Далёкий горизонт (A Distant Horizon)

– Джим? – раздался хриплый голос. Волосы Спока были взлохмачены, и он снова и снова моргал. Кирк понял, что разбудил его, и что тот уже не так быстро реагировал. Что-то в груди Кирка сжалось. Это был его Спок – определённо его Спок, узнаваемый по костлявому выступу носа и сильным, резким линиям челюсти и скул, таким знакомым, хотя возраст безжалостно иссушил кожу, затуманил глаза и лишил яркости волосы. Кирк почувствовал тяжесть у основания горла. – Привет, Спок, – прохрипел он. – Это я. Кирк прислушивался к его дыханию и впитывал глазами его образ, пока тот окончательно просыпался. – T’hy’la? – карие глаза широко открылись, а выражение лица полностью изменилось. Спок улыбнулся, и что-то твёрдое и болезненное внутри Кирка сломалось при виде этого. Он прижал ладонь к монитору раньше, чем смог остановить это движение. – Спок. Боже мой, только взгляни на себя. – Я не понимаю, Джим. Ты не… Что произошло? – Неисправность транспортатора. Как обычно. Я… Я здесь уже две недели, – внезапно пауза в ожидании звука голоса своего возлюбленного показалась Кирку постыдной и нелепой. На расстоянии нескольких световых лет от него Спок прижал свою ладонь к экрану, чтобы та повторила контуры руки Кирка. Но Кирк мог чувствовать лишь прохладу монитора. – Сколько тебе лет? – спросил Спок, не скрывая благоговения. – Слишком близко к сорока, друг мой. Как насчёт тебя? – Я прожил сто шестьдесят лет, Джим. У Кирка перехватило дыхание, и он уронил руку на колени. Затем он наклонился ближе к экрану. – Ты отлично выглядишь, – сказал он. – Идеально. Спок снова улыбнулся ему и тоже убрал руку, и боль от расстояния между ними была необъятной, невыносимой, она разрывала сердце Кирка. – Ты льстец, – сказал Спок. – К тому же необъективный. Кирк покачал головой. Он знал, кем являлся на самом деле: низким, эгоистичным и глубоко погрязшим в собственной боли человеком, который причинял вред другим невинным существам и своему возлюбленному лишь для того, чтобы чувствовать себя не таким бессильным. – Я скучал по тебе, Спок, я так сильно скучал по тебе, ты даже не представляешь, – Кирк ужаснулся, обнаружив, что слёзы льются из его глаз, и он всем своим существом воспротивился этому. Спок склонил голову набок, и улыбка, перевернувшая всю вселенную Кирка, исчезла. – О, Джим, – едва слышно произнёс он. – Я оставил тебя, чтобы пройти Колинар, не так ли? Кирк мог только кивнуть и сморгнуть слёзы, которые угрожали стать рекой. – Прости меня, – сказал Спок. – Мне нечего предложить тебе, кроме как попытаться оправдать себя тем, что был молод, глуп и напуган. Знай, что я вернулся к тебе. Теперь, когда я подхожу к этим финальным этапам своей жизни, я горько сожалею о каждом мгновении, которое провёл вдали от тебя. О каждой секунде, которую я был не с тобой. Кирк с трудом вдохнул и ещё ближе прильнул к экрану. И снова рука Спока поднялась, словно прослеживая черты его лица. – Финальные стадии? Ты даже не слишком стар, как для вулканца. Ему уже следовало знать, что именно скажет Спок, судя по грустной улыбке, которой тот одарил его, и чего он никогда бы не позволил себе в той жизни, которую они разделяли. – А, но я же и человек, Джим, – произнёс он. – Теперь я могу признать это. Я слишком долго жил и слишком сильно любил, чтобы отрицать очевидное. Кирк скрестил руки и засунул дрожащие ладони себе в подмышки. – Так что… Ты сейчас умираешь? Теория мини-Спока о том, что я попал сюда, чтобы составить тебе компанию, похоже, разваливается. Я должен сказать ему, насколько он нелогичен. Такая любимая бровь изогнулась вверх, к суровой чёлке Спока. – Что же. Едва ли я «умираю», Джим. Я просто осознаю, что позади осталось больше лет, чем впереди. Кирк заставил себя улыбнуться. – Таким образом, если ты проживёшь ещё сто пятьдесят лет и дважды переживёшь меня, то твоё утверждение по-прежнему останется верным. Похоже, что Споку это не показалось смешным. – Я превратился в старика, Джим, – сказал он. – Моё тело слабеет. Мой разум замедляется. Я… Я устаю всё сильнее. – Не смей так говорить. – Это не причиняет боли. Это просто то, как время обращается со всеми живыми существами. Kaadith. Кирк вдохнул, его лёгкие дрожали. Мысли об умирающем Споке – любом Споке – было достаточно, чтобы кровь в его венах начала взрываться от страха. Даже мирная смерть от старости казалась непостижимой. – Я ненавижу это. Ненавижу этот разговор. Как можешь ты… Я хочу, чтобы ты был здесь. Хочу прикоснуться к тебе, почувствовать твой запах, – безотлагательность происходящего захлестнула его сердце и просочилась в его голос. – Каково месторасположение «Энтерпрайз» в данный момент? – спросил Спок, и Кирк знал, что он тоже это чувствовал. – Я мог бы сесть в шаттл и встретиться с тобой на ближайшей звёздной базе. – Нет. Нет, всё нормально. Мы возвращаемся на Землю для ремонта, и я мог бы просто приехать к тебе. Погоди. Где находится Новый Вулкан? – Возможно, было бы лучше, если бы я встретил тебя в Сан-Франциско, когда вы прибудете. Если ты помнишь, у Сарека там есть апартаменты. Ты согласен на это? – Ага. Да, это было бы здорово. Думаю, расчётное время прибытия – примерно через месяц. Ты успеешь? Спок явно был щедр на улыбки этой ночью. – Разумеется, – сказал он. – Я бы прошёл любой путь ради тебя, t’hy’la. Кирк рассмеялся и поспешно вытер лицо, когда, с его ресниц наконец-то скатилась слезинка. – Хотел бы я уметь сказать такое, – вздохнул он. – Твоё безжалостное искажение вулканского языка умиляет меня. Кирк наслаждался тем, с какой лёгкостью держится этот Спок, наслаждался его уважением и привязанностью, а также крошечными улыбками, которые так ярко сияли в темноте, окутавшей жизнь Кирка. Но после обмена банальностями и кокетливыми шутками между ними возникло тяжёлое напряжение, требовавшее признания. – Спок, – Кирк изо всех сил старался держать в узде свои разрозненные чувства – взрывную радость, облегчение, любовь – да, но негодование и отчаяние никуда не делись. И чувство вины. – Ты можешь… Прости, я знаю, что это было так давно для тебя, но ты можешь рассказать мне? О Голе? И просто… почему? Кирк наблюдал, как Спок откинулся на спинку кресла, расправив грудь на глубоком вдохе. Желание положить голову на эту грудь, почувствовать быстрое трепыхание сердца под своей ладонью было настолько острым, что Кирк едва дышал. – Глубина моей любви к тебе напугала меня, – сказал Спок после затянувшегося молчания. – Я потратил так много лет, пытаясь стать истинным вулканцем, полностью логичным, целиком бесстрастным, и всё же именно тогда, когда я был с тобой, я ощущал устойчивое удовлетворение и переставал конфликтовать с самим собой. Я был счастлив, и в то же время был убеждён, что счастье по своей природе неприемлемо для вулканца. Джим, я не думаю, что ты понимаешь, как трудно было мне, вулканцу, среди представителей человеческой расы, и к тому же настолько наивному. Ты вошёл в мою жизнь и остался там с такой лёгкостью, стал незаменим, даже не стараясь быть таковым; ты даже не замечал, как основательно ты… ошеломил меня. Я был уверен, что моё счастье, моя любовь к тебе – это непростительный порок моего характера, и когда ты попросил меня вступить с тобой в брак… Джим. О, Джим, я хотел сказать «да». Неожиданно согласие почти что сорвалось с моих губ ещё до того, как ты успел задать вопрос. – Так почему же ты не сказал? – спросил Кирк, сглатывая комок в горле. – Почему ты просто не сказал «да», Спок? Глаза Спока на мгновение закрылись, и древняя боль дрожью прошла по его лицу. Кирку хотелось успокоить его ласковыми прикосновениями и нежными поцелуями. Но он также страстно желал, чтобы тот сказал «да» все те месяцы тому назад, и чтобы прямо сейчас они могли наслаждаться долгим медовым месяцем. – В то время я свято верил, что сказать «да» – значит отвернуться от своего наследия, воспитания и всего, к чему я когда-либо стремился. Я полагал, что поддаться своим чувствам к тебе означало… бесповоротно и полностью уничтожить себя самого. Поэтому я отказал тебе и отправился на Гол, чтобы отречься от эмоций. Кирк встретился с ним взглядом сквозь экран, зная, что, должно быть, выглядел разбитым. – Джим, – сказал Спок. – Я был глупцом. Я был глупцом, который понятия не имел, от чего он отказывается и какую цену ему придётся заплатить. Я был глупцом, который отдавал приоритет и всё внимание неправильному и отказывался от правильного. Я был глупцом, который не мог отвести глаз от собственной боли и увидеть, какую боль причиняет тебе. Прости меня, прошу. Кирк снова дотронулся до экрана, и рука Спока встретилась там с его рукой. И теперь это было так просто. Самая простая вещь в мире. – Конечно, Спок, – ответил он. – Конечно же я прощаю тебя. Ничто не могло нейтрализовать всю причинённую боль, но часть тьмы, которая поселилась в нём с тех пор, как он проснулся и обнаружил отсутствие Спока рядом, развеялась. – Я благодарен тебе, – сказал Спок и улыбнулся. От этого сердце Кирка переполнилось. Но его пульс стал хаотичным, как только он вспомнил другого Спока, молодого Спока, того Спока, в чьё тугое тело он погружался не более часа назад, и на чьём спокойном лице пылающий взор был тронут печалью. – Я должен кое-что тебе рассказать, – произнёс Кирк. Слова вязли в его горле. – И что же это, Джим? – подбодрил его Спок. Кирк прикусил щёку изнутри. А затем: – Я спал со Споком. Обе брови Спока взлетели вверх. – Действительно? – с лёгким удивлением сказал он. – Я думал, что, возможно, они с капитаном к этому моменту уже стали парой. – И это всё, что ты можешь сказать по этому поводу? Никаких упрёков, никаких выговоров? Никакой ревности? – Джим, что ты хочешь от меня услышать? – спросил Спок, вполне по-человечески подняв руку в широком вопросительном жесте. – Ты взрослый. Спок взрослый. Несмотря на чьи-либо чувства в этом вопросе, вы никоим образом мне ничем не обязаны. После нашего расставания я тоже ложился в постель с другими. Возможно, это было не в последнее время, но такое случалось. Ты бы поставил это мне в вину? – Это другое. – Вовсе нет. – Я был зол на тебя. – По вполне понятным причинам. – Я воспользовался его чувствами к другому мне. Спок вздохнул и приподнял одно плечо. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе выговор, Джим? Это было очень нехорошо с твоей стороны. Вот. Заставило ли это тебя почувствовать больше раскаяния, чем ты уже чувствовал? Кирк провёл рукой по лицу, потёр усталые глаза. – Я знал, что вёл себя дерьмово, но всё равно это сделал, – сказал он. – И продолжал это делать. Но даже при том, что он немного более… незрелый, он так сильно похож на тебя, Спок. То, как он двигается. Его манеры. Его голос, – Кирк усмехнулся. – Его тело. Я говорил себе: «Ещё один, ещё самый последний раз, и я остановлюсь». Но… Вот он был там снова, с руками, сложенными за спиной и его… – Кирк захлопнул рот прежде, чем успел сказать что-то унизительное. Когда он осмелился снова взглянуть на Спока, его любовник был очевидно позабавлен – уголок его рта приподнялся, соответствуя взлёту брови. – Полагаю, я никогда не устану выслушивать, как ты перечисляешь мои многочисленные достоинства, Джим. Продолжай. – Ты грязный старый козёл, Спок, – и эти слова подарили ему широкую улыбку с демонстрацией зубов. – В любом случае. Ты должен поблагодарить его за то, что он, наконец-то, вселил в меня хоть капельку здравого смысла. Он установил это соединение для меня. Он заставил меня заткнуться и разобраться, когда я был слишком поглощён злостью на тебя и не способен ни на что, кроме как медленно разрываться на части. – Я выражу ему свою благодарность при нашей следующей встрече. – Ммм, встреча Споков. Можно мне поприсутствовать? Вы можете поцеловаться передо мной? – Нет. – Ты вообще не забавный. – Джим. – Хм? – Возможно, ты мог бы оказать ему услугу взамен. Спок наклонился вперёд, и Кирк сделал так же. – Я ему должен, – сказал Кирк. – Даже в десятикратном размере. – Это подойдёт. – Так что же это, Спок? – Капитан, – карие глаза блестели, вглядываясь в него. – Ты находишься в уникальной ситуации, чтобы пролить свет на то, что он мог упустить из виду в этом своём первом офицере. – А! – Кирк со смехом откинулся на спинку стула. – Перевод: я нахожусь в уникальной ситуации, чтобы сказать ему, чтобы он прекратил париться из-за своих сверхсекретных гомосексуальных склонностей и замутил с сексуальным вулканским красавчиком. – Как это любят говорить люди: твои слова, не мои. Кирк кивнул Споку и улыбнулся. – Я так рад, что ты здесь есть, Спок. – Я так рад, что ты здесь есть, t’hy’la. – Я позабочусь обо всей этой вопиющей идиотии, исходящей из каюты капитана. И я свяжусь с тобой позже. И сообщу тебе точную дату прибытия, когда её узнаю. – Обязательно, Джим. – Спок? Я буду считать дни. Спок протянул два пальца, и Кирк прижал свои к экрану. – Как и я, ashayam. Всего хорошего, Джим. – Пока, Спок. Увидимся. Экран снова стал чёрным, а Кирк встал, оделся и вышел за дверь менее чем через минуту. Его ноги знали путь к его бывшей каюте.