c'est la vie, mon cher.

Quand tu m'embrasses,

j'ai qu'une envie,

c'est d'être à toi.*

      Мы стоим на улице, у запасного входа и разговариваем. Пытаемся преодолеть эту черту недосказанности, обид и недопониманий. Я наконец-то ощущаю себя взрослым человеком, ха-ха!       Антон сказал, что приехал из-за звонка. Славы.       Он хочет мне помочь. Хочет, чтобы я была счастлива.              — То есть так, без этого звонка, ты типо бы не приехал?       — Конечно нет, — и улыбается ещё, поглядите, — у тебя, кажется, там женишок прилетел? Не будешь скучать?       Я не понимаю, к чему он ведёт. А потом вспоминаю тот разговор.       — Скучаешь?       — Да! — в сердцах вырывается у меня.       Теперь понимаю. Смотрю на него, беру за руку и улыбаюсь.       — Точно не буду, если ты подаришь мне одно из своей коллекции, — указываю на его многочисленные кольца и снимаю одно, примеряя на свой указательный.       К сожалению, большое. Успеваю расстроиться.       — Я куплю тебе другое, — и снова улыбается!       — И позовешь замуж? Фу, как это банально!       В зелёных глазах появляется озорной огонёк. Интересно, он уже успел представить меня в образе своей невесты? Потому что, я, признаться честно, как бы не мечтая, женихом его не видела. Ну, по крайней мере пока.       — Тебя замуж позови и ты сбежишь со свадьбы непременно! Я на такую романтику не согласен.       Смеюсь.       Мы не говорим об этом в слух, но оба приходим к одной мысли — рано ещё. Оба недавно пережили расставания, оба не знаем ещё, к чему это все приведёт и что будет дальше. Но пока что мы вместе и, наверное, это намного лучше, чем планы на свадьбу и ипотеку в будущем. Просто мы. Здесь и сейчас.

***

      Холодно. Очень. Ноябрь не щадит. Совершенно не щадит. Антон шутит, что мне ещё долго придётся отвыкать от более тёплого климата Парижа и привыкать к суровой России.       Мы едем в такси и молчим. Тишина, кстати, очень лёгкая и оттого достаточно интимная, ей только наслаждаться и наслаждаться. Я это, собственно, и делаю. Ну пока в мою голову не приходит один вопрос. Я его не могу не задать.       — Иринка оставила у меня свой загранпаспорт и попросила привезти по старой дружбе, — его кажется совершенно не смущает та ситуация.       Каждый день же бывшие просят привезти им что-то. Из твоей квартиры.       — Хочешь сказать, что вы расстались ещё в сентябре и где-то там, у тебя, все ещё лежат её вещи?       — Это была последней, — сгребает меня в свои объятия и целует, — Don't worry, baby!       А потом вся та же тишина. Хорошая, интимная и наша. Это, если не включать водителя, разумеется.

***

      В третий раз я снова убегаю. Но с одним «но».       — Подвезешь? — целую в щеку и спрашиваю я у сонного парня.       — Подвезу.       — Это тебя мои поцелуи так взбодрили?       — Осознание, что я снова проснулся с тобой.       — А мне с тобой больше нравится засыпать. Потому что по утрам нас ждёт работа и мы расходимся.       — Если не считать съёмки, то я весь твой.       — Конечно, у тебя же Попова-то уже увели, — он что-то недовольно мычит в ответ и притягивает к себе, обратно в постель.       А потом целует. В шею. Оставляет «те самые синяки».       — Ты похожа на бомбу!       — Которой ты запрещаешь взорваться!       В третий раз я вновь опаздываю. Но на это мне это откровенно наплевать. Я плохой сотрудник. Но на это мне тоже наплевать.

***

      Осень прошла под эгидой «напевайся, опаздывай на работу и влюбляйся» и была по-настоящему странной и сумасшедшей. Зима поспокойнее.       Я перебралась к Шастуну ещё в начале месяца. Просто так, мы особо не разговаривали про это, я тогда просто пожаловась, что не нравится мне жить с Арсением и Крис, а Антонио рассмеялся и предложил съехать. От них. К нему. И я согласилась. Ну а собственно, почему бы и нет?       Собирать вещи было тяжело. Я оставляла в этой квартире какую-то часть себя и своего прошлого. Но въезжать к Шастуну было до неприличия легко. Так сказать, с осознанием, что теперь часть меня и, возможно, моего будущего будет жить здесь, в квартире, что находится за три километра до места моей работы.       Я хотела спраздновать Новый Год с нашей дружной компанией. Ну то есть с Поповыми (они как-то незаметно для всех успели по-быстрому расписаться в Питере и договориться, что медовый месяц проведут в Чехии, когда у Арса будет отпуск; пить пиво и целоваться, хорошо звучит, да? — весело отвечала мне Кристинка по телефону), Позовыми, Матвиенко и Топольницкой, моим верным товарищем и его беременной Настей, но по итогу планы так и остались планами. Поповы уехали знакомиться в Омск с родителями теперь уже мужа Крис, Славик и его Настя решили отпраздновать вдвоём (или вернее уже втроём?), Матвиенко и Топольницкая решили, что Новый Год с оливье и шампанским — банальщина и уехали, угадайте, куда… На Мальдивы!       — Просто потому что, а почему бы и нет?! — сказал мне тогда самый горячий мужчина.       Вот и получилось, что поначалу мы остались без планов, но вдвоём. А потом я вспомнила про Макара и Ксю. Так что праздновать мы собирались вчетвером.

***

      Декабрь был до жути загруженным. Непонятно, каким образом мы успевали и наряжать квартиру к празднику с Шастуном, и работать. Конечно же, не без ссор, но всё-таки успевали.       Ксюша-добрая душа приехала ко мне с самого утра 31-го и мы принялись вместе готовить стол, пока наши половинки трудились на съёмках.       — То есть вы знакомы с детства, но ты его не помнишь? — Ксюша, кажется, не верила мне.       — Клянусь, так и есть. В нашей паре за детские воспоминания отвечает Шастун, говорит, что у моего папы тогда были усы, — смеюсь, вспоминая, как ещё недавно мы лежали с Шастуном в постели, он обнимал меня и делился тем, что помнит из нашего детства.       Мальчики опаздывали. Должны были приехать к одиннадцати, но уже половина и их все нет и нет. Ксюша сказала, что все нормально, а у меня в сердце начала развиваться небольшая тревога.       Мы сидим напротив праздничного стола и телевизора, я нервно переключаю каналы, пока Ксю, сохраняя спокойствие, пытается дозвониться до Макара.       Но время идёт и он не берет трубку. Мне кажется, ещё чуть-чуть и я расплачусь.       Наш первый совместный Новый Год. И его мы, к сожалению, встречаем порознь.       — Ну и плевать, повеселимся и без них, — говорит Ксю, когда протягивает мне бокал с шампанским.       До двенадцати остаётся минут десять, кажется. Я уже мысленно соглашаюсь с тем, что мы и правда повеселимся без них, как слышу вдруг голос Макара.       — Задержались, потому что искали сушки, Шастуну вдруг приспичило! Я так и не понял, где он уже успел накидаться, Миланк, извини, не доглядел.       А в коридоре я вижу его. Довольного Антона с неизменными глазами-изумрудами, а в руках у него. Пачка сушек. И зачем она ему вдруг сдалась?       Мне около двух лет, на дворе Новый Год. Я в нарядном платье и в компании четырехлетнего Антона стою у ёлки, мы весёлые и красные (видимо, до того, как попали на снимок, гонялись по коридорам в нашей с родителями старой квартире), а на наших маленьких безымянных пальцах красуются две сушки вместо колец. «Молодожёны» — именно так подписан снимок отцовской рукой.       — Ты сказала, что звать замуж — это банальщина, поэтому я просто спрошу: не согласишься ли ты больше никогда не сбегать от меня и неизменно просыпаться и засыпать в моей постели? — Шастун стоит передо мной, на коленях, в коридоре теперь уже нашей квартиры.       Слез избежать не получается. Они предательски скатывается по моей щеке и предательски портят мне весь макияж, мне даже кажется, что на минуту Антон в растерянности. Успокаиваю его своей улыбкой и тихим словом «Согласна», которое шепчу ему на ухо. А потом обнимаю и целую.       — Может быть, твоё счастье тоже где-то рядом, как было рядом счастье твоей мамы, а, Милан?       Клянусь, когда Шастун начнёт звонить всем друзьям и родственникам в уже Новом Году и очередь дойдёт до Майи Михайловна, я тихонечко отберу у него телефон и прошепчу ей помимо слов-поздравлений те самые нежные о том, что «кажется, счастье и правда рядом!».