Герой не своей истории

      — Что ж... Благодаря участникам разведывательной операции мы выяснили возможные местоположения базы Чисаки. — Ночноглаз легким движением руки поправил очки, сверкнувшие в ярком свете ламп, всматриваясь в предоставленные отчеты. — Тем не менее пока что мы не можем вычеркнуть ни одно из этих мест. У нас также нет никаких оснований, чтобы быть уверенными в существовании только одной базы. Для производства пуль ему, как минимум, нужна лаборатория, а ещё комнаты для содержания как девочки, — Жирножвач сжал кулаки, едва не подскакивая со стула. А каком вообще содержании тут идет речь? — так и возможных сообщников. — Как Лига Злодеев? — Да, именно. Предоставленный фотоотчет с одного из заброшенных зданий не оставляет сомнений касательно их связи. Теперь нам нужно уделить время уточнению места и планированию спасательной операции. Времени мало, так что должны управиться за неделю, как... — Неделя?! — Жирножвача не смог удержать даже Тамаки, чуть не упав от толчка на сидящего рядом героя. — Вы представляете, что этот урод может сделать с девочкой за это время? Каждый день на счету, а вы хотите неделю? И даже не гарантируете то, что мы действительно уложимся в сроки! — Спокойно... По залу пошел взволнованный, местами недовольный гвалт. После того, как была выяснена природа пуль, стирающих причуду, а патрулю удалось засечь главу Заветов с маленькой девочкой, называемой его дочерью, дела приняли другой оборот. Теперь в приоритете было её спасение, а потом уже поимка преступников. Мирио и Айзава переглянулись. Они изначально не слишком были уверены в том, что у Чисаки правда есть дочь, которую он безжалостно использует в своих целях, а после случайной встречи первого на улице с так называемым сыном главы вообще ставили любую теорию под сомнение. Однако Жирножвач был прав – ждать в любом случае было нельзя. Теперь от них зависила жизнь не одного ребенка. — Кхм, прошу прощения, — несколько лиц повернулись к внезапно взявшему слово Айзаве, — но у Лемиллиона есть дополнительная информация касательно Чисаки. — Да, — юноша встал, тяжелым взглядом сверля стол перед собой. Теперь все внимание было прикованно к нему. — Во время патруля я натолкнулся на ребенка... Это было во время ограбления ювелирного пару дней назад. Он был...чем-то похож на ту девочку, и... — Подожди, парень, — Рок Лок выставил руку вперед, резко прерывая его речь. — Ты сейчас будешь приплетать к делу всех детей на улице, похожих на неё? — Нет. Дело в другом. Он...он попытался попросить помощи. Он выглядел так, будто сбежал откуда-то или от кого-то, на нём была одна лишь футболка, даже обуви не было. Я хотел узнать у него, что он там делал один, но... — Мирио запнулся, ещё раз прокручивая в голове ленту воспоминаний. Зеленоглазый напуганный мальчик, жмущийся к стенам домов и магазинов. — Они подошли сзади. Чисаки и ещё кто-то, Я не успел рассмотреть лицо, но голос был очень знакомым. Он сказал, что тот мальчик – его сын, и что он просто убежал со двора. Повторяющаяся легенда, два затравленных ребенка... Что это все значит? Гвалт усилился. Новая информация осложняла план. Детей могли держать в разных зданиях, они могли быть абсолютно не связаны друг с другом, или же в самом деле быть братом и сестрой. Но оба не были ничуть не похожи ни друг на друга, ни на самого Кая... Слишком много несовпадений. — Мы не знаем, кто он. — Ночноглаз снова успокоил собравшихся, садясь на место и выключая экран за спиной. — Он может быть обманкой, да хоть простым прохожим. Заветы не глупые дети, должно быть давно уже заметили слежку. Все могло быть умело спланированно, чтобы запутать нас. — И что вы предлагаете? Просто не брать его в расчёт? Если он действительно используется Чисаки для опытов, то мы будем виновны в его возможной...смерти потом. Спасать нужно всех. Воцарилось молчание. Никто не знал, верить ли в новую легенду, или же нет. Сейчас на кону стояла жизнь двух ни в чем не повинных детей, но... Точно ли это был не умело разыгранный спектакль? — А вдруг это один из Лиги? — взгляды устремились на Рок Лока. — Посудите сами: появляется Лига, и тут же этот пацан. Нельзя так легко доверять всему, что видишь, Лемиллион... Потемневшие глаза испуганно метались по комнате в поисках выхода. — Изуку, неужели это так страшно? Эри уже даже не плачет, правда? — девочка робко кивнула, опустив голову в пол. Она не хотела наблюдать за ужасными страданиями его нового подопечного. — Ты ведь мальчик, должен быть смелым... Изуку измученно вздохнул, превозмогая режущую боль в груди, и ослабшей рукой ещё раз дернул плотно обвившийся вокруг покрасневших кистей ремень. Вздрогнув от очередного громкого звука, он поднял взгляд, встречаясь глазами со сверкающим в свете моргающей лампы очередным шприцом с мутной жидкостью. — Пожа..пожалуйста, — прохрипел он на выдохе, спиной вжимаясь в обивку старого больничного кресла. Виски снова сдавливало в тисках, пока он мелко дрожал от пропущенного разряда. Зачем они это делают? Зачем... Глаза резало от слез и пульсирующей боли, а приборы сзади громко пищали, оповещая о чрезмерной нагрузке и возможности скорой поломки. Даже машины не выдерживали постоянного напряжения. Внутри все похолодело, когда чужие руки грубо прижали его к одному месту, давя на плечи и лишая возможности пошевелиться. Черные ресницы затрепетали, смаргивая мгновенно выступившие прозрачные слезы. Дыхание замедлилось, воздуха будто резко стало слишком мало. Тонкая игла приблизилась к и без того исколатой шприцами выступающей вене, на которой ещё не сошли маленькие синяки от прошлых инъекций, а смоченная спиртом ватка обтерла нужный участок кожи. — Нет... — детский голос раздается из-за спины Чисаки, отвлекая того от дел. — Не трогайте его... Он оборачивается, сверля девочку пристальным взглядом. Та невольно пятится назад, но все же тихо повторяет свою просьбу. Она не хочет, чтобы он страдал... Ей пришлось пройти через все это, и она знает, какую агонию испытывает сидящий в кресле сейчас. К ней тоже подключали эту машину, стимулируя организм и вынуждая её раз за разом терять сознание от изнеможения. — Эри, будь послушной девочкой, постой молча. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя я случайно повредил ему руку иглой, да? — она отрицательно машет головой, утирая кулачком нос. Кай удовлетворенно хмыкает и возвращается к Изуку. Мальчик дергается. Холодные руки обжигают кожу, а дыхание позади неприятно щекочет оголенную шею, пуская стадо мурашек. Он болезненно жмурится, когда игла протыкает вену, впрыскивая очередное вещество в кровь. По бледным щекам текут слезы, каплями падая на грязную футболку и оставляя на ней едва заметные пятна. Тело Изуку горит и дрожит. Железный шлем снимают с его головы, открепляя прицепленные проводки, и он с облегчением вздыхает, на секунду прикрывая раздраженные глаза. Его наконец отпускают, но он едва ли может встать сейчас. В глазах резко темнеет, а потом словно кто-то включает разноцветную гирлянду. Потом кто-то берёт его на руки и перекладываат на пыльную койку, укрывая лёгкой простынкой, пока тот, мечась в резко наступившем бреду, проваливается в беспокойный сон. — Хей... И..Изуку... — нежный голос доносится будто сквозь толщу воды, медленно вытягивая из крепких объятий тяжёлого сна. Изуку распахивает помутневшие в темноте глаза и, привыкнув к ней, видит рядом с койкой силуэт маленькой девочки. Та немного нервно накручивает на палец длинные, вьющиеся волосы, осторожно тормоша его за свисающую руку. — Эри? Она тихо угукает и...улыбается ему. Несмело, криво, но улыбается, протягивая кусочек то ли хлеба, то ли какой-то другой выпечки. Сердце Изуку сжимается от такой заботы. Она прекрасно знает, что пока все эти бесконечные анализы и исследования его тела не закончатся, едва ли он получит еды и хоть пару часов отдыха. — Я взяла это со стола, пока...пока никто не видел, — Изуку улыбается в ответ, ломая тем временем кусок на две половинки, отдавая одну Эри. Та с благодарностью кивает, но не ест. Оглянувшись, она быстро прячет его в маленький кармашек на испачканном платье и отходит назад, сцепляя руки в замок. — Они скоро придут, и я... — Так так, ты проснулся? — чужой голос прерывает её, а вслед за ним из темноты прохода появляется силуэт Чисаки. — Почему же не сказал? Мы ждали. Мидория на мгновение замирает, а после поспешно прячет еду под покрывало, слегка отползая назад. — Ну-ну, не стоит. Вставай и пойдём, у меня на сегодня ещё есть планы. Чисаки протягивает руку, но Изуку даже не думает о том, чтобы протянуть свою в ответ. Он аккуратно спускается на пол с другой стороны, обходя небольшой ящик под ногами и останавливаясь у двери. — Упрямый мальчишка. Как только Томура тебя терпит? — тон говорившего резко холодеет, от чего Изуку невольно вжимает голову в плечи, не шевелясь больше. — Эри, пошли. Ты тоже будешь нужна. Они идут втроем по длинному коридору, сворачивая то в один проход, то в другой. Мальчик мысленно отмечает, что тут просторнее, чем на базе Лиги, и намного запутаннее. Там есть всего несколько коридоров, спуск в подвал и обычные комнаты, а здесь целая система, в которой едва ли можно нормально передвигаться без карты или плана здания. Комната, в которую они заходят, напоминает операционную, от чего у обоих детей начинает зарождаться паника. Моргающие лампочки приборов, несколько железных столов с препаратами и инструментами, тёмные мониторы и три застеленные койки. Две из них сдвинуты в угол к экрану с отходящими от его задней части трубками и многочисленными шнурами. — Зачем мы тут? — слабым голосом спрашивает Изуку, делая шаг вперед и вставая прямо перед Эри. Чисаки лишь усмехается с этого жеста, поправляя чёрные перчатки. — Для того, чтобы наконец завершить мое изобретение. Я совмещу особые клетки в вашей крови, а потом преобразую их в, — он на минуту задумался, — в стирающие причуду пули. С помощью Эри я просто возвращал все назад, но теперь я смогу стереть сам фактор причуды без возможности её восстановления отменой действия, и все благодаря тебе, Изуку... Он шумно сглатывает, отходя назад и выставляя вперёд дрожащую руку. — Нет... Н..Не подходи, — он хмурит тонкие бровки, скрывая подступивший в горлу страх за напускным гневом. Позади к нему крепко прижимается девочка, утыкаясь носом в складки на одежде и сжимая ту в кулачках. Он не может просто так отступить. Не должен... Его слова просто игнорируют. Схватив за воротник, Изуку буквально отдирают от Эри и бросают на койку, снова пристегивая ремнями. Стертая кожа неприятно саднит, но сейчас его гораздо больше волнуют слезы на бледных щеках малышки и её тихие просьбы отпустить их. Кай не слышит, или не хочет слушать. Пристегнув и её, он прикатывает столик с инструментами и садится посередине, подсоединяя пакеты для крови к капельницам. — Если будешь дергаться, то будет больно, — Изуку отворачивается и жмурится, когда тот подготавливает место для укола. Благо в этот момент кто-то стучит в дверь лаборатории, отвлекая явно недовольного этим Кая. Тот, стиснув зубы, встает и идёт проверять, пока у Мидории появляется небольшой шанс выбраться. С трудом взяв с железного подноса острый скальпель, он режет тугие ремни, прислушиваясь к голосам за дверью, и спрыгивает с койки, тут же подбегая к Эри. — Нужно быстрее... — Не нужно. — внутри все леденеет. Он почти успел, но когда... Даже не было слышно шагов. Как? Эри с тихим ужасом наблюдает, как разозлённый Чисаки хватает с подноса второй скальпель и с размаха всаживает его чуть выше плечевого сплетения мальчика, едва не повредив нервные волокна. Изуку старается не кричать от боли, но не может. Рука немеет, перед глазами пляшут цветные огоньки. По плечу вниз бежит теплая вязкая жидкость, падая на пол с разжавшихся пальцев и оставляя яркие, алые разводы на белой плитке. Скальпель выдергивают из раны и боль снова прошибает содрогающееся от рыданий тело. С глухим стуком он падает на пол, ударяясь головой, но держится, лишь бы все-таки оставаться в сознании. Из-за напрочь сбитого режима и отсутствия пищи организм отказывается приходить в себя, так что все вокруг теперь будто просматривается сквозь молочную пелену. — Перестань, это всего лишь плечо. Поднимайся. — абсолютно бесчувственный голос. Чисаки с нотками скуки во взгляде наблюдает за метаниями мальчика, а потом поднимает его за повреждённую руку вверх, крепко держа под локтем. Изуку почти повисает над полом, пытаясь вывернуться из захвата и освободить пострадавшую конечность, но ничего не получается. Он снова оказывается пристегнут. На этот раз он не может пошевелить даже ногами. Игла входит в вену, начиная по трубочкам перекачивать кровь в мешочек. Голова противно кружится, а в мышцах ощущается легкое покалывание. Голос сел, а горло дерет при попытке издать хоть какой-нибудь звук. — Черт, тебя же теперь ещё и лечить нужно... — Чисаки угрюмо вздыхает, накладывая неаккуратную повязку из старой марли на зафиксированную руку. — Потом лучше пересоберу тебя, а то Шигараки ещё злиться будет... Изуку лишь смотрит. К горлу подступает рвотный ком, но он не позволяет себе даже дернуться. Не хочет злить его... И что значит "пересоберëт"? Он же человек, а не какая-то машина... Судя по сочувствующему, грустному взгляду Эри, она прекрасно понимает, о чем идет речь. Хочется спать. Глаза сами закрываются, но приходится терпеть. Из соседей комнаты раздаётся досадливое шипение и тихие ругательства. Спустя минуту появляется Чисаки с потрепанной тетрадью в руках и ищет что-то в полках над шкафами, перебирая прозрачные колбочки. — Простите... — капельница давно перестала забирать кровь, но игла торчала из руки, отзываясь покалыванием на любое движение. Брюнет оборачивается, коротко осматривая подопечных, потом встает и идеи к ним. Пару раз стучит по полным мешочкам, удовлетворенно кивая, и убирает их, отпуская детей. Эри, кажется, действительно уснула. Изуку сиротливо смотрит на пропитавшуюся кровью марлю на руке, а потом на своего мучителя, стоящего в паре шагов и с непроницаемым лицом читающего какие-то записи. Просить о помощи страшно, особенно после той фразы про пересборку, но получить какую-нибудь инфекцию ещё страшнее. Марля распускается на нитки по краям, а они хаотично прилипают к уже засохшей крови чуть ниже ранки, принося дискомфорт. Его мысли прерывает грохот наверху. Чисаки мгновенно дергается, хмурясь и одним движением захлопывая тетрадь в руке. Громкие крики, голоса и топот ног разносятся эхом по помещению, вызывая новый приступ паники. Кто это? Что там происходит? Откуда столько людей? Или это все люди из Заветов? — Хронос! — Чисаки, собравшись, неспешно берёт Эри на руки, дожидаясь помощника. В дверях появляется фигура в длинном плаще и такой же маске, учтиво склоняя голову. — Кажется нас нашли, Восстановитель. — Плохо. Ладно, мы должны успеть уйти через другой вход. Отправь наших и тех двоих из Лиги, пусть задержат эту толпу. Мы уходим, — Изуку весьма недвусмысленным жестом указывают на дверь и тот, буквально сползая на пол, делает шаг по направлению к выходу, но падает, болезненно ахая. — Черт, возьми его. Кто знает, через сколько тут будут эти герои... "Герои?" Изумрудные глаза расширяются от шока. Их нашли... Неужели их правда нашли?