Далёкий горизонт (A Distant Horizon)

Дом Сурака обладал ресурсами и влиянием, выходившими за пределы Вулкана, Который Был. Достаточными, чтобы обеспечить роскошью родных и близких, проживающих на Земле. Достаточными, чтобы построить этот огромный дом на Новом Вулкане. Достаточными, чтобы построить собственный космический корабль, если это было бы сочтено логичным. Спок припомнил реакцию своего Кирка, когда тот впервые осознал, что вступил в брак с членом аристократической семьи, через некоторое время после инцидента с В'Гером: «Так значит, я – твой консорт?» – спросил он с дерзкой усмешкой. Этот Кирк, который в данный момент раскинулся на кровати Спока и представлял собой чувственное зрелище, не был его Кирком. Пока ещё нет. Они ещё не были связаны узами. Они ещё не прошли через смерть и разрушение и не вышли с другой стороны, чтобы вновь встретить и обрести друг друга. Они ещё не ссорились и не прощали, не расставались и не воссоединялись так много раз, что Спок уже не заморачивался подсчётами. Он совершил так много ошибок в своей жизни. Этот Кирк, молодой, гибкий и прекрасный, принадлежал кому-то другому. Принадлежал тому Споку, мириады оплошностей которого пока были лишь выбором, ожидающим, чтобы его сделали, а не сожалениями, которые можно было бы сосчитать, словно россыпь бесполезных монет. У Спока были на него большие планы. Кирк встал в своём полном обнажённом великолепии, пересёк комнату, обвил руками шею Спока и поцеловал его в висок. Спок откинулся на спинку стула, отодвинувшись от консоли, на которой он подбирал формулы. Кирк уложил свой подбородок на его плечо, а он погладил предплечье Кирка в том месте, где оно прикасалось к его шее. – Так почему ты попросил меня сорваться с места сегодня? – спросил Кирк. – Ты же знаешь, я не выношу таинственность. Спок закрыл глаза. Когда он снова их открыл, он повернулся на стуле и встал, положив ладони на плечи Кирка. Тот взглянул ему в лицо этими своими живыми глазами – медово-зелёными в данный момент, когда он чувствовал себя счастливым и слегка одурманенным влюблённостью. – Вымойся и оденься, Джим, – сказал Спок, – и пойдём со мной. Пока Кирк делал, как было сказано, Спок покинул спальню и остановился перед окном, занимавшим всю ширину стены жилого помещения. Снаружи, за окном, пески этой планеты уходили в тускло-красную даль, пока не встречались с туманным горизонтом. Это был не Вулкан, и никогда им не станет. Он боялся, что его народ никогда не оправится от боли после гибели Вулкана, никогда не встанет на эти пески и не почувствует свою принадлежность к этой стихии. Он знал, что подобный страх нелогичен; здесь появятся новые поколения, рождённые под этим тёмно-синим небом, и они никогда не познают боли от утраты своего дома. В наши дни (как могли бы некогда сказать его коллеги-люди, пока они были живы) Спок уже привык к случайным приступам нелогичности, присущим его природе. В аэрокаре по пути в космопорт Кирк пытался выведать у Спока их пункт назначения, его цель и его планы, но Спок оставался скрытным и позволял беседе циркулировать по раздражающему кругу. К тому времени, как они оказались в космопорту, Кирк угрожал вырвать ему волосы, а выражение его лица выражало обиду величиной с одну из лун Нового Вулкана. Он оживился, когда Спок заехал на стоянку у порта. – Мы куда-то полетим? – спросил он и подмигнул. – Возможно, отрепетируем медовый месяц? Спок одарил его лёгкой улыбкой. Они вышли из машины, и Спок повёл их в частный ангар, отсканировал своё удостоверение и направился вниз по длинному внутреннему коридору, вдоль которого располагались корабли размером с шаттл. – Ну же, Спок, – сказал тогда Кирк, а его веселье испарилось. Спок заставил себя взглянуть на него. – Скажи мне, что происходит. Спок остановился перед большой дверью и пропустил Кирка вперёд. В просторном помещении стоял маленький, гладкий, современный корабль. На взгляд Спока он выглядел неуклюже и старомодно. Это напомнило ему, насколько не в ногу со временем он был здесь, в этой вселенной. – Это «Гермес», – сказал он Кирку. – Я создал его для личного использования. Он может достичь восьмого варпа. – Какая красота, – отметил Кирк, но он был неискренен, рассеянно изучая бесстрастное лицо Спока. – Спок. У меня плохое предчувствие. Скажи мне то, что собираешься сказать. – Это целиком и полностью оборудованное всем необходимым научное судно, рассчитанное на одного пассажира. – Спок. Пожалуйста. Спок встретил его взгляд, затуманенный нарастающей тревогой. Он открыл дверь «Гермеса» и вошёл, а затем поманил Кирка присоединиться к нему. И тот подчинился, скрестив руки на груди и с очевидной неохотой. Спок усадил Кирка на место пилота, а затем прислонился к приборной панели, стоя лицом к нему. – Я разработал формулу возврата к нашей временной шкале, – сказал он. Выражение лица Кирка оставалось каменным. – С момента возвращения на Новый Вулкан 6,3 недели назад, я совершенствовал процесс создания червоточины, и я верю, что могу даже отправить тебя обратно в тот же день, когда ты был перенесён сюда. И сожалею, что не могу определить точный момент. – Отправить меня обратно, – повторил Кирк. – Одного. Его лицо обрело неестественный оттенок серого, он опустил взгляд на свои руки. Спок использовал все свои средства контроля, которые освоил за всю жизнь, чтобы его грудь не разорвалась от тяжести горя, тоски и сожалений. – Так будет лучше. Кирк вскочил на ноги и ударил кулаком по консоли рядом со Споком. – Чёрт тебя побери, Спок! Объясни мне, почему это будет лучше! Скажи мне, почему ты отсылаешь меня прочь от себя! – его кулаки разжались от измождения, и Спок вновь усадил его в кресло. Затем он опустился перед Кирком на колени, не заботясь о протестующих костях и суставах. Он держал обе руки Кирка в своих. – Ты можешь мне сказать со всей честностью, что будешь счастлив здесь, управляя лишь крошечным научным судном и каждые несколько месяцев возвращаясь домой к своему престарелому любовнику? – Я могу сказать, что без тебя я не буду счастлив. И это правда. – Если ты уйдёшь, то сможешь воссоединиться со своим Споком, когда он вернётся с Гола, – сказал Спок. – Ты – мой Спок. – Ни один из нас не верит в это, t’hy’la. – Не называй меня так! – Кирк вырвал свои руки из рук Спока и, скрестив их на груди, сжал ладони в кулаки. Спок вздохнул. – Когда ты со мной, ты думаешь о нём, – сказал Спок, а Кирк поморщился, словно правда была болезненной для него. – И, Джим, когда я с тобой, я думаю о своём партнёре по узам, каким он был, когда мы стали старше. И обо всём, что произошло между нами, хорошем и плохом. Спок рассказал Кирку многое из того, что случилось в его жизни, когда они беседовали долгими ночами, наслаждаясь прикосновениями, запахом и обществом друг друга. Кирк сжал губы, чтобы подавить бурлящие внутри него потоки гнева, сердечной боли и негодования, которые Спок успел почувствовать до того, как Кирк вырвался из его рук. Спок порылся в кармане и достал листок бумаги, на котором он от руки мелким почерком написал список. Он вытащил правую руку Кирка из-под подмышки и прижал листок к ладони. – Это индивидуумы, места и события, которых следует избегать, – сказал он, и глаза Кирка с удивлением встретились с его глазами. – Я нахожу, что… желаю иного результата, нежели тот, который видел в своё время, и с изрядным безразличием отношусь к предостережениям по поводу изменения будущего. – Мошенничество, Спок? – пробормотал Кирк. – Я был чрезвычайно эгоистичен, удерживая тебя рядом. Мне так хотелось ощутить одно последнее прикосновение, и я продлевал твоё пребывание со мной, чтобы удовлетворить свои личные потребности. Но тебе уже давно пора вернуться к себе домой. – Почему ты не можешь пойти со мной? Вернуться назад в… в тот момент, когда твой Джим был поглощён Нексусом, и просто убедиться в том, что он не уйдёт? Спок покачал головой и, пошатываясь, поднялся на ноги, его кости скрипели. Он снова откинулся на приборную панель, а Кирк поднял к нему своё пошедшее пятнами лицо. Его гнев испарился, и теперь он выглядел лишь растерянным и невероятно молодым. – Если тебе удастся воспользоваться этим списком, – он кивнул на листок, который Кирк сжимал дрожащими пальцами, – то того, что произошло в моём прошлом, больше не случится, и то, что я считаю своим временем и своей жизнью, перестанет существовать. Мне там нет места, как только ты исправишь мои ошибки и совершишь свои собственные. Кроме того, – Спок очень по-человечески пожал плечами. – У меня есть долг, который я даже не надеюсь выплатить народам этой вселенной, жизни которых я разрушил из-за своей собственной неудачи. – Нет, – покачал головой Кирк. – Ты должен перестать так поступать с собой, Спок. Это Нерон уничтожил «Кельвин» и Вулкан. Ты не несёшь бремени вины за это. Разве есть логика в вине и самобичевании? – В своём почтенном возрасте я принял свои естественные эмоциональные реакции, Джим, – сказал Спок. – Моё чувство вины не подчиняется рациональному мышлению, и я примирился с этим внутри себя. – И всё же. Ты не сделал ничего плохого, Спок. Спок кивнул, даже если не согласился. – Тем не менее, – сказал он, – я могу внести свой вклад в восстановление вулканского общества здесь. Я могу быть полезен, и не стану… ах, какой термин ты обычно используешь? – третьим лишним, когда к тебе вернётся твой Спок. Что он обязательно сделает. – Откуда ты знаешь? – потребовал ответа Кирк. – В смысле, скажем, я вернусь назад, и поскольку я буду сидеть и ждать его, я не сделаю что-то такое, что изначально заставило его вернуться ко мне в твоём времени. А затем я буду там, совсем один в «правильное» время, но никогда не увижу его – или тебя – снова? – Внешние силы воссоединили нас после нашей разлуки, – сказал Спок. – Тем не менее, я пришёл к выводу, что неспособен достичь Колинара, и за годы, прошедшие с тех пор, как мы с тобой были разлучены, я перестал рассматривать это как личную неудачу. – Спок позволил себе склониться вперёд и положить руку на плечо Кирка, что стало таким же утешением для него самого, как и для Кирка. – Джим, – сказал он. – Верь. Спок вернётся к тебе. Ты познаешь радость. Дыхание Кирка сбилось, когда он выдохнул. – А что насчёт тебя? Разве ты не заслуживаешь немного радости, Спок? Спок нежно убрал прядь волос с его лба. – Есть одна терранская писательница, которая однажды написала: «В печали есть алхимия. Её можно превратить в мудрость, которая, если не приносит радость, всё же может принести счастье.»* – От этого мне не становится легче. Спок улыбнулся. Он наклонился, чтобы поцеловать нахмуренный лоб, обхватить ладонью румяную щёку. – Когда я останусь один и буду скучать по тебе, я буду говорить себе, что ты счастлив и что я мудр, и этого будет достаточно, – он шагнул в открытую дверь, упиваясь видом лица своего молодого возлюбленного. – Всё готово к отбытию. Тебе осталось только вывести корабль из атмосферы Нового Вулкана, а всё остальное уже запрограммировано. – Спок, – глаза Кирка были сияющими, и в груди Спока вспыхнула горько-сладкая боль. – Я люблю тебя. Ты это знаешь. Спок вышел из «Гермеса». Он поднял руку в жесте ta’al и сказал: – Живи долго и процветай, t’hy’la. Я, как и всегда, горд тем, что ты рядом со мной. Дверь закрылась. Спок с тяжёлым сердцем приказал работнику ангара открыть двери для подготовки к отлёту. Снаружи здания он наблюдал за тем, как «Гермес» взмывает в небо величественной вспышкой пламени двигателей, словно возродившийся из пепла феникс. Когда он сел в свой аэрокар, он заколебался перед тем, как повернуть в направлении дома. Он сжал руль до боли в пальцах и повернул на восток, туда, где не было никакого другого транспорта, где всё ещё бродили дикие пустынные звери, где колония отвоёвывала свои границы, будто по невысказанному общему согласию всех участников. Спок повернул на восток и двинулся вперёд. Ему хотелось встретить горизонт. КОНЕЦ. * Цитата из автобиографической книги американской писательницы Перл Бак (кто не знаком с её творчеством – настоятельно рекомендую). Pearl Sydenstricker Buck «The Child Who Never Grew» (1950): «There is an alchemy in sorrow. It can be transmuted into wisdom, which, if it does not bring joy, can yet bring happiness.»