Жизнь одного австрийца

Чтож. Густав уже понемногу привык к своей новой жизни, искусно скрывая ложь ото всех, кто находится рядом с ним. И ни у кого даже не возникает никаких подозрений. Он построил себе идеальное амплуа: закрытый в себе и скромный ботан, что из-за нелегкого детства и слабого здоровья неохотно идёт на контакт и почти не выходит на люди. Конечно мы знаем, что главная причина далеко не в этом, но он умел прекрасно скрывать то, что другим не обязательно видеть. Дни его невинности давно прошли. Он чувствовал себя кем то... Грязным. Да. Безумно грязным. Грязным от всей лжи и от чувства вины за смерть того самого уборщика. Как он хотел просто смыть с себя эту "грязь", но вода с мылом с ней не справятся, сколько не три себя мочалкой. Годы идут, его болезнь не уходит. Однако он научился её сдерживать, скрывая все эмоции и чувства, образуя из них прессованный комок боли и нервов, что ощущался камнем где-то в районе диафрагмы, что иногда вызывало с приступы удушья. Он максимально закрыт от людей вокруг, чтоб никто не узнал его тайну. Вся его жизнь - это работа, исследования и иногда принудительное выходы в свет, или крайне редкие встречи с Алоисом или Элсбет. В 1933 Габсбург узнал о смерти своего старшего брата.... Фрица больше нет... Значит его место занял Рейн... Густав прикинул в уме.... Чтож... Его младшему брату сейчас уже 20... Он уже вполне взрослый, чтобы править, хотя все равно жаль обоих. Ещё долгое время он так и не увидел никого из своей семьи. Фриц мёртв, Ирен к нему не подпускает их бабушка Фелка, что ненавидит Густава с того дня, как он появился на свет, а с Рейном ему пока запрещено видеться... Хотя, во время олимпиады, через Австрию проходило шествие с факелом и многие австрийцы приветствовали немцев на своих землях, радовались им, славили Гитлера и хотели единства с Германией... А Густав смотрел на это из окна... Как же он скучает по семье.... Он тоже хочет туда... Он хочет обнять брата... Увидеть его вблизи... Но приходится довольствоваться только видом из окна, где только издалека виден его силуэт.... Зачастую страны должны быть эдакими шоуменами... Представляя себя на публику.... Порой даже больше, чем их правители... Они всегда играли роль своеобразного лица страны, которым они в принципе и являлись.... Поэтому на публику правительство зачастую заставляли их претворяться, что с ними все хорошо, чтобы не пугать свой народ и давать врагам повода думать, что они уязвимы... А ведь они должны ещё и в политике принимать участие... В основном только как слушатели, хотя многое зависит от власть имущих. Густава же... Не выпускали в люди совсем... И на то было много причин... В основном его нездоровый внешний вид и врождённые болячки.... Которые не нравились людям... Однажды, когда ему было всего три года... Те же австрийца хотели убить его, думая, что его слабость отразится на стране.... Хотя на самом деле это бы никак не повлияло на состояние государства. Ведь его тело не может действовать на экономику и политику. Лишь наоборот. Но это способны понять и принять далеко не все. Мечта о встрече с Рейном сбылась только в 1938 году, когда войска младшего из братьев бескровно аннексировали Австрию. Как Густав этого ждал... Он так хотел наконец увидеть, каким стал тот малютка Рейн, который так любил с ним играть и так забавно бегал своими маленькими ножками по коридорам родительского дома... Наконец он его увидит. Приведя себя в приемлемый вид (тобиш замазав синяки под глазами) он пришёл к Рейну. Когда он вошёл в комнату... Он увидел высокого, статного юношу. Широкие плечи, чуть отливающие золотом волосы и очень выразительно голубые глаза, на голове фуражка, а на теле, явно сшитая на заказ очень хорошим портным, чёрная форма от Гюго Босса. Скоро такую же форму будет носить и австриец, только вряд-ли он будет в ней выглядеть так же статно

красиво, как его младший брат. -Ну здравствуй, Густав. Давно не виделись. Голос младшего из братьев был громким и чётким. Был очень похож на отцовский или на голос Фрица, но был ещё громче и увесистей, казалось, что от этого голоса даже стены трясутся. По сравнению с этим мощным голосом, почти не слышная речь Густава звучала как мышиный писк. -Здравствуй, Рейн. Рад тебя видеть Австрия мило улыбнулся ему, показывая, что он очень рад встрече. Немец тоже улыбнулся. Хотя он почти и не помнит старшего брата, но все же семью он ценил. Действительно очень ценил. Может он и был на людях не очень приветливым и очень строгим. Но к брату он относился все же... С некой теплотой, вспоминая их относительно беззаботно детсво. Он подошёл к нему и братья, наконец, обнялись. -Как же ты вырос, петушок * Рейн лишь усмехнулся -Ну не вечно же мне должно быть 6 лет. Хотя странно смотреть на тебя сверху вниз. Но ещё странней, что за 19 лет ты почти совсем не изменился. Австриец лишь довольно хмыкнул -А что могло измениться? Рейн ведь даже не подозревал, что изменилось почти все.