Далёкий горизонт (A Distant Horizon)

Когда Кирк заметил Спока в космопорте Сан-Франциско, ему пришлось изо всех сил сдерживать видимые проявления предвкушения. Он был настолько взволнован и взбудоражен уже в течение нескольких дней, пока они направлялись в док, что МакКой пригрозил ему насильственным введением успокоительного и намерением держать его привязанным к кровати до тех пор, пока не придёт время покинуть корабль. Он с трудом сдерживался от того, чтобы отталкивать других со своего пути, но, когда наконец оказался перед своим возлюбленным, так давно разлучённым с ним, он поймал себя на том, что резко остановился и совершенно разучился дышать. – Джим, – обратился к нему Спок. Его голос был более низким и тихим, чем раньше. Его глаза были мутными, а волосы – седыми. Его руки были сцеплены за спиной, и он склонил голову, едва заметно улыбнувшись. Кирк сглотнул и подавил дрожь. – Давай уйдём отсюда, – хрипло сказал он. Он схватил Спока за запястье и увёл подальше от толпы и блуждающих любопытных глаз. – Где ты припарковался? – Джим, перестань торопиться. Вне суеты космопорта было меньше издёрганных людей, которые толклись рядом, и никто не обращал внимания на то, как представитель человеческой расы был заключён в объятия престарелого вулканца, настолько крепкие, словно это было наказанием. Наконец выкручивающее его внутренности напряжение отступило, и Кирк с дрожью во всём теле позволил себе обмякнуть в руках Спока. – Не могу поверить, что ты здесь, – пробормотал Кирк, уткнувшись в горло Спока. – Не могу поверить, что чувствую тебя прямо сейчас. – Руки, обвивающие шею Спока, сжались сильнее, но Спок не возражал. Он гладил Кирка по спине. – Мы отправимся в принадлежащий Сареку кондоминиум, и я приготовлю напиток, который тебя успокоит. Кирк фыркнул и отстранился. Он положил руки на плечи Спока и некоторое время просто смотрел на него. Годы были милосердны, но всё же оставили свой след. Тот был старше, чем мог бы быть стопроцентный вулканец в сто шестьдесят лет. Кирк поднял руки и обхватил его подбородок. Это был его Спок; он всё ещё был там, глядя на него с такой неприкрытой нежностью. Прошло уже много времени, и Кирк с трудом мог вспомнить, каково это было – являться объектом этой нежности, ведь последние несколько недель он избегал своего молодого двойника и другого, влюблённого в него Спока, лишь для того, чтобы ревность не сожрала его живьём. Он посвятил себя консультированию инженерного персонала, хотя к середине первой же недели Скотти стал казаться встревоженным и защищающим свою территорию. Однако, когда они добрались до квартиры, Кирк уже не хотел ни кофе, ни горячего пунша, ни чего-либо ещё. Он был измучен и не желал ничего, кроме как рухнуть в постель. Он так и сказал, а Спок лишь кивнул в ответ. В спальне они разделись, и Кирк ощутил болезненную нежность в своём сердце, когда Спок обнажил перед ним своё тело. Он всегда был худым, но теперь его мышцы совсем пропали, кожа обвисла, зато появился маленький мягкий живот, припорошенный серебристыми волосами. Кирк положил ладонь на его плоскую грудь. – Сколько времени прошло? – спросил он. – С тех пор, как ты меня видел в последний раз? Спок положил обе свои ладони поверх руки Кирка на своей груди, удерживая её там. – Слишком много времени, Джим, – ответил он. – Невыносимо думать об этом. Он потянул Кирка на кровать, и они оба устроились на боку, лицом друг к другу. Узловатая рука покоилась на бедре Кирка. Он гладил Спока по волосам на груди, как раньше, и наблюдал, как тот беззвучно выдыхает, закрыв глаза. Кирк нежно поцеловал его. – Это в прошлом, – сказал Кирк. – Потом мы вернёмся к твоей работе в ВАН, а я достану себе свой собственный небольшой корабль, и всё будет хорошо. Спок лишь обнял его ещё крепче, прижимая их тела друг к другу. Сердце Кирка дрогнуло, и он обвил рукой своего возлюбленного, прижал его макушку к своему подбородку и вдохнул его глубокий, тёплый аромат, прислушиваясь к устойчивому ритму собственного пульса, пока не заснул. Ему снились места, в которых он никогда не бывал. Когда он проснулся, полуденное солнце бросало длинные лучи света на пол спальни. Он растянулся поверх Спока, который безмятежно лежал под ним, бодрствующий и молчаливый. – О чём ты думаешь? – хрипло спросил Кирк, а затем прочистил горло. – О других временах, – ответил Спок с оттенком завершённости, который означал, что эта тема закрыта. Кирк поднял голову, чтобы заглянуть в его лицо. – Ты в порядке? – Ты ведь здесь, со мной, – сказал Спок, и этого было достаточно. Кирк поцеловал эти тонкие губы, убеждая их приоткрыться, и провёл рукой по его груди, чтобы нащупать и приласкать оливковый сосок. Язык Кирка последовал за его пальцами, зубы касались чувствительной плоти, а Спок зашипел и прижал бёдра Кирка к своим. Тот был удивлён, обнаружив, что его собственный твёрдый член трётся о член Спока; на некоторые вещи, очевидно, возраст совершенно не повлиял. – Не терпится, Спок? – пробормотал он с ухмылкой, уткнувшись тому в грудь. – Я очень долго этого ждал, – сказал Спок, и Кирк мог поклясться, что его голос прозвучал обиженно. Он усмехнулся, взглянув на поджатые губы и нахмуренный лоб. – Тогда я не буду заставлять тебя ждать ещё дольше, – сказал он и склонился над коленями Спока, чтобы взять в рот этот жаждущий член. Спок издал сдавленный всхлип и уронил голову на подушку. Кирк застонал с пульсирующей плотью во рту – он обожал отсасывать Споку, обожал его вкус и ощущение своей власти, которое это ему приносило. Обожал находиться в центре внимания Спока. Он склонился над Споком, лёжа сбоку, и это предоставило Споку возможность ласкать его задницу той рукой, которая не была занята его волосами. Он погладил Кирка по щеке, и тому убедительно вспомнился тот их последний раз вместе, сразу же после того, как он попросил Спока принадлежать ему вечно, но перед пустотой следующего утра: как он лежал на животе после того, как они оба кончили, после того, как Кирк произнёс своё признание в любви, а Спок снова и снова ласкал едва заметный пушок на его ягодицах. И Кирк спросил его тогда, что тот делает, и он был таким ленивым и пресыщенным, но слегка позабавленным и всё ещё немного возбуждённым, и определённо до безумия влюблённым, а Спок ответил ему лишь: «оставляю тебя в своей памяти». Сладость мгновения была испорчена тем, что пришло после – и даже осторожные прикосновения, которыми Кирк позволял младшему Споку одарить своё непреклонное тело, превратились в горький пепел во рту – но теперь Кирк стонал и тянулся к контакту их тел. Этот Спок – этот Спок не исчезнет, не рассеется, словно дым на ветру. Этот Спок останется. Пальцы Спока, огрубелые и наверняка распухшие в суставах, скользнули по анусу Кирка. Они обвели отверстие по кругу нежно, но с твёрдой настойчивостью, пока мышцы не поддались и не позволили сухому кончику пальца проникнуть внутрь. Спок вводил и извлекал палец в течение некоторого времени, в конце концов помогая себе слюной, пока Кирк не обнаружил, что сам насаживается на этот палец, который погружается в него уже полностью. Затем Спок отстранился и похлопал Кирка по выпуклой ягодице. Тот уловил намёк и взобрался сверху, разместив колени по обе стороны головы Спока и притираясь анусом к его рту, а их разгорячённые тела прижались друг к другу. Кирк вскрикнул, когда руки Спока развели его ягодицы, а язык проник глубоко внутрь; он так скучал по этому, по мастерству Спока оказывать такое целеустремлённое внимание его жадному анальному отверстию. Он был совершенно уверен, что Спок мог бы вылизывать его зад часами и быть при этом полностью довольным, но Кирку ещё предстояло проверить эту теорию, поскольку она сводила его с ума, и он всегда оказывался вжатым лицом в подушку, а его зад вздымался вверх, умоляя, чтобы его трахнули. От нетерпеливого толчка члена Спока, обильно истекающего естественной смазкой, Кирк опомнился и со свежим рвением вернулся к фелляции своего возлюбленного. Когда Кирк осознал, что не сможет вынести ещё одного прикосновения языка к своей заднице, он развернулся и сел на колени Спока лицом к нему. Затем он привстал и прижался анусом к толстой головке члена Спока, но тот задержал движение его бёдер вниз. – Разве не нужно растянуть тебя сильнее? – спросил он. Кирк провёл рукой по члену Спока и размазал эту такую удобную вулканскую смазку вокруг своего ануса. – Достаточно тебя, – сказал Кирк. – Хочу только твой член и ничего больше. – И с этими словами он опустился на твёрдый член Спока. Ожог был словно очищающий огонь, а тяжёлая, горячая наполненность была настолько всепоглощающей, что Кирк забыл обо всём, что вставало между ними, забыл о своих сомнениях и своём разбитом сердце. Он приподнимался и опускался вниз в размеренном ритме, а скольжение крупного пениса Спока внутри него вызывало головокружительное ощущение, которое воспламеняло все нервные окончания Кирка и просачивалось наружу, превращая его в воплощение чистого наслаждения. Спок под ним извивался, вбивался и вращал бёдрами в унисон с движениями Кирка. Он оттолкнул руку Кирка от его члена и сам взялся за него, оглаживая в жёсткой хватке с лёгким поворотом в области головки, который так любил Кирк. Эта техника говорила о годах практики – годах, которые тот ещё не прожил. Кирк вскрикнул и встретился взглядом с полузакрытыми глазами Спока, ещё сильнее возбуждаясь от вида его расслабленного рта и тихих звуков, издаваемых с каждым вдохом. Он склонился и положил руки на плечи Спока, чтобы сильнее насаживаться на его член. – Я так нуждался в этом, – задыхаясь, произнёс он, – так сильно нуждался в этом, Спок, ты даже не представляешь себе. Спок вытянул шею, чтобы впиться в его рот своими губами. Кирк застонал и отстранился, снова присев, чтобы насадиться полностью. Он схватил руку Спока и засунул в рот два его пальца, скользя между ними языком, а зубы мягко прикусили чувствительную плоть между костяшками. Когда он с усилием сосал эти пальцы, Спок дёргался и выгибался под ним, извиваясь, пока, наконец, не издал отчаянный дрожащий звук, бессвязный, задыхающийся, и Кирк с полным ртом выдохнул тихий смешок. «Вот оно», – подумал он с ощущением победы, трахая себя членом Спока всё сильнее и быстрее. Он кусал и сосал пальцы Спока, и он бы сказал так много всего, если бы его рот не был занят; он сказал бы Споку, что любит его, скучает по нему, нуждается в нём каждую секунду, но в данный момент он был вообще не в состоянии ни о чём думать, потому что член Спока был горячим и твёрдым, и трахал его так глубоко, вытрахивая из него сперму, когда оргазм разразился, словно гром, сотрясший его измождённое тело. Когда он забрызгал обильными струями грудь Спока, тот зарычал и выгнулся вверх, вырвал пальцы изо рта Кирка и обхватив его обеими руками, вошёл в его тело и кончил, а его семя было настолько горячим, что Кирк почувствовал, как оно переполняет его. После этого они вместе рухнули на кровать, и Кирк откатился в сторону, освобождая член Спока из своего зада. Он протянул руку над грудью Спока, и тот встретил её своей, коснувшись двумя пальцами его пальцев. Они молчали, а солнечные лучи расчерчивали комнату полосами света. В конце концов им всё же пришлось пошевелиться. Спок перевернул Кирка и вытер чистой салфеткой его промежность и натёртый анус. Кирк вздохнул, пока Спок ухаживал за ним со своим привычным вниманием. Когда он закончил, то притянул Кирка к себе и обнял его сзади, обвивая руками торс и упираясь худыми коленями во внутреннюю поверхность колен. Кирк чувствовал, как нос Спока уткнулся между его шеей и плечом, ощутил удовлетворённый вздох, холодком пронёсшийся над его потной кожей. Он прижал руку Спока к своей груди в области сердца. – Как поживают наши двойники? – тихим голосом спросил Спок. – Тошно на это смотреть, – ответил Кирк. Он почувствовал, как живот Спока дёрнулся от беззвучного смеха, и добавил: – Не знаю, заметил ли уже кто-нибудь. В смысле, Боунс, конечно же, но мне интересно, вижу ли я это только потому, что это действительно очевидно для меня, или все могут видеть то, что вижу я. – Мне помнится, что члены экипажа были удивлены, шокированы, а в некоторых случаях потрясены нашими отношениями, когда мы решили их обнародовать. – Хм. Ага. Я просто… Неужели и мы выглядели точно так же вначале? Как парочка безумно влюблённых придурков? – Я уверен, что подобное описание никогда не могло быть применимо ко мне, – сказал Спок. – Я всегда вёл себя крайне достойным образом. Кирк усмехнулся. – Ой, заткнись. – И как же выглядит состояние «безумной влюблённости» на суровом вулканском лице? – рука Спока обняла Кирка крепче, а тот закрыл глаза и пожелал, чтобы это мгновение длилось как можно дольше, чтобы время и реальность никогда не вторгались в него. – Я чувствовал, как твои глаза следят за мной повсюду, и как они пылают. Может быть, твоё выражение лица и не изменилось, но что-то определённо было иначе. Некая энергия, возможно. Между нами. И я, наверное, месяцами ухмылялся как маньяк. Я не знаю, как окружающие могли бы это не заметить. – Быть может, наша манера поведения была более сдержанной, чем наши чувства. – Должно быть, – Кирк проследил ладонью вены на руке Спока. Кожа там была тоньше и гладкой, словно лепестки. Сердце Кирка разрывалось от боли, и он притянул руку Спока к своим губам, чтобы поцеловать каждый распухший сустав. При этом он почувствовал дрожь Спока, его долгий вздох. – Быть с тобой вот так, Джим, – это бесценный дар, – сказал Спок. – Да, – ответил Кирк. – Да, я тоже этому рад. Солнечный свет лился из окна и согревал их кожу.