Появление брата близнеца

POV Катя Пушкарева.        Андрей извинился перед отцом, сказав, что сейчас никто из нас просто не в состоянии что-то обсуждать и решать, и первым покинул зал. Я же продолжала сидеть на стуле, откинувшись на его спинку и прикрыв глаза. Я устала. Я неимоверно, чертовски сильно устала. Сил больше не осталось, я все свои запасы спустила на то, чтобы выдержать этот бой и не сорваться в истерику или агрессию. Неизвестно ещё, что хуже. Но я выдержала! Я не должна была показывать им свою слабость и я смогла. Я справилась! Кто молодец? Я молодец! Катюха, ты герой… или героиня? Да хоть героин!.. по барабану. Пусть катятся все в тартарары!        Я настолько погрузилась в себя, что вздрогнула и чуть не свалилась со стула, когда услышала вопрос, обращённый ко мне: — Катя, с Вами всё в порядке? — мягким и усталым голосом спросил Павел Олегович. Я вздрогнула и открыла глаза. — Вы очень бледная. Как Вы себя чувствуете? — А? — переспросила растерянно, но потом устало улыбнулась. — Всё нормально, Павел Олегович. А Вы-то сами как? — Нормально… — отмахнулся Жданов-старший. — Да как же, нормально?! Зачем обманываете? Вам, пожалуй, тяжелее всего сейчас. — Раскусили, Катюша, Вы меня. Есть немного. Всё же мне не безразлична ни судьба компании, ни Саши. Не смотря ни на что, он не чужой мне человек. — Я понимаю… — вздохнула. Что ещё я могу ему сказать сейчас, особенно насчёт Александра. Ничего! — С компанией всё будет в порядке, не переживайте. Фирма Волкова ткани отправила, мы получили. Милко фонтанирует идеями и работает не покладая рук, карандашей и всего остального. Я всё рассчитала, Андрей Павлович контролирует. Так что здесь беспокоиться не о чем абсолютно. Конечно, потерянных денег очень жаль, да и не лишние они, но… что ушло, то пропало, нечего и переживать уже. А вот с Александром Юрьевичем я помочь вряд ли смогу. Он сам виноват. Здесь хоть как. — Да, сам… разумеется. Но всё же мне не понятно, почему, зачем? Они всю жизнь с Андреем соперничают. Даже будучи младенцами, — Павел усмехнулся, — из-за пустышек дрались. Дальше — больше. Но я никогда и предположить не мог, что до такого дойдёт. Уму не постижимо просто… — Павел Олегович устало опустился на стул рядом со мной и нервным движением потёр ладонями лицо. Посмотрел на меня как-то… будто издали, что ли, словно куда-то в самую душу заглянуть хотел… и продолжил. — А вообще, я рад, Катя, что именно Вы работаете с моим сыном. Хоть здесь я могу быть спокоен. — Я качнула головой, желая возразить, но Жданов не позволил. Остановил, чуть подняв руку. — Не спорьте, Катенька, Андрей, при всей его любви к компании, слишком авантюрен. Он… как это говорят… берегов не видит. — Напрасно Вы так, Павел Олегович. Андрей Павлович, он… хороший руководитель. Да, авантюрен, есть немного, но он быстро учится. — Вот именно! А пока он научится, причём на собственных ошибках, от Зималетто рожки да ножки останутся. — И здесь Вы не правы! — Защищаешь его… — улыбнулся Павел, по-отцовски тепло. — Правильно, так и должно быть. Любишь… — не спросил, утверждал скорее. А у меня челюсть отвалилась. — Нет. С чего Вы сделали такие выводы? — мне даже интересно стало. — Нет? — с сомнением посмотрел на меня этот мужчина… вот ведь… — Нет… — уверенно подтвердила я. — Жаль… — как-то грустно это прозвучало. — А почему? — и я опешила. И что ответить? — Ээээ… Не знаю… Я как-то не смотрела на Андрея Павловича с этой стороны. Но!.. Вы от темы-то не уходите. Вот Вы говорите, что ваш сын слишком много ошибок делает. А кто не ошибается? А? Не знаете… вот и я не знаю. Но всё же… вот возьмите да посоветуйте ему… поделитесь опытом, так сказать. Он Вас услышит. — Да, боюсь не нужны ему мои советы, Катя… — как-то совсем уж невесело проговорил Павел Олегович. — Ууу… напрасно Вы так. Андрей Вас очень любит и ценит. Пока ещё не поздно, станьте к нему ближе, поговорите с ним, помогите, подскажите что и как надо делать. Но мягко, без упрёков. Он же чувствует всё, и негатив в первую очередь. Поддержите его, но не давите своим авторитетом и всё изменится, вот увидите. Вашему сыну Вас очень не хватает, Павел Олегович. — Да, никудышный из меня получился отец, Катя. А ведь когда-то я очень хотел именно сына. — Он у Вас есть. — У меня их было два… — тихо произнёс Павел, а я замерла, превратившись в слух. Было??? — Было? — вытолкнула я из себя, потому что горло вмиг пересохло. — Да, было. У Марго родились близнецы, но… Второй умер в роддоме. Младший. Андрей на несколько минут старше…        Я окаменела. Умер??? Умер!!! Вот так значит! В роддоме… значит… И после этого эта… эта… женщина… ещё смеет говорить мне о совести! Ненавижу!!! — Катя, что с тобой? — Павел Олегович взял меня за руку, которую я машинально сжала в кулак. Даже не заметила этого. — Ты так побелела… — Всё… — я сглотнула, прокашлилась, — всё хорошо. Просто… просто это так трагично. Не представляю даже, что вы чувствовали тогда с Маргаритой Рудольфовной. Это ужасно!.. — Да, ужасно. Я долго в себя прийти не мог. А Марго… у неё даже молоко пропало… — а вот в это, почему-то не поверила. Скорее, она это придумала, чтобы сына грудью не кормить. И почему я изначально так агрессивно против неё настроена? Не подскажите? Нет? Ну и молчите лучше… Потому что я не верю ей, вот и весь секрет!        Ещё какое-то время мы просто болтали. Напряжение отпустило, я расслабилась и с интересом слушала Павла Олеговича. Он рассказывал о своей жизни, о семье, жене и сыне, и о том, почему изменились их отношения с Андреем.        Оказывается, Маргарита с самого его рождения не была слишком привязана к сыну, что меня не удивило ни капельки. Когда Андрей подрос, стала бредить идеей поженить его с Кирой. Сначала этого никто в серьёз не воспринимал, маленькие ещё… но постепенно Кира и её родители загорелись этой идеей, Павел Олегович тоже был не против. Они хорошо ладили с Андреем, почему бы и нет. Но позже Андрей взбунтовался, они тогда здорово поссорились и Андрей уехал, больше года жил у бабушки. Он вырос у неё практически, но став взрослым, жил отдельно. А тут даже со своей квартиры съехал и всё общение с родителями прекратил. А Кира вдруг взяла и перевелась в Питер.        Маргарита тогда очень сильно разозлилась на сына, а Павел Олегович её в этом поддержал. Не нравился ему разгульный образ жизни Андрея, воспитывать пытался. Так отношения между ними и охладели окончательно.        Я слушала и… не знаю, с одной стороны понимала их, а с другой… не особо. У самой почти такая же ситуация вышла с отцом. И, я всё понимаю, они родители, они хотят лучшего для нас, но блииин… Нас спрашивать не пробовали, что нам лучше, а что нет? Почему, чаще всего нашего мнения никто не спрашивает? Павел Олегович по моему взгляду понял, что я думаю обо всём этом… А потом пришёл Андрей. Он меня потерял и волновался. Было заметно. И знаете… то ли слова Павла Олеговича на меня так подействовали, что я как-то иначе взглянула на Андрея, то ли ещё что-то, но мне стало очень приятно, что он беспокоится обо мне. Вот прям очень-очень. Я даже лужицей растеклась от умиления. Вот просто сижу, смотрю на него и улыбаюсь, как дура, чесслово. Павел Олегович тоже улыбнулся чему-то своему, глядя на меня, и Андрей тоже хорош, блин… стоит, облокотившись на дверной косяк и лыбится. Вот же… нет чтобы мне о работе напомнить, например. Фу, всё! О работе сама уже вспомнила. — Так, сидеть хорошо, но работу никто не отменял! — подскочила я. — Вы как хотите, а я работать… — и сбежала. Да, сбежала, потому что несвойственно мне такое вот, да и взгляды их меня… смущают. Да! Фух, всё, арбайтен!        Я занималась отчётами, когда мне на телефон пришло сообщение от Ареса. Он сообщал, что нам с Андреем разрешили встречу с Серёжей. Я так обрадовалась, что тут же сорвалась с места, взяв с собой папку с отчетом и, побежала к Андрею в кабинет.        Я бы, наверное, так и ворвалась к Андрею без стука, но меня вовремя поймала Маша. — Катька, ты куда летишь? Там Пал Олегович в кабинете. — сказала Маша. — Спасибо, что предупредила. Я получила известие от Ареса по поводу Серёжи. — Сказала я и показала смс Маше. — Ой, я так за вас рада! — тихо и восторженно пропищала Машка и обняла меня. — Ладно, я пойду к Андрею, известить ведь надо. — Сказала я.        Напустила на себя самый строгий из своего арсенала вид и зашла в кабинет: — Андрей Павлович, вот отчёт. Я всё сделала. — По-деловому произнесла я, а самой хотелось прыгать от радости и в то же время руки вспотели от волнения. Давненько я не испытывала столько эмоций сразу. Как только удавалось лицо держать, не знаю. — Да. Замечательно, спасибо, Катя. — ответил Андрей и заглянул в папку, а там сверху документов лежала записка: «На выходных мы сможем съездить к Сергею». Андрей замер на несколько долгих секунд, перечитал записку, ещё несколько раз перечитал, а после улыбнулся и сказал: — Это очень хорошие новости, Катя.        В этот момент зашла Маргарита, окинула сына злым взглядом, а меня прямо брезгливым таким, будто перед ней мерзость какая-то. Я же наоборот, глядя на неё, прям засияла вся, так радостно, что Жданова невольно замерла у двери на некоторое время. Потом всё же двинулась в нашем направлении. — Андрей, нам надо поговорить! Срочно! — властно припечатала его мать. Андрей сразу посмурнел, сжал челюсти, а после перевёл взгляд на меня, расслабился и сказал: — Катя, давайте поговорим у Вас в кабинете. Что-то здесь стало слишком шумно и… душно. Отец, извини, работа. — Я кивнула, и мы вышли под возмущения Маргариты и, не сказав больше родителям Андрея ни слова. Он даже не посмотрел в сторону родной матери. Что ж, видимо, Андрей сделал свой выбор окончательно. А Маргарита Рудольфовна… ну, за что боролась, на то и напоролась.        Вскоре Ждановы уехали домой. Мне об этом сообщила Маруська. Позвонила и заговорщеским шепотом поведала, что родители Андрея только что ушли и, что Маргарита ну очень громко негодовала по поводу того, какого неблагодарного сына они вырастили и какая я, оказывается, мерзкая дрянь, сбила бедного мальчика с пути истинного. Ай-яй-яй! Я расхохоталась прямо в трубку, да так, что та выпала у меня из рук. Пришлось ещё и с Андреем поделиться информацией. Он только усмехнулся: — Не обращай внимания, Катюша. Я вот перестал… — А я и не собиралась. Она мне чужой человек, а переживать из-за мнения обо мне посторонних, это же никаких нервов не хватит. Так что пусть идёт с миром… А Павел Олегович? — Знаешь, мы неожиданно, очень тепло поговорили с отцом. Он извинялся, говорил, что во многом был не прав. Я тоже попросил прощения, и мы очень хорошо пообщались и, кажется, наконец-то, нашли общий язык. Я рад этому, Катя. Очень-очень рад… — Я тоже за вас очень рада… — мне вдруг так захотелось его обнять, аж пальцы закололо, как захотелось запустить их ему в волосы. Да, что такое, чёрт возьми! Откуда мысли такие странные вообще? Надо это прекращать! Ещё не хватало! Нет, нет и нет! Работайте, Екатерина Валерьевна, работайте.        Остаток дня, на удивление, прошёл спокойно. Собственно, все возможные раздражители были устранены. Александра увели, Кира, обиженная на весь мир в целом и Андрея Жданова в частности, умчалась сразу же за братом. Виктория последовала за ней. Скатертью дорога! Наконец-то, офис затих, наступила долгожданная тишина. Даже женсовет, в кои-то веки работали, а не обсуждали архиважные события в компании. Меня больше никто не отвлекал, я смогла закончить запланированное на сегодня вовремя и со спокойной душой поехать домой. Осталось дождаться выходных. Братья встретятся, а там уже как получится. Но мне кажется, они найдут общий язык.        Последующие пару дней в Зималетто было спокойно. Ну, как спокойно?.. нормальная рабочая обстановка. Вот только в четверг, ближе к обеду, в дверь моего кабинета постучали. Вошла Светлана. — Екатерина Валерьевна, могу я уйти прямо сейчас? Меня в школу вызывают… — сообщила она мне. При этом Света явно была чем-то расстроена и очень нервничала. — Да, Света, конечно. Если осталось что-то срочное, что ты не успела, занеси мне, пожалуйста. Я закончу. — Нет, ничего срочного не осталось. Я всё уже сделала. Осталась только текучка. Спасибо, Екатерина Валерьевна. До свидания… Светлана вышла, прикрыв за собой дверь. Я не стала спрашивать, что у неё случилось. Она продолжает на меня обижаться и не скажет, поэтому не вижу смысла её задерживать. Да и узнаю потом всё равно. У нас в компании ничего не возможно утаить.        А вообще, мне странно, что Света до сих пор на меня обижается. Разве я сказала ей что-то не так? Разве в чём-то я была не права? Эти их бесконечные посиделки в туалете… это же вообще! Как ни хватись, никого на месте нет. Приходится либо делать самой, либо бегать, искать. Это нормально? Да ни в одной другой компании им такого никто не позволил бы ни за что! Так что расповадили их тут, а я вот крайней, виноватой оказалась. Потребовала не обсуждать мою личную жизнь. Ай-яй-яй, какая сволочь!.. как посмела только?! И это ещё не всё… От Маши я узнала, что она с ней говорила, но ничего хорошего из этого не вышло. Света с Машей только разругались. Света назвала меня бессердечной дрянью, что не понравилось Маше.        Естественно, подруга за меня вступилась и, как итог — Светлана не разговаривает и с Машкой. Честно, не ожидала от Локтевой такого. Она мне казалась вполне уравновешенной и адекватной женщиной, а на деле оказалось… Хотя, вполне возможно, что это всё на фоне семейных проблем. У мужа молодая любовница, которая к тому же ещё и работает здесь, каждый день нервы мотает.        Алименты муж не платит, с детьми не помогает, вот и навалилось всё разом на одну Светлану Фёдоровну. Только личное и работу всё же лучше не смешивать. У меня вот тоже «зуб» на Маргариту Жданову, такой большой и острый, но я же не кидаюсь на неё с целью покусать или ещё похуже — загрызть. Улыбаюсь, и неважно, что в душе она мне очень неприятна. Ай, ладно… Жизнь нас рассудит.        Ну вот, уже к вечеру я узнала от Ольги Вячеславовны, что у Светы серьёзно заболел ребенок. Требуется редкое и очень дорогое лекарство. Света сама позвонила девчонкам, просила занять денег. И Ольга Вячеславовна пришла ко мне с этой проблемой. Ясно, как белый день, что помимо лекарства, ребёнку необходимо ещё и лечение и тех денег, что они собрали просто не хватит. Андрей уехал на встречу, Павел Олегович тоже отбыл домой, остаюсь только я. — Ты же понимаешь, Катюш, что только Андрей Павлович может помочь. Нужны деньги на лечение, а он может выдать кредит или рассрочку. Что угодно, Кать. Поговори с ним, Андрей обязательно поможет. — Конечно, Ольга Вячеславовна. Я поняла Вас, обещаю, я решу этот вопрос как можно скорее. — Спасибо тебе, Катюша. А на Свету не обижайся, она неплохая, на самом деле, только сейчас у неё трудности… — Я не обижаюсь, правда. И всё понимаю. Я всё сделаю…        Когда за Ольгой Вячеславовной закрылась дверь, я набрала номер Волкова. Здесь только он мог помочь. Для него это было просто, ведь Олег управлял сетью аптек, да и клиника у него своя. С лечением он обещал помочь, а нужное лекарство отправил прямиком в компанию. Арес привёз. Он же и доставил препарат Светлане. Вернее, правильно будет сказать, что привезла лекарство Мария, а вот её саму Арес. Зачем такие сложности, спросите вы. А не знаю я! Захотел! Я и сама ничего не понимаю. POV Андрей Жданов.        Сегодня пятница, вроде бы не 13, но такое ощущение, что календарь где-то сбился по числам. Потому что день как-то уж не задался с самого утра. Сначала я проспал, потом, собираясь второпях, ошпарился кофе. Чуть не потерял ключи от машины, выронил на подземной парковке, пришлось долго искать. И ладно бы я опаздывал на работу, не велика беда, если бы приехал позже.        В конце концов начальство не опаздывает, оно задерживается. Так нет же, я торопился на деловую встречу и, разумеется, опоздал. Не критично, но всё равно нехорошо получилось. В итоге будущий клиент остался недоволен, потому что договор о сотрудничестве мы так и не подписали. Придётся встречаться ещё раз. В итоге, на работу я ехал злой и расстроенный. Да, не конец света, но всё равно неприятно, особенно сейчас, когда для меня важна любая победа, даже самая маленькая. В холле лифт закрыл двери перед самым носом, пришлось ждать второй — опять лишний раздражитель.        Да, что за утро такое дурацкое! Так и хочется что-нибудь разбить! Где мой оранжевый мячик? — вот так я и ворчал мысленно, когда вышел на своём этаже. А там опять несанкционированное собрание секретарей. Да, что ж такое-то?! Распоясались! Обнаглели! Только хотел разогнать их к чертям, как услышал разговор. Странно… что ещё я успел пропустить сегодня? — Маша, я хотела тебе сказать спасибо за то, что вчера привезла мне лекарство. И вам, девочки, спасибо большое за помощь и беспокойство. Я так вам благодарна за всё… — Светлана подозрительно всхлипнула, а подруги заголдели, стараясь её успокоить. — Не мне нужно спасибо говорить, Света, а Кате. — За что? — и мне очень не понравился тон Локтевой. — Катя мне ничего не сделала хорошего за последнее время, только требует и упрекает. Как только вчера с работы раньше отпустила, не знаю. Даже не спросила ничего… — Ты не права, Света, — с упрёком сказала Ольга Вячеславовна. — Права! Почему вы её оправдываете? Это вы мне помогли, деньгами скинулись, Ольга Вячеславовна обещала с Андреем Павловичем поговорить, а Катя мне даже не позвонила. Маша мне лекарство привезла… — её слова меня удивили, ведь никто со мной не разговаривал и ничего не просил. А ещё и несколько обескуражили. Сейчас Светлана была похожа на обиженного ребёнка больше, чем на взрослую женщину с двумя детьми.        Нет, я знаю, что Катя была недовольна их постоянным отсутствием на рабочих местах и, что она им это высказала, но не думал, что всё настолько серьёзно. В конце концов она права. Катя, в смысле права, не Светлана. Это меня задело и разозлило. — Светлана Федоровна, — резко изменила тон Мария, — это именно Катя достала нужное Вам лекарство. — Что вы себе позволяете, Светлана? — возмутился я одновременно с Марией. — По какому праву Вы обсуждаете и осуждаете Екатерину Валерьевну, она Ваше непосредственное руководство?! Я в курсе почему Катерина поставила Вам эти условия. И я с ней согласен. Секретариат совсем распоясался! Поэтому я решил использовать предложение Екатерины Валерьевны о урезании зарплаты. Будете получать только то, что заработали, а не за сплетни в курилке. Всем ясно? — женщины притихли. Понимают, что я уже приехал злой, как чёрт, а они ещё и добавили. Уволю! Всех, к чертям уволю! — Мария, о чём со мной должны были поговорить и кто? — спросил я хмуро, но ответила мне Ольга Вячеславовна. Она одна меня не боялась, ну и Катерина ещё… — Андрей Павлович, у Светы ребёнок заболел тяжело, требуется лечение… срочное, дорогостоящее… вот мы и подумали, что… В общем, я попросила Катю поговорить с тобой насчёт денег… может, кредит или рассрочку какую… Одной Свете не потянуть, да и мы не слишком поможем. Мы, конечно, постараемся… — Я понял, Ольга Вячеславовна. Сделаю всё, что смогу. Но, Светлана, чтобы я больше не слышал ничего подобного о Кате! Надеюсь, это понятно? — Да, Андрей Павлович. Извините… Спасибо, Андрей Павлович, большое… — Андрей Павлович, — отмерла Тропинкина, — или какая у неё фамилия теперь?.. — ничего не нужно. Я не успела сказать… Света, вот направление к специалисту, — Маша протянула лист Локтевой. — Сходите, обследуетесь и там уже решите с врачом, что нужно и сколько. Всё оплачено уже… — Спа-ааа-си-бо… — ошалело протянула Светлана. — Но откуда? Мне сказали, что лечение очень дорогое и вообще… — Катя… У неё есть знакомый, он помог. А ты говоришь, что Катя ничего не сделала… — Маша покачала головой. — Она замечательная! Она сделала всё, что могла. А то, что отругала… она права и ты это знаешь, поэтому и злишься до сих пор. Но так нельзя! У всех есть проблемы и у каждого они разные. Думаешь, у Катьки всё легко и гладко? Как бы ни так. Но она работает, никому не жалуется и ещё другим людям помочь старается. Она очень хорошая!        Маша высказалась и ушла. Я тоже не стал больше ничего говорить, пошёл к себе в кабинет. Кстати, Мария была уже здесь. Вот это номер! — Мария, а что Вы здесь делаете, а? — спросил я знаменитой фразой из старого советского фильма. — Как что? — возмущённо вопросила, не хватало только рук, в бока упёртых. — Виктории нет? Нет! Катерина Валерьевна сегодня занята, до обеда точно. Кто будет работать? Некому! Вот поэтому я здесь. Короче, Катька меня попросила у Вас в приёмной посидеть. Ну и вот… — Ага… Понятно… — я, немного дезориентированный, открыл дверь в свой кабинет, почти вошёл уже, но потом мне пришла в голову гениальная мысль и… — Маша, а как ты смотришь на то, чтобы перебраться сюда насовсем? А Катя пусть уже возьмёт на себя обязанности финансового директора полностью. А ты дашь Татьяне указание найти секретаря на ресепшен. И всё встанет на свои места. А? Согласна? — Эээ… ммм… Нууу… Да, согласна. Только неожиданно как-то, а так да, я согласна. Я справлюсь, Андрей Палыч. — Не сомневаюсь, Мария… — и я, наконец-то, вошёл в кабинет и закрыл дверь. Кажется, день налаживается… Тьфу-тьфу-тьфу… не сглазить бы!        Выходных я ждал, как самого желанного подарка в жизни, который так и не получил. Мало кто знает, но я мечтал о брате и просил об этом родителей, но… Не сложилось… И вот, наконец-то, свершилось! Настал такой день! День свидания с Сергеем. Сегодня я, возможно, обрету брата. Или не обрету… Может, он меня ненавидит? Наверное, это так и есть, хоть моей вины и нет в том, что мы росли в разных семьях. Но… пусть. Я приму любое его решение, а потом, постепенно, постараюсь всё же хотя бы познакомиться с братом получше. А может, Катя поможет? Катя… Это ещё одна моя головная боль. Я уже давно понял, что она мне нравится не просто, как человек. Она нравится мне, как женщина. И мне бы очень хотелось, чтобы эта женщина была моей и только. И самое поразительное то, что всё, что я к ней чувствую, кардинально отличается от того, что я когда-либо испытывал прежде к любой другой женщине. Даже приблизительно не похоже. Но… сначала у меня была Кира и я не мог предложить Кате роль своей любовницы. И не потому, что после того как заикнулся бы об этом долго шёл бы в указанном мне направлении. А потому, что такие женщины, как Катя… на таких женятся. Их любят, оберегают, защищают, сдувают пылинки, а ещё прячут от любого посягательства на них другими мужчинами. Вот так. Да, теперь Киры нет, но остался Сергей. Она знакома с ним очень давно. Она растит его детей, любит их и… его любит. Осталось только выяснить как. Кто он для Кати, а она для него. И только тогда на что-то решаться. Но тому, что у меня есть брат, я очень рад. И буду рад ещё больше, если наша встреча не будет ничем замутнена. Поэтому, как только Катя мне позвонила, я сразу же рванул за ней. Приехал быстро и… рано. Сначала хотел какое-то время подождать в машине, вдруг Катя и племянники ещё спят — выходной всё-таки, но Катя сама позвонила. Увидела в окно мою машину и пригласила к завтраку. Она уже не спала, собиралась, а дети гостили у её родителей. — Знаешь, Катя, я завидую Сергею. — В чём? — она так искренне удивилась моим словам, я вздохнул и продолжил. Сейчас, глядя на то, как она суетится и определённо волнуется, я остро как никогда раньше, ощутил своё одиночество. — У Сергея потрясающие друзья, семья. Вам не все равно на него. Не безразлично где он, что с ним, как… Тебе не безразлично, Катя. Его дети тебя не напрягают, ты оставила их у себя, хотя есть ведь Олег. И он старше вас с Сергеем. Так? — Катя кивнула. — Ты всегда поддерживаешь, поможешь. Уверен, другие тоже… Я же от своих родителей никогда не получал похвалы не то, что помощи. — Андрей, я уверена, что теперь у вас… у тебя всё будет хорошо. — Катя замялась, потом излишне резко схватила, пиликнувший телефон, и выдала. — О Арес приехал. Пойдём? — Пошли. — Я поднялся, подхватил сумку, что взяла с собой Катя и вышел следом за ней из квартиры. — Здравствуйте, Арес. — Кивнул, поджидавшему нас внизу мужчине. Мне кивнули в ответ, Катю он поцеловал в щёку. Ещё одна моя проблема! Какие у этого… Бога войны виды на мою Катерину? Передал сумку Кати Аресу, тот убрал её в багажник, не сдержав подколки. — Боже, Катя, что у тебя в сумке?! Кирпичи что ли? — Ага, большие такие. Там всего по-мелочи. — По-мелочи, — шутливо проворчал Арес, — ну-ну. — Зануда… — смеясь, Катя толкнула того в плечо и полезла в машину. Я просмотрел на свою и… — Катя, а можно я с вами, а машина пусть тут останется? — Арес хмыкнул, а Катя улыбнулась и кивнула.        Как оказалось, Арес любитель быстрой езды. Я был не против. Сам иногда люблю погонять. Я боялся за Катю, но похоже, зря. Она обожала скорость и, как только мы покинули пределы города, я в этом убедился окончательно. Она села за руль тяжеленного внедорожника и вела его вполне уверенно, твёрдой рукой, а глаза горели азартом. — Я иногда принимаю участие в гонках. — Поделилась она со мной. — Но это случается редко, в основном я болельщица. Арес, вот кто у нас главный гонщик в нашей разношерстной и большой семье. Ещё Серёжка раньше баловался, но до Софии. Ей не нравилось это наше увлечение. Соня всегда боялась и излишне волновалась и Сергей перестал… — Катя замолчала и погрустнела. Но вскоре вновь улыбнулась и начала рассказывать о их «подвигах» мужских и не очень.        Добрались без происшествий. Нас провели в специальное помещение и попросили подождать. Серёжу привели через пару минут. Катя не удержалась и кинулась ему на шею. Арес на это только головой покачал и вышел, оставляя нас одних.        Я стоял в стороне, смотрел на брата и Катю и мне было немного неловко, а ещё грызла ревность. Страшная, чёрная, не знакомая мне ранее, ревность. А ещё… я чувствовал себя лишним. Но уходить не собирался. Кашлянул, привлекая к себе внимание. Сергей отпустил Катю и обратил внимание на меня. Мы долго рассматривали друг друга, а после Сергей всё же подошёл ко мне и протянул руку для рукопожатия. — Ну, здравствуй, братец!