Далёкий горизонт (A Distant Horizon)

Когда-то давным-давно Джим мог бы и воспользоваться такой возможностью вляпаться в полное дерьмо. Ему никогда не нравилось сталкиваться лицом к лицу со своими разнообразными недостатками, и это было одной из причин, почему он провёл так много дней своей юности и вплоть до половины третьего десятка лет в полном отрицании – вызывая глубокое разочарование у всех в радиусе пятидесяти миль вокруг одним своим существованием, которое имело тенденцию подрывать самоуважение. Но он больше не был ребёнком; ему скоро должно было стукнуть тридцать, и он был капитаном, ответственным за этот звёздный корабль и за всех этих шумных людей на нём, которые разыгрывали свои личные драмы. Он ничем не мог оправдать то, что в этот вечер вылил в свою глотку целую бутылку того самогона, который Скотти презентовал ему в прошлый раз, даже если ему не нужно было показываться на мостике утром на альфа-смене. Иногда быть взрослым – это отстой. Спустя более двух часов после того, как Спок вышвырнул его в коридор, Джим всё так же тупо пялился на документ, который ему отправил адмирал с просьбой высадить его в Сан-Франциско. Пиксельные буквы больше не образовывали слов. Если Джим закрывал глаза, то всё, что он видел, было лицо Спока, потрясённое опрометчивым поступком Джима и неспособное это скрыть. Сон сегодня так легко не придёт. Сан-Франциско – строки выстраивались и обретали смысл, и это означало, что свихнувшийся Кирк свалит с его корабля, от его Спока и из его мыслей, и это вызывало такое облегчение, что Джим почти что чувствовал себя виноватым. Но он замер, когда поставил стилус на экран, чтобы утвердить запрос. Был бы Спок счастливее, если бы Кирк остался? Он определённо давал Споку то, чего не мог дать Джим. Может быть, эти двое сумасшедших детишек смогли бы соорудить что-то достойное вдвоём, после того как Кирк проведёт несколько сеансов психотерапии с Шандир и угомонится. Может быть, подписание этого запроса означало бы в какой-то мере отказ Споку в удовлетворённости, и после всего, что он сделал, разве Джим не обязан подарить Споку хоть немного радости? Джиму, конечно, придётся установить некоторые основные правила: во-первых, именно он командует «Энтерпрайз», а не Кирк, а во-вторых, он совершенно не желал, чтобы Кирк со Споком целовались, прикасались друг к другу или, если честно, даже находились где-то рядом друг с другом, и было бы здорово, на самом деле, если бы Кирк держался от Джима подальше. Он теребил в руках стилус, крутил его в пальцах, постукивал им по столу, и линии на экране снова размылись, а горячее дыхание Спока на его лице всплыло в памяти и угрожало задушить его. Поэтому он не услышал ни звука открывающейся двери, ни расслабленных шагов незваного гостя. Джим подскочил в своём кресле и резко развернулся, когда раздалось: – Эта книга – отстой. Там был Кирк, и он был ниже ростом, и он размахивал перед лицом Джима его старинным бумажным изданием «Путешествия в Индию»*. – Господи! – Я хочу сказать, Форстер так старается, но всё равно это про «экзотических, но неполноценных иностранцев», которые должны «знать своё место», правда ведь? – Что Вы делаете в моей каюте? – Не лучший учебный материал для парня, которому предстоят первые контакты с новыми цивилизациями. Если у тебя есть такая неистовая потребность почитать Форстера, то я думаю, тебе стоило бы дать шанс «Морису»**, почему нет? Джим нахмурился, заметив хитрую ухмылку, и подошёл, чтобы забрать книгу. Смех Кирка звучал словно зловредный насмешливый лай. – Или же ты всё ещё притворяешься, что волосатая грудь и пара отличных широких плеч не провоцирует у тебя стояк? – Я читал «Мориса»! – И насколько абсурдным было это заявление? Это было совсем не то, что он хотел сказать. Кирк издал тихий смешок, исполненный притворной задумчивости. Он повернулся и принялся разглядывать книжную полку Джима, уперев кулаки в бока. – Но книга тебе не настолько понравилась, чтобы захватить её с собой, правда? Джим скрестил руки на груди, сжав «Путешествие в Индию» в крепкой хватке. – Места мало, – коротко сказал он и поставил книгу на полку. Кирк встал к нему вполоборота и одарил кривой, тревожно кокетливой улыбкой, от которой Джим внутренне содрогнулся. – И при этом «Путешествие в Индию» выглядит так, словно его вообще не читали. – Вы пришли, чтобы критиковать мою библиотеку? Знаете, Вы могли бы уйти. Я очень занят. – Ага, вот это витание в облаках выглядело крайне срочным делом. Губа Джима скривилась в кислой гримасе. – Чего Вы от меня хотите? Кирк повернулся к нему лицом и, когда он тоже скрестил руки на груди, они стали походить на отражения в цирковых зеркалах – жутковатые и слегка отличающиеся. – Я хочу, чтобы ты перестал вести себя как в детском саду, – сказал Кирк. – Тебе сколько? Почти двадцать восемь? Вытащи уже голову из задницы. Джим усмехнулся. – Вы решили именно сейчас заявиться сюда и рассказать мне, насколько Вы были во всём лучше меня? Отъебитесь, адмирал, я – не Вы, и можете поцеловать меня в зад. – И какой это великолепный зад, капитан, но я думаю, что смогу удержаться. Нет, это визит в стиле Марли, – он подхватил с полки «Рождественскую песнь»*** и швырнул её Джиму. Тот рефлекторно поймал книгу и снова хмуро посмотрел на Кирка. – Показываете мне ошибки в своей жизни, адмирал? Кирк закатил глаза. – Ты ведёшь себя так, будто я тебя совсем не знаю. – Вы и не знаете! – Джим швырнул ему Диккенса обратно. – Знаю! – рявкнул Кирк и хлопнул книгой по полке, хотя произведённый при этом лёгкий шлепок был менее кульминационным, чем он, вероятно, рассчитывал. – Я знаю, что ты думаешь о Споке во время дрочки, и я знаю, что ты притворяешься, что ничего подобного не было, когда кончил. Глаза Джима стали огромными, и он обнаружил, что уже второй раз за ночь прижат к переборке, а его двойник напирал на него, словно хищник, привлечённый запахом страха. Он оттолкнул Кирка за плечи, но адмирал не сдавался. – Я знаю, что ты думаешь о том, как все отреагируют на то, что ты поддался своим чувствам. Ты думаешь обо всех, кроме тех, кто имеет значение: себе самом и Споке. – Заткнитесь. – Я знаю, что ты никогда не кончал так красочно с женщиной, как сам с собой после спарринга со Споком. – Прекратите, просто, блядь, остановитесь… – Я знаю, что когда-то ты воображал, как Джордан Сандерс отсасывает тебе, и что ты мечтал о том, чтобы отсосать ему гораздо больше раз, чем мог когда-либо признать. Желудок Джима перевернулся. – Не… – Я знаю, что ты был одним из тех, кто смотрел и абсолютно ничего не делал, пока этот ублюдок Крайтоф и его головорезы выбивали из него дерьмо в тот последний день, когда он пришёл в школу. – Идите на хуй! – Джим замахнулся и врезал Кирку прямо в его наглый нос. Кровь брызнула из-под кулака Джима, и Кирк рухнул на пол. Но при падении он успел схватиться за Джима, и тот тяжело упал на своего двойника. Оба хмыкнули при ударе, а затем Кирк столкнул Джима с себя и взобрался на него сверху, вжав колено в его живот и надавив руками на плечи. Джим лежал, тяжело дыша, сбитый с толку, а кровь Кирка – его собственная кровь – капала на его лицо и золотистую рубашку. Они долго пялились друг на друга дикими взглядами. – Я знаю, что случилось с Джорданом Сандерсом. – Что? – прошептал Джим прерывистым голосом. Кирк вздохнул и слез с него. Сел, прислонившись к переборке. Он пощупал свой нос, а Джим приподнялся, опершись на локти. – Ну, во всяком случае, я не думаю, что ты его сломал, – проворчал Кирк. – Джим, – напомнил ему Джим. Ему нужно было это услышать. Ему необходимо было знать, что случилось с мальчиком-фейри, который впервые разбудил его кровь и стыд. Ему не терпелось узнать, нет ли на нём ещё большей вины. Кирк встретился с ним взглядом, и Джим впервые увидел не с трудом сдерживаемую ярость и не отчаяние, а бесхитростность, которую он считал чуждой для своей собственной природы. – Ничего. С ним ничего не случилось. Он переехал в Нью-Йорк и как-то связан с организацией приютов для подростков. Он состоит в браке с каким-то парнем, они усыновили ребёнка и завели немецкого дога. Джим резко сел и провёл руками по волосам, по лицу. Он вытер кровь со своей кожи рукавом. – Как Вы узнали? – спросил он. – Прежде чем я, наконец, взялся за ум и уладил всё со Споком пару лет назад, я довольно много думал о том, чего я хочу, кого я хочу и что всё это для меня значит. В итоге я признался самому себе, что Спок сделал для меня больше, чем кто угодно другой в мини-юбке. И тогда все эти воспоминания словно высвободились. Я не мог выбросить Джордана из головы, мне было так плохо из-за того, что я сделал. Я переживал, что с ним случилось что-то ужасное, и что в этом каким-то образом есть моя вина. И тогда я отыскал его. Связался с ним. Не думаю, что он даже вспомнил, кто я такой, но… – Кирк пожал плечами. – Не знаю. Увидев его, я отпустил то, что меня мучило почти всю жизнь. Все соображения, из-за которых я пытался убедить себя в том, что я гетеросексуален, развалились на кусочки, когда я увидел этого тощего паренька, которого годами притесняли, выросшим, счастливым и настолько самим собой вместо того, чтобы прятаться и нервничать, как это делал я. Это позволило мне перестать изводить себя в попытках быть тем, кем я не являюсь, – при этом Кирк усмехнулся. – Всё равно я продолжал молчать со Споком о своих чувствах, как полный засранец. Я думал, что он, возможно, не захочет принять меня назад. Джим наблюдал, как Кирк подтянул к себе колени и поставил на них локти, запрокидывая голову и прижимая рукав к ноздрям. – Я принесу тряпку, – сказал Джим и отправился в ванную за полотенцем для рук. В зеркале он увидел мужчину с ясными голубыми глазами, у которого не было никаких оправданий. Он бросил полотенце Кирку и уселся на пол рядом с ним, вытянув ноги. Кирк хмыкнул и скомкал полотенце, чтобы прижать его к носу. Джим смотрел, как он закрыл глаза. – Я не хочу быть геем, – сказал ему Джим. Кирк тяжело вздохнул. – Я знаю. Что не означает, что ты им не являешься. – Я занимаюсь сексом с женщинами. Мне нравится секс с женщинами. – Ты всё делаешь для того, чтобы это работало с женщинами. Ты никогда не занимался сексом с кем-то, перед кем ты честен, как перед богом, глубоко в своей душе; с тем, кого ты хотел бы так сильно, что казалось, ты можешь умереть, если не сможешь его получить. Вот в чём разница. – Меня привлекают женщины. Кирк приоткрыл один золотистый глаз и взглянул на него, уголок его рта приподнялся в полуулыбке. – Женщины – красивые создания. Это могут признать даже геи, гетеросексуальные женщины и асексуалы. Джим потёр глаза и после этого закрыл лицо руками. Его начало трясти. – Эй, – тихо окликнул его Кирк. – Всё будет хорошо, знаешь ли. Я здесь, верно? – Вы здесь, – эхом повторил Джим. – Ага, Вы здесь и Вы – грёбанный псих, и у Вас какая-то стрёмная интрижка с моим первым офицером, которая, похоже, не приносит счастья ни одному из вас. Ух ты, запишите меня, просто не могу дождаться. – Никто не говорит, что на следующей неделе ты должен участвовать в гей-параде. Чёрт, пацан, никто не говорит тебе, что ты вообще должен давать себе название. Я сам предпочитаю называться «Споксексуалом». Маниакальный приступ смеха вырвался изо рта Джима, что удивило его самого. – Так Вы прямо сейчас изменяете Споку со Споком? Господи боже мой. Кирк вытянул ноги рядом с ногами Джима. – Это сложно. Спок бросил меня. Я… обезумел от горя. А затем оказался здесь, и твой Спок был таким… ну. Сам знаешь. Думаю, это было небольшим утешением и небольшой местью для нас обоих. Но признаю – не самый мудрый мой поступок. И не самый мудрый его. Но Джим застрял на одной фразе. – Он бросил Вас? Как это? Почему? Что Вы ему сделали? Кирк одарил его раздражённым взглядом поверх окровавленной тряпки. – Почему это ты думаешь, что я что-то ему сделал? Почему все так думают в первую очередь? – Ну, раз уж Вы знаете меня, то я знаю Вас, и я знаю, что я – просто спец в саботировании отношений. Помните Рут? Кэрол? – Двух женщин, с которыми тебе действительно не хотелось быть, потому что тебе нравятся члены, – Кирк подтолкнул Джима плечом в плечо, и Джим сердито на него глянул. – Нет, у Спока просто… был затянувшийся вулканский нервный срыв, вызванный тем, что я попросил его вступить со мной в брак. И я узнал об этом буквально недавно, когда связался с другим Споком на Новом Вулкане. И я рад, что сделал это, потому что даже не могу себе представить, как можно годами жить так… как жил я всё это время. Однако Джим снова зациклился на одной фразе и не мог по достоинству оценить то, откуда Кирк получил столь важную для него информацию. – Вступить в брак? Вы попросили его вступить с Вами в брак? Слабая улыбка Кирка была грустной, и он снова прислонился головой к переборке. – Хотелось никогда с ним не расставаться. У Звёздного флота есть регламенты, знаешь? Статья 78, параграф 9? Пары, связанные вулканскими брачными узами, не могут быть разделены по долгу службы. Я хотел вступить с ним в брак по-вулкански, по-человечески, да чёрт возьми, хоть по-клингонски, если бы это означало, что мы будем вместе до конца моей жизни. Как оказалось, правильные отношения с правильным партнёром превращают меня в приторно слащавого романтика. Джим моргнул, уставившись на него огромными, круглыми глазами. – Я не знал. Кирк похлопал Джима по колену. – Он – лучшее, что случилось с тобой, Джим. Тебе не следует сидеть по другую от него сторону этой переборки и так увлечённо нервничать о том, что другие могли бы о тебе подумать. Можно просто пойти и взять то, что сделает тебя самым счастливым. – А что, если он тоже меня бросит? – Джим покрепче обхватил себя руками, но всё равно задрожал. Кирк приподнял одно колено и убрал полотенце от лица. Он упёрся локтем в согнутое колено, а окровавленная тряпка висела на его пальцах, словно своего рода дуэльный трофей. Кровь перестала течь из его носа. – Он отличается от моего Спока, – сказал Кирк. – Я думаю, что после гибели Вулкана и смерти матери он знает, что не может прятаться от своих эмоций, даже если не хочет, чтобы кто-то был в курсе, что они у него есть. Кроме того… – Кирк игриво ударил его окровавленной тряпкой, – … он, типа, говорил мне, что никогда бы не поступил с тобой так, как поступил со мной мой Спок. – Я вёл себя как придурок сегодня вечером. Полный и абсолютный придурок. – Он всё равно тебя любит. Джим подтянул к себе колени и уткнулся между ними лбом, внезапно начав задыхаться. – Мне слишком многое нужно переварить. – Открою тебе один маленький секрет, Джимми: ты его тоже любишь. И это всё не настолько страшно, как ты думаешь. Джиму было трудно в это поверить. Любовь, казалось, обрекала людей на все мыслимые и немыслимые виды страданий, размножаясь, словно бактерии на куске мяса, оставленном вне холодильника. Любовь, казалось, имела слишком мало аргументов «за» и слишком много «против». Сколько счастливых браков ему доводилось увидеть? Сколько функциональных семейных отношений? Посмотреть только на Кирка, у которого нервный срыв из-за того, что его бросил какой-то тощий вулканец с причёской под горшок и пенисом. Нетушки – уж лучше быть одному. – Джим, – позвал его Кирк. – Скажи мне, что ты был счастлив в те последние несколько месяцев после того, как вы со Споком… перестали общаться. Скажи мне, что ты не хандрил, как будто сдох твой любимый пёсик, и я оставлю тебя в покое, а Спока отдам тому милому лейтенанту-коммандеру из научного отдела. Джим вскинул голову и нахмурился. – Доктору Нгуэну? Он совершенно не подходит Споку! Он весь такой суетливый, нервный и моет руки по тридцать раз в день. Позабавленный взгляд ореховых глаз сверкнул на него из-под приподнятых бровей. – Он гениален, скрупулёзен при выполнении работы, гигиеничен и на него приятно посмотреть, как по мне. – Вы мудак. – Ты упрямый. – Вы намеренно меня провоцируете. – А ты сознательно игнорируешь правду, которая могла бы сделать тебя счастливым. Тебе реально нравится назло бабушке морозить уши?**** Джим встал и вырвал тряпку из рук своего двойника, после чего подошёл к утилизатору и поместил её туда. – Почему Вы вообще хотите, чтобы я отправился соблазнять его? – спросил он. – Вы могли бы остаться на этой лодке в качестве советника и иметь Вашего Спока, да хоть сожрать его. Или типа того. Кирк покачал головой и с трудом поднялся на ноги. Он прошёл мимо Джима и сел на его место за рабочим столом, ухмыляясь в ответ на обиженный взгляд. Его лицо было испачкано яркой кровью. – Вы выглядите как серийный убийца, – заявил Джим, скользнув на стул напротив и швырнув двойнику влажную салфетку. Кирк проигнорировал его слова, но принялся вытирать следы крови со своего лица. – Я и этот Спок не предназначены друг другу, – сказал он. – Мы бы никогда не были по-настоящему счастливы вместе. Кроме того, когда мы пришвартуемся, я встречусь с кое-кем другим, – он вскинул брови, и его лицо просветлело. – Да ладно? – Точно говорю. – Так Вы бы просто… бросили всё. Ради него. В улыбке Кирка не было ни тени сомнений. – Совершенно верно, – сказал он. Джим некоторое время молчал. Затем он ввёл в репликатор заказ на два горячих шоколадных напитка. – Ну и как же вы двое вообще спелись? – спросил он. – Кто-то отправился назад во времени, чтобы подтолкнуть Вас ногой в зад? Кирк обхватил кружку руками, согревая их. Он сделал глоток, хотя напиток, должно быть, был слишком горячим. – Помнишь Дженис Лестер? – спросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Джим даже не попытался скрыть удивление. – Ага, типа, я мог бы забыть кого-то настолько чокнутого. Не говорите мне, что она вас свела или типа того. – Ладно. Она поменяла наши тела. Моё и её. Джим разинул рот. – Офигеть. – Ага. Она попыталась забрать мою жизнь. Это было… это было ужасно. Но. Там был Спок. И он во всём разобрался. Он всегда это делает, но я хочу сказать… он видел меня, понимаешь? Верил мне, хотя поначалу у него не было для этого никаких причин. После того, как всё закончилось, я всё ещё был потрясён тем, что побывал в её теле. Я просто хотел почувствовать стабильность и безопасность, как будто я привязан к чему-то реальному и осязаемому. И я просто так устал притворяться, что быть со Споком – это не то, чего я хотел. Я так долго с этим боролся, столько раз подходил очень близко, но никогда, никогда не делал того, чего по-настоящему хотел. Это изматывало меня. Так что я, наконец-то, просто отпустил это. Той ночью я пошёл к нему в каюту. И он был… – глаза Кирка смотрели куда-то вдаль, словно под гипнозом. – Он был высоким, сильным и прекрасным, и неловким, и тёплым, и я так сильно любил его. Это было… это было словно какое-то прозрение. Мы были вместе более двух лет, – затем он вскинул голову, вернувшись в реальность и встретившись взглядом с Джимом, а выражение его лица стало закрытым. – Прежде, чем он ушёл. Джим потянулся за покрытой розовыми пятнами салфеткой, валявшейся на столе. – Позвольте мне, – пробормотал он, и Кирк наклонился вперёд. Джим стёр то, что тот пропустил, в складках возле ноздрей, во впадине над губой, вдоль линий подбородка и скул. – Вы думаете, что я задолжал самому себе. – Ты хочешь через двадцать лет оказаться в одиночестве, озлобленным стариком, который больше не может ни с кем сблизиться? – Я такой же мелодраматичный, как и Вы? – Вероятно. – Господи. Джим продолжал вытирать лицо Кирка. «Эти губы целовали Спока», – сказал себе он. Двух Споков. Воображение рисовало ему картину, на которой он и Спок сплетались в объятии, ласкали друг друга, прижимались обнажённой грудью к груди, членом к члену, и это разрывало Джиму сердце. Он резко отстранился, когда его член начал твердеть под тканью брюк. – Оно того стоит? – спросил он тогда, комкая в руке грязное полотенце. – Всей этой боли и прочей херни? Быть с ним – того стоит? Кирк всматривался в дальнюю стену, склонив голову в сторону каюты Спока, находящейся за переборкой, словно чувствуя его там. – Я знаю лишь то, что был в ужасе, когда Спок ушёл, – сказал он. – Даже Боунс посылал меня куда подальше, пока я не смогу вести себя цивилизованно. Но я ни разу не пожалел об этом. Я ни разу не сказал: «Лучше бы я никогда не был с ним». Он… Он того стоит. С этим не сравнится ничто, – он взмахнул рукой перед лицом, словно стирая кровь, морщинки от беспокойства и тревогу вокруг глаз. Сердце Джима билось всё быстрее и хаотичнее, а дыхание участилось. По правде говоря, тихое предложение Спока о переходе в отношениях на новый уровень трёхмесячной давности соблазняло его гораздо сильнее, чем он был готов признать. Он слишком охотно мог себе вообразить всё это: распалённый клубок конечностей, бездонный взгляд, в котором он мог так надолго потеряться, обнажённая уязвимость, которую он никогда себе не позволял. От того, как бешено колотилось его сердце и как неистово пульсировала его кровь, по спине Джима пробежала дрожь; он не мог желать этого, не мог так сильно желать Спока – это было опасно. Отказаться от него и увидеть выражение его лица – эту вспышку боли, быстро прикрытую окаменевшей безмятежностью – это чуть не разорвало Джима в клочья. Тогда ему так хотелось протянуть руку, провести кончиками пальцев по острым чертам его лица, но он сжал кулаки вместо этого и покинул каюту Спока. Но весь этот жар, то, как всё в нём тянулось ко всему тому, что было в Споке, являлось кровью в его венах, воздухом в его лёгких, и быть порознь стало для него пыткой, которую он больше не мог оправдывать своим благородством. Безымянная боль наконец облегчила признание истинности своих желаний. Джим снова отхлебнул глоток горячего шоколада. Поставив чашку, он пристально посмотрел на Кирка и стиснул зубы. – Вот значит, как, – сказал он. – Есть только одна проблемка. Кирк ухмыльнулся. – И какая же? – Я ничего не знаю о сексе между парнями. Кирк запрокинул голову и рассмеялся, а эхо разнеслось между переборками. Он жестом пригласил Джима обойти стол и приблизиться к нему, и Джим передвинул свой стул. Кирк включил компьютерный терминал и с завидной лёгкостью обошёл кучу блокировок и защищённых паролями папок, и внезапно Джим понял, что они просматривают содержимое жёсткого диска Сулу. Его очень развратного жёсткого диска. Во рту у Джима пересохло. – Наш рулевой – ценитель гей-эротики со всей галактики, – сказал Кирк, подмигнув. – Вы имеете в виду порно. – Не веди себя как старая дева – моя тётушка. – У нас нет тётушки – старой девы. – Ты что, превратился в Спока? Вот оно, – Кирк нажал на файл под названием «Beach Bum Boys 7». – Давай-ка начнём с чего-нибудь более-менее ванильного. Ванильное, по словам Кирка, всё равно ошеломляло Джима. – Как насчёт того, чтобы Вы просто рассказали мне, что нравится Споку и как это делать? Кирк посмотрел на него так, как будто он только что сказал, что хочет уйти на пенсию, чтобы жить Саскатуне и заниматься поисками йети. – Неа. Во-первых, ты сейчас будешь смотреть порнушку Сулу, чтобы получить адекватное представление о членах и потом не волноваться в самый неподходящий момент. Честно говоря, не могу поверить, что ты никогда раньше такое не смотрел. Во-вторых, выяснять, что именно нравится Споку и как именно заставить его издавать тот забавный звук – это приключение, которого я не могу лишить ни одного из вас. Член Джима дёрнулся. – Какой ещё забавный звук? Кирк просиял, хлопнул его по спине и нажал на воспроизведение. * «Путешествие в Индию» (1924) – роман Эдварда Форстера. ** «Морис» (1913-1914, согласно воле автора опубликован посмертно в 1971) – роман Эдварда Форстера. *** Дух Марли – персонаж «Рождественской песни» (1843), повести-сказки Чарльза Диккенса. **** Сложная идиома «cut off your nose to spite your face» – буквально «отрезать нос назло лицу».