Вечное лето

Лето пандемии выдалось пустым и тихим. Трава, светящаяся зеленым ковром, когда на неё падали лучи солнца, тонкие запахи цветов, смешанных в какой-то дурманящий ум аромат, ветер, ласково овевающий тёплой свежестью лицо и чистое небо над головой… Скука. Не слышно и не видно было даже ни одного самолета. Там, где у нас дача, неподалёку есть военный полигон, Кубинка. Там же, есть и военный аэродром, где базируются наши юркие малютки-стрижи. Гул их моторов часто тонет в безымянной синеве безоблачного неба. Я всегда была оптимистом в любой ситуации и думала — рано или поздно всё закончится и я снова могу увидеть своих друзей и подруг. Однако тем летом что-то было не так. Солнце продолжало нещадно печь голову всякий раз, когда я склонялась над листами с заданиями. Что может быть лучше истории, спросите вы? А я отвечу: хуже этого ничего и не придумаешь! Так внезапно полюбившаяся мне наука оказалась страшно насыщенной, полной всякой скрытой, интересной, но такой огромной информацией. Первая Мировая, Революция, а теперь ещё и Вторая Мировая мощно выбивали железным молотом все силы и желания, что либо делать. Не то, чтобы я испытывала упадок сил, но положительный настрой напрочь сдувало, будто его и не было. Всё начиналось так же неожиданно. Перерыв между насыщенными «программами» пришёлся на самое пекло. На улице тридцатиградусная жара, все сидят по домам или же плещутся в прохладной воде бассейнов. Даже трудолюбивые пчёлы не роились на белых пушистых полянах клевера, собирая пыльцу. Только птицы украдкой продолжали «переговариваться» в буйной листве яблонь и слив. С досадой взглянув на пиалу с фруктами, я вздохнула, откидываясь на стуле и вытягивая ноги вперёд. Ещё чуть-чуть и продолжу заниматься. Но вот кажется тот самый момент — труба зовёт, а желание что-либо делать как в воду кануло. Если заставлять себя, ничего не выйдет, поэтому я, раздражённая продолжила греться в лучах июньского солнца. Постепенно злость улетучивалась, но чувство недовольства всё равно висело на плечах неприятным грузом. Вдруг будто какой-то шорох; то ли ветка, то ли листва, откуда-то сверху, заставивший меня оглядеться. Никого. Глаза закрыты, а через них всё равно пробивается слепящая назойливая солнечная пелена. Но вот уже чей-то весёлый смешок раздался совсем рядом. Я распахнула глаза и увидела… Он сидел прямо напротив меня на ветви ели, покачивая одной ногой и улыбаясь. Высокое солнце, терявшееся в густых иголках пробивалось сквозь них, окружая тёплым ореолом его светлые волосы и пух сложённых сзади крыльев. «Как у филина…» — подумала я, напряжённо глядя на молодого юношу. Кажется, он не испытывал и тени смущения, без зазрения совести лучезарно отвечая моему ошалевшему взгляду. Оглянувшись по сторонам, я чуть наклонилась вперёд и с сомнением спросила: — Вы кто? — потонуло в поднявшемся ветерке; подобралась на стуле, в ожидании глядя на визитера. — Я Эрих Хартманн, — раздался в ответ моложавый весёлый голос. Парень оттолкнулся от ветви и, расправив большие крылья, мягко опустился на траву. Казалось, он был отчасти поражён внезапностью момента, однако скрывал все эмоции за искренней улыбкой, которая бывает только при приятной неожиданной дружеской встрече. — Будем знакомы! — вновь бодро ответил он, делая шаг вперёд, запуская пятерню в беспокойные, слегка вьющиеся пряди. — Будем… — немного оторопело сказала, рассматривая его мальчишескую внешность. «Эрих Хартманн… Что, тот самый?» — задала я сама себе вопрос, вспоминая участников Второй Мировой Войны. В списках личностей, обязательных для запоминания, было это имя. Перед глазами пронеслись те самые строки — «является по сей день самым результативным лётчиком-истребителем за всю историю авиации». Его голубые глаза смеялись и, подойдя ближе, он бросил взгляд на пиалу, наполненную яблоками и персиками. — Вы напуганы? — раздался его голос надо мной, заставивший меня развернуться, задрав вверх голову. Длинные пальцы пробежались по бархатной кожице фрукта, задумчиво постучали по нему. Юноша взял персик и поднёс к лицу, вдыхая тонкий свежий аромат. — Душистый… Я только вздохнула и встала со стула, обходя лётчика стороной. — Нет, просто это было очень неожиданно. — я удивилась, насколько взволнованно прозвучал мой дрогнувший голос. Не буду скрывать, я была смущена, и больше, конечно, напугана таким внезапным налётом на нашу дачу. — Простите, я так и не узнал, кого сегодня мне пришлось так напугать. — все же догадался, крутя в ладони фрукт, — И «обворовать». Как Вас зовут? — Гм, Варвара. Неужели тот самый? — наконец отголоски испуга начали пропадать, уступая месту заинтересованности. Что Вы за птица, Хартманн? — Варвара, — медленно произнёс молодой человек, сосредоточенно нахмурившись. Но лишь ненадолго, — как Барбара? Неважно, я запомню! Бойко кивнув, он поднёс персик к губам и, снова вдохнул его аромат. Сладкий сок брызнул, немного попав на его голубую рубашку; послышался восхищенный звук. Светлые глаза лётчика закрылись от наслаждения, когда он смаковал вкус на языке. Подойдя к столу я лишь молча предложила ему салфетку. — Он очень спелый. — констатировала я, наблюдая, как Эрих вытирает подбородок. — Я так долго не ел, что сейчас этот персик мне кажется самой вкусной вещью на свете! В мире за Чертой таких изысков нет. Последние слова он произнёс с некоторой задумчивостью, нотки грусти проскользнули в его мальчишеском тоне. Но спустя мгновение он снова улыбался. За Чертой? Рискованно, я бы даже сказала очень, но очаровательно и весьма интересно… — Однако я должен лететь! — вдруг спохватился лётчик, распушив пестрые крылья за своей спиной. Заметив, как мое лицо помрачнело, Хартманн бросил взгляд на многочисленные листы, лежащие тут же на столе, и, ловко проскочив мимо меня, устремил в них свой горящий любопытством глаз. — Хм, приятно, когда тебя помнят. — он удовлетворительно кивнул самому себе, отходя в сторону и глядя в безоблачное небо. Он обернулся ко мне, — Может быть я ещё вернусь — через день, а может через год, кто знает. Его голубые глаза сверкнули признанием и шутливо отдав честь, он кинул: — До встречи, фройляйн! Тряхнувшись, раскрылись крылья, молодой человек потянулся, выходя на открытое пространство под солнцем и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Поднялся ветерок, несколько листов слетели со стола. Подбежав, я принялась из поднимать и, снова подняв голову, обнаружила, что никого рядом уже не было. Лётчик как в воду канул, даже в небе не было видно его стройного силуэта. В тот день и началась эта история…