громогласно

Игорь выплывает из сна постепенно. Ощущает под щекой мягкую наволочку подушки с запахом дешёвого кондиционера для белья, жмурится от навязчивого солнечного зайчика, бьющего в лицо, и переворачивается на другой бок в попытке спрятаться от него. Мягкая, едва заметная улыбка появляется на губах сама собой, когда рука натыкается на чужой тёплый бок. Понимая, что уже вряд ли он сейчас заснёт, Игорь открывает глаза. Перед носом виднеется взъерошенная светлая макушка растянувшегося на своей половине кровати Димы. Гром чуть сползает по постели вниз, отчего длинные ноги приходится поджать, чтобы не висели над полом, и устраивается подбородком на смятой комком подушке, рассматривая. С расслабленным во сне лицом, без очков и в большой растянутой футболке Дима выглядит ещё моложе, чем есть. Наверное, Игорь откатился во сне слишком далеко от него, и Дубин обнимает скомкавшееся за ночь одеяло, хотя обычно в роли плюшевой игрушки выступает сам Гром или хотя бы его рука. Дима спит неслышно совсем, почти не двигаясь. Лежит на самом краю, не в силах избавиться от привычки спать, занимая как можно меньше места, и в утреннем свете волосы его похожи на пшеничное поле, которое мелькает за окном машины, когда едешь куда-то далеко. Фыркнув от собственной метафоры, Игорь протягивает руку выше и осторожно касается кончиком указательного пальца чужого носа. Дима в ответ хмурится сквозь сон и закапывается лицом в комок одеяла, прячась от прикосновения. Гром, почувствовав всколыхнувшееся в груди чувство нежности, подтягивается на постели, чтобы коснуться губами открытого в растянутом вороте футболки плеча. Трётся следом о чувствительную кожу ключицы щетиной, чувствуя, как глубоко вздыхает Дима, просыпаясь. – Ммм….Игрь… Ощущая, как в волосы впутывается тёплая ладонь, Гром касается губами шеи и скулы, щекоча прикосновениями, проводит носом по виску. Дует легонько под ухом, отчего Дима ёжится и шутливо пытается отпихнуть его лицо, собираясь откатиться в сторону. Игорь не позволяет, упираясь локтями по обе стороны от его плеч, заключая в своеобразную ловушку, и довольно улыбается, когда Дима открывает глаза, сонно прищурившись. Зевает, скользя тёплыми ладонями по худым подтянутым бокам Грома, и спрашивает коротко: – Ну ты чего? Игорь обхватывает ладонями его лицо, проводя шершавыми пальцами по щекам. Ощущая, как распирает в груди что-то большое и горячее, нехарактерно мягко для себя отвечает: – Помучить тебя хочу. – Чт-… Недоумение Димы мигом тает, когда Гром без предупреждения склоняется, чтобы дунуть ему в ухо. Пользуясь секундным замешательством, Игорь седлает его бёдра, принимаясь щекотать, и довольно ухмыляется от вида покрасневшего смеющегося Дубина под ним. Иррационально до невозможности, но ему хочется кусать, оставляя свои следы, прижимать к себе ближе, и смотреть-смотреть-смотреть, будто могло что-то новое появиться за ночь в родном облике. Просто хочется чувствовать, и Игорь прекращает щекотку, довольно рассматривая чужие покрасневшие щёки и шею. Ждёт, пока Дима отдышится, удобно устроившись на нём сверху так, чтобы не придавить, и смотрит на почти выцветший уже укус на бледной коже плеча, который оставил сам неделю назад, чересчур увлёкшись прелюдией. Дубин щурится без очков, смотрит подозрительно, проверяя, закончил ли Игорь свою экзекуцию. Обычно скрытые за очками светлые глаза в утреннем солнечном свете похожи на красивые камушки-стёклышки, которые Гром с родителями собирал ещё ребёнком у моря. Голубые, сиреневые, лазурные – мама всегда умела находить самые яркие в то время, как у Игоря были сплошь белые и зелёные. Грудь снова затапливает тепло. Рядом с Димой всегда так – думаешь и вспоминаешь только о хорошем. Прищурив глаза, Игорь примирительно приподнимает ладони, проговаривая: – Больше не буду. – Точно? – Честное пионерское. Дубин, доверчивое существо, тут же расслабляется под ним. Откидывается на подушку, ведёт ладонями по тёплой коже чужих бёдер, медленно поднимаясь прикосновениями вверх. Заинтересованно хмыкает, нащупывая утреннее возбуждение, и Игорь инстинктивно чуть подаётся навстречу прикосновению. Взгляд Димы неуловимо меняется, когда он, так и не убрав руки, тихо проговаривает: – На работу опоздаем. Гром вжимается пахом в тёплую ладонь сильнее. Склоняется ниже, чтобы легонько и мокро поцеловать чужую шею, отвечает низко: – Да в жопу эту работу. Ответный смешок раздаётся над ухом, и Игорь чувствует с удовлетворением, как руки Димы обхватывают его задницу, приятно мнут и скользят под кромку белья. – Ну это я могу устроить.