет сделать против опытных наёмников и убийц, сидящих сейчас этажом выше и спокойно обсуждающих планы на предстоящие выходные за чашкой умело приготовленного чая или кофе. Только спустя три дня, когда от изнеможения Изуку готов был провалиться в сладкое забытье, к нему в обитель зашел тот самый подросток, нервно почесывающий сейчас тонкую шею. — Поднимайся... — сказал он слегка раздраженно, на что мальчик смог выдавить лишь тихий вздох и неразличимое с такого расстояния слово: "Не могу...". Шигараки недовольно цокнул и быстро спустился по невысокой лестнице к нему, шаркая подошвой кросовок, схватил под локоть и потащил за собой обратно наверх. Изуку болезненно простонал, жмурясь от ломоты в конечностях и яркого света, ударившего в покрасневшие от слез глаза, и вяло попытался выбраться, на что получил лишь усиление хватки и грозное шипение. Пришлось затихнуть. В комнате наверху его буквально кинули в потрепаное кресло, а потом молча прожигали его нечитаемыми взглядами. Там стояло около трёх-четырёх человек, и все они жаждали узнать – зачем их лидеру понадобился мелкий пацан, которого они просто могли убить, как и ту женщину, и не заниматься чем-то заведомо глупым и ненужным. — Что же, И-зу-ку... — Томура сел на стул перед ним, переворачивая его так, чтобы локти можно было удобно сложить на спинке, — теперь это твой новый дом. Изуку лишь мутными глазами посмотрел на него, сжимаясь в комок под уничтожающим взглядом красных глаз и прибиваясь к пошарпанной спинке кресла, когда чужая рука потянулась в его сторону с довольно неоднозначными намерениями, но замерла на полпути. — Не мельтеши перед глазами, и без тебя тошно. Он испуганно моргнул и застыл, быстро осматривая остальных собравшихся здесь. Девушка лет пятнадцати на вид с милыми пучками на голове, но с весьма устрашающей улыбкой, высокий парень с жуткими ожогами по всему телу и каким-то наигранно отстраненным выражением лица, некто, стоящий за барной стойкой и непоколебимо протирающий и без того чистые бокалы и сам Шигараки. Мда, не самая лучшая компания. Тем не менее Томура продолжил говорить, лениво положив голову на локти. — Отныне ты будешь жить тут. По моим сведениям ты оказался редким процетном населения, не имеющим причуды, а значит, ты станешь отличным материалом для моих исследований. Думаю, что учитель заинтересуется тобой... — Изуку сглотнул и отрицательно качнул головой, словно бы для себя, когда до него дошёл смысл сказанной фразы. Он категорически не желал становиться подопытной крысой какого-то сумасшедшего и его дикой шайки. Шигараки внезапно встал, к удивлению остальных оставив от стула лишь серый прах на полу – Курогири за барной стойкой неодобрительно покачал головой, – и в один шаг оказался перед ребёнком, хватая его за мятый ворот кофты четырьмя пальцами, держа пятый в опасной близости. Дежавю. — Я не спрашивал тебя, идиот. Здесь никого не будет интересовать твое мнение или отношение к чему-либо. Отныне ты принадлежишь Лиге, малец. Добро пожаловать в персональный ад. Разреши представиться, — он оскалился, заставляя Изуку невольно отодвинуться ещё дальше, – Шигараки Томура, твой личный дьявол прямиком из Тартара. Мидория боязливо опустил голову, не желая повторить судьбу несчастного предмета мебели, и сжал дрожащими руками коленки – когда его все-таки отпустили, – окончательно закрываясь от этих пугающих людей и уходя в себя. Только дьяволов ему не хватало... Остальные же присутствующие смерили его изучающим, почти пытливым взглядом и, скучающе зевнув, вернулись к каким-то свои обсуждениям. — А теперь ты пойдешь со мной. Шигараки намеренно коснулся всеми пятью пальцами лёгкой футболки мальчика, заставляя ту рассыпаться на мириады мелких пылинок и, под тихий вздох, снова потащить маленького пленника по полутемным коридорам. Почесывая и без того красную шею с небольшими ранками, он кое-как сдерживал свой порыв просто толкнуть ногой вниз слишком яркое для этого места пятно перед глазами и, по возможности, спихнуть на Даби все обязанности по его подготовке. — Шевелись... — Изуку лишь незаметно кивнул, ежась от царившего в помещениях холода и обхватывая руками голые плечики. Его до смерти пугала эта давящая атмосфера. Он знать не хотел, насколько больно ему будет, если этот человек решит использовать очевидно свою причуду на нём, если Изуку сильно разозлит его, так что молча исполнять все приказы было куда безопаснее. Глаза покалывало от усталости и обилия соленой жидкости, очень хотелось лечь и уснуть, но где? Явно не в том подвале, куда его бросили изначально. — А...Шигараки-сан... — он очень надеялся, что уважительное обращение более или менее сгладит отношение к нему. Выждав несколько секунд, Изуку продолжил. — Куда мы идем? — голос едва ли был различим даже в абсолютной тишине, но всё-таки Томура услышал, цокая. — Увидишь. Не задавай столько вопросов, у меня нет настроения отвечать. Мидории пришлось дальше следовать в неизвестность. Он же нужен им...живым, да? В таком случае было бы просто нелогично оставлять его в... — Пришли. ...подвале. — Я... Шигараки-сан, пожалуйста... Я не хочу туда... — он поднял умоляющий взгляд на своего конвоира, делая осторожный шаг назад, к стене. — Пожалуйста... Там очень холодно и... Резкий толчок заставил его замолчать, когда из-под ног ушла опора, а он больно ударился спиной об пол. — Я не разрешал тебе говорить, кажется. Радуйся, что мы вообще забрали тебя. — Вытащив неизвестно откуда что-то, напоминающее больничную робу, Томура кинул её вниз с лестницы, отворачиваясь к Изуку. Тот продолжал неподвижно сидеть, слегка выставив руку вперёд в защитном жесте. Зря. Шигараки окончательно вышел из себя. Ну вот, а он только подумал, что неплохо бы начать сдерживать свои приступы агрессии. Схватив мальчика за руку, он пошел вниз сам, не обращая внимания на крики и рыдания. Руку будто опустили в расплавленный металл. Кожа в месте контакта с рукой Томуры посерела и распадалсь на мелкие кусочки, принося невыносимую боль. Изуку кричал, из последних сил отбиваясь, но хватка ничуть не ослабевала. Наконец его отпустили, и он снова почувствовал липкий холод подвала, его каменные стены и пол. — Шигараки-сан... — почти беззвучно произнес Мидория, зажимая целой рукой рану чуть выше локтя. Глаза не привыкли к темноте, так что пока удавалось различать лишь темный, приближающийся к нему силуэт. Внезапно тот ушёл куда-то в сторону, а спустя пару секунд на шею опустилось что-то тяжелое и шершавое, от чего по коже побежали мурашки. — Это тебе за твое непослушание. Неспешными шагами фигура снова удалялась, оставляя его в полном одиночестве. Изуку попытался встать, но тут же упал назад, а от простреливающей боли по щекам снова побежали слезы. Кровь стекала по руке, собираясь в ладони и капая на пол в прогалы между кирпичиками. По всей видимости, причуда Томуры не так быстро действовала на людей, так что ему очень и очень повезло. — Мама... Больно... Заснуть было почти невозможно. Лежать было дико холодно. Изо рта во время выходов вылетало полупрозрачное облачко пара, руки крупно дрожали, а пальцы на ногах почти не чувствовались. Единственное спасение лежало в нескольких метрах от него, но длины цепи – Изуку уже успел выяснить, что той штукой на шее действительно была цепь – не хватало, чтобы как-то доползти до неё, от чего становилось ещё обиднее. Обняв себя под коленками так, чтобы рана не соприкасалась случайно с телом, Мидория положил голову на колени, вытирая ребром ладони нос, и всё-таки закрыл глаза, мгновенно отрубаясь. — Эй, ты, подъем! — громкий крик откуда-то сверху заставил мальчика быстро проснуться и, осторожно привстав, посмотреть по направлению звука в поисках его источника. — Шигараки тебя ждать не будет, так что бегом вставай и за мной. — Даби. Мидория устало вздохнул, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах, и...точно. О новом "украшении", так щедро подаренном вчера, он напрочь забыл. Цепь звякнула позади него, ударясь о стену. Мальчик виновато посмотрел на брюнета и отрицательно покачал головой, оставаясь на месте. — Я не могу выйти отсюда... — голос был совершенно другой, нежели всего пару дней назад. Сиплый, едва различимый шепот. — Сколько же с тобой проблем, — страдальчески вздохнул Даби и начал спускаться вниз, брезгливо дернув рукой, когда она задела висящую на стене паутину. Изуку молча наблюдал, как тот подошел к нему и в несколько движений избавился от тяжелого ошейника. На коже остался заметный красноватый след. — Надо же, так и у тебя появятся шрамы. Точно будешь подходить нашей компании, — иронично. — А... — Изуку не знал, как этот человек будет реагировать на какие-либо реплики с его стороны, но все же несмело продолжил, — можно мне...воды? Мерзкий смех эхом отразился от стен. — Прости, малец, пресная воды нынче ресурс исчерпаемый. Шевелись уже быстрее! — Даби толкнул его в спину, направляя в сторону выхода. Изуку сглотнул вязкую слюну, пытаясь хоть как-то убрать жуткую сухость. — Выглядишь жалко. — Можно было обойтись и без комментариев. — И что только рукастому могло понадобиться от тебя..? Хотя в чем-то он был прав. Кошмары, мучавшие Изуку на протяжении всей ночи, высосали последние крупицы сил, так что сейчас он скорее напоминал ходячий труп, чем человека. Живот противно заурчал, от чего на бледных веснушчатых щеках появился лёгкий румянец. Все-таки не хотелось получить дозу подколов и за это. Его снова повели по бесконечным коридорам. Какие-то двери, непонятные чертежи прямо на стенах, моргающие лампы, отражающие на пол две идущие тени. Жёлтый свет, заливавший коридор, почему-то сейчас не казался таким уж теплым и солнечным. Скорее цвет химикатов, нездоровой кожи...или чего похуже. Чего-то, что здесь явно не было такой уж редкостью. Зато здесь было немного теплее, чем внизу, но мелкая дрожь все равно пробила ослабшее тело, мешая нормально вздохнуть. Получались рваные хрипы, несколько раз прерываемые покашливанием. В горле першило, что-то внутри словно бы мешало нормально глотать и говорить. Обычно он чувствовал себя так, когда простужался. Но навряд ли его будут лечить, если он заболеет... От этой мысли стало ещё досаднее. Мама всегда укладывала его в постель в таких ситуациях и долго отпаивала лекарствами, чаем и теплым молоком перед сном. Тогда маленький мальчик кутался в пушистое одеяло до подбородка и засыпал с милой улыбкой на лице, пока из-за двери Инко желала ему спокойной ночи, с тихим щелчком выключая свет. Картинка из прошлого окрасилась в темные тона, стоило ему подумать, как тут его запрут где-нибудь в темноте, пока он будет задыхаться от кашля и дрожать в лихорадке, и будут ждать его самостоятельного выздоровления. Ну а если детский организм не справится, то всегда можно найти кого-то другого. — Стой. Голос прозвучал слишком неожиданно, и Изуку резко замер на месте, чувствуя, как в спину ему врезалось чье-то колено. — Черт... Не так же быстро, идиот! — Даби сдвинул его в сторону рукой, будто тряпичную куклу, стуча в одну из дверей. — Простите... — но, кажется, всем уже было наплевать на извинения Мидории, ибо из помещения послышался чей-то глухой голос, после чего их впустили внутрь.