Жизнь одного австрийца

Перенесём я в 1806 год. Тогда 6 августа произошёл окончательный развал Священной Римской Империи, что для мира стран означает очередную смерть. В этот день, в возрасте 844 лет, умер Ингвартз Густав Габсбург. Однако, мало кого расстроила его смерть. Он был очень жестоким, грубым и тчеславным человеком, ценил грубую силу и власть по средствам страха и насилия. С ним было сложно вести дела и просто находиться в одном помещении. Ни один его брак не продлил я долго. Первая жена-Швабия(она же Эдит Байер) , продержалась дольше всех, однако ушла от него, родив в этом браке пятерых, не желанных ей, детей и потом ушла от него, повторно выйдя замуж за любящего её всей душой Швица (он же Вульф Энгель Херцог), от которого потом родила родила свою единственную деланную дочь Элсбет (да-да, ту самую Элсбет). С Тефтонским Орденом (она же Хельга Крауц) Ингвартз из политических соображений развёлся, хотя она до своей смерти находилась у него в доме, ростя их общую дочь Грету, а Герцогство Австрийское (она же Адальберта Габсбург) "священный" просто выгнал из дома, чтобы та не оказывала влияние на их сына Уллериха. О нем, в основном, и будет идти речь. В день смерти отца младший Габсбург не испытывал какого либо сожаления. Ингвартз никогда не был к нему снисходителен, у того были к сыну чёткие требования и стандарты, которым несчастный юноша не соответствовал с рождения. Оскорбления и побои для Уллериха были обыденностью. Он привык, что отец пренебрежительно называет его шницелем и татально контролирует его распорядок дня, питание и сон, что не шло на пользу его и так не идеальному здоровью. Ингвартз считал нормальным и правильным не давать ребёнку есть что то, кроме капусты, если тот не соответствует его стандартам, не понимая, что этот ребёнок, а потом и взрослый человек, не способен при такой диете совершать хоть какие-то действия без каких либо ошибок и недоборов. Пытаясь стимулировать сына развиваться, он окончательно лишил его возможности достичь каких либо приемлемых для него результатов и на протяжении столетий это накапливалось как снежный ком. После смерти Ингвартза Уллерих всдохнул спокойно. Он давно был готов к власти и, фактически, давно ей обладал, ведь его отец был лишь фиктивным союзом многих Европейских государств без своей армии и единой финансовой системы. Но, стоит заметить, что власть у страны... Достаточно формальная. Все решает правительство и монарх (при монархии, конечно), а страна-лишь лицо государства и индикатор его благосостояния. И наш Габсбург, как и, наверное, почти все другие страны, был именно просто этим самым индикатором, что иногда имел влияние на своих правителей (однако, это зависло от времени). Так он сравнительно спокойно правил не очень долго, всего 58 лет, что для страны срок не серьёзный. На его территориях возникало много националистических восстаний. Австрийская империя-многонациональное государство, что управляется абсолютным немецкоговорящим меньшеством, что не нравилось многочисленным словянским, тюркским и итальянским народам, что были в её составе. Громче всех о себе заявляли венгры. Их было очень много и они справедливо боролись за уравнение своих прав и языка с немецкими. Они чётко выставили свои требования, что должно образоваться новое государство, что в равной степени было бы и австрийским и венгерским и, конечно же, у этого государства должно быть свое олицетворение. Страночеловек в равной степени и австриец, и венгр. Решение очевидно-брак воплощения Австрии - то есть Уллериха Габсбурга, и воплощения Венгрии-Фелки Зичи. Самих их, конечно, никто не спрашивал. Фелка была намного старше Уллериха, годилась ему в бабушки, хоть и выглядела примерно лет на 37. Этот австрийский юнец ей не нравился: щуплый, низкий, неискренне манерный и лицо всегда каменное, да ещё и в её глазах тот ещё угнетатель малых народов (чисто потому, что он австриец). Уллерих тоже в восторге небыл, мало того что внешне эта дама с через чур пышными формами и вечной злостью в глазах была для него, мягко говоря, грубоватой, так и ещё он недавно, между прочим, завёл настоящие тёплые отношения с Бертой Вольфштейн (олицетворение Зальцбурга) и серьёзно, наконец, намеревался жениться на ней и завести нормальную любящую семью. И тут на тебе. Надо жениться вот этой мерзкой старухе. Но, делать нечего, им пришлось сыграть свадьбу, после которой их привезли в отдельный дворец и оставили там наедине, лишь поставив у всех дверей стражу. Как только дверь за "молодожёнами" захлопнулась, натянутые улыбки тут же спали с их лиц. -Отлично. Теперь хоть не нужно претворяться, что я рада этой свадьбе - Заговорила первой венгерка - чтоб эти дурацкие законы... -Согласен с тобой Буркнул явно уставший от жизни австриец -А ты что такой вялый, ты ещё ничего не сделал. Или ты трудился, чтоб тебя ветер не сдул? Съязвила Фелка, намекая на то, что Уллерих слабак и ваще не мужик -Ну, тебе этого точно не понять, тебя ведь и огромный валун с места не сдвинет Оскорбил он "супругу" в ответ, немного усмехнувшись. Венгерка на это обиженно выркнула и пошла по направлению в спальню, а Габсбург, нехотя, пошёл за ней. Они шли по длинному тёмному коридору, что освещался редкими газовым лампами, каждых их шаг эхом отражался от каменных холодных стен старого венгерского особняка. Шли они минуты три в полной тишине, лишь слыша собственные шаги, дыхание и шелест их свадебной одежды, что для них была скорее траурной. Наконец, они прибыли к месту назначения. Оба молча вошли и закрыли за собой дверь. -Ну Чтож, дохлик - начала Фелка- А теперь самая неприятная часть этого дня Уллерих аж вздрогнул. Он понимал, к чему она ведёт. Венгерка продолжила -Я надеюсь, что все пойдёт быстро и, дай бог, чтоб нескольких раз хватило. Про удовольствие я молчу. Тут всеж ответил Уллерих -Мне тоже не очень, знаешь ли, приятно. Просто давай покончим с этим. После этих слов им все же пришлось заняться тем... Чем они оба не хотели заниматься. Так продолжалось, слава тебе Господи, только месяц, а потом врачи сказали, что Фелка наконец-то на сносях и этот ад для обоих был окончен. С тех пор они больше вместе никогда не спали. Они виделись только на "семейных обедах и ужинах", где мало общались. Разве что о том, как проходит беременность венгерки и какова ситуация в стране в этот переходный период. Каждый старался жить отдельно от супруга. Фелка занималась своими делами, особо не мучаясь от токсикоза или гормонального сбоя, ей просто повезло с сильным организмом, что не скажешь о её не частном муже, которому в последней попытке зачать этого самого ребёнка, Фелка случайно сломала бедро, из-за чего тот месяц (так мало потому, что он страна и у них регенирация идёт быстрее) не мог встать с постели. Шли месяцы и уже скоро должен настать долгожданный день. Фелка окружена врачами и окушерками 24/7, весь двор обсуждает предстоящее событие, кто-то делает ставки кто родится: мальчик или девочка, кто-то распускает слухи, что супруги не верны друг другу, кто то недоумевает, почему беременность Венгерского Королевства протекает почти год (страны дольше вынашивают своих детей). Под конец срока у Фелки был просто гигантский живот, все думали, что родится точно какой то крепыш, сильно похожий на мать. И вот на дворе 15 марта 1867 года. У Королевства отошли воды. Сегодня на свет появится Австро-Венгерская Империя. Пока Фелка рожала, Уллерих был на подписании указа, который официально устанавливал в империи дуалистическую монархию и разделял страну на Транслейтанию (Венгерские земли) и Цислейтанию (австрийские земли). После всей официальной волокиты новоиспеченный отец узнал, что у него родилась здоровая дочь. Он, если честно, не чувствовал весь этот год какой то привязанности к тому плоду, что в себе носила Фелка, однако он не желал идти по стопам отца и мучать не частное дитя. Он думал...что просто доверит её воспитание матери, однако он все же решил посмотреть на девочку, что является его к ровной дочерью и пришёл в покои роженецы... Как ни странно, но ребёнка на руках матери небыло. Уставшая и взмокшая венгерка просто лежала и смотрела в слену, переводя дух. Не успел он опомниться, как к нему обратилась одна из окушерок -Господин, вы пришли увидеть вашу дочь? Габсбург колебался, но потом ответил -А... Да...я хотел бы на неё взглянуть Окушерка кивнула ему и пошла за младенцем, пока тот с интересом наблюдалза Фелкой...выглядит вроде сознательно... Но почему ребёнок не у неё? Его отвлек от мыслей голос служанки -Господин, вот ваша девочка Уллерих перевёл взгляд на то, что было в руках у девушки. Это была укутанная во множество пелёнок малышка... Она оказалась на удивление малюткой... Но больше всего его заворожили глаза новорождённой... Они были глубокого, отливающего серебром голубого цвета.... Были схожи с его глазами, но по ощущениям больше и глубже. Он не мог оторвать от них взгляда и как заговоренный просто смотрел на младенца, который так же внимательно смотрел на него(из-за большего срока вынащивания дети стран рождаются уже зря ими, им нужно только минут 10, чтобы привыкнуть к свету) -Вам дать её? Спросила Окушерка и, получив немой кивок от своего господина, отдала дитя ему . Он был будто загипнотизирован этим взглядом, и когда это дитя отдали ему в руки и он прижал его к себе... Оно хихикнуло... Это маленькое... Безщащитное... Совсем юное существо ему обрадовалась... Это хихиканье по нему просто ударило... Он вдруг понял... Это его ребёнок... Его дочь, его кровинушка. И она ему рада. По-настоящему рада. Все перемешалось в его голове, весь мир просто изчез для него. Был только он и этот младенец. -Сокровище... Тихо прошептал он смотря на дочурку. Он вдруг понял, что он отец, что эта малютка полностью зависит от него и что её жизнь сейчас крепко напреко связана с его душой. Он будет её защищать. Ценой жизни будет её защищать, чего бы это ему не стоило! Это его дочь! Его сокровище! От всех этих эмоций на глазах поступили слезы, а рот расплылся в искренней улыбке, которой на нем давно небыло видно. -Доченька моя... Моё сокровище... Какая же ты красавица... Уллерих прижал её к себе и у окущерок и врачей просто духу не хватило забрать её у отца. Тем более, что, уставшая от родов, мать не желает видеть плод этого отвратительного брака. Девочку Уллерих назвал Вильгельмой, однако, в быту, чаще её называл просто "моя принцесса", он снова вернулся к своей любимой Берте и вместе они отстали малышке настоящими любящим родителями. Фелка в её воспитании принимала мало участия. Но и не била вроде. Она просто молча её недолюбливала. В ней она видела Уллериха, поэтому и не могла её принять. Но Вильгельма не особо горевала: отца и его любовницы ей слихвой хватало, а то, что её реальная мать ненавидела своего "мужа" её не волновало, она абсолютно нейтрально к ней относилась и не чувствовала, что обделена заботой и любовью.