Flame & Water

Несколько дней тянулись раздражающе медленно, нарочито тягуче, накаливая доведенные оголенные нервы до предела. Гию старался не переживать, сохранять на своем лице маску безразличия и холодной рассудительности, но глаза предательски выдавали юношу. Синий океан глаз беспокойно метался из стороны в сторону, когда раненого Ренгоку — бледного от большой потери крови, пытались донести какуши, до поместья Кочо. Шинобу тут же взялась за Столпа, перенеся того в палату и проведя операцию. Гию не находил себе места, но и самого себя притащить туда не хватало сил, да и к тому же он сам пострадал не меньше, чем Кеджуро. По крайней мере увечья, нанесенные вострыми когтями демона и магией крови были не таким ужасными. Гию остался на дня два-три в поместье и восстанавливал свои силы, но перебрался позже в поместье свое. «Третья Низшая Луна. Демоница маскировалась умело, под местную Богиню, которую там якобы почитали набожные прихожане.» Неделя прошла мучительно долго, но Гию так и не явился к своему товарищу по оружию. Смятение, которое не покидало темноволосого юношу, словно затормаживало хотя бы прислать весточку через ворона Ус, а о том, что бы самолично явиться — вовсе сковывало движение, ноги наливались свинцом, а тело прирастало к пыльной земле. Но лед в глубине души Томиоки давно тронулся, стоило ему встретиться однажды с золотистым сиянием больших и добрых глаз… Гию переживал, но не мог этого показать на людях, предпочитая не спать по ночам, бродить по двору своему поместья, нарезая сотый круг и наводить смуту тревожными мыслями, затуманивая свой светлый разум. Томиока не выдержал недели томления переживания, собрав волю в кулак и собираясь наведаться в поместье. Все же пришла весть, что Кеджуро очнулся и может теперь мало-мальски общаться.  — Ну и ну! — милый голосок раздался позади. Порции ядовитого сарказма, в виде тонюсенького слоя соли на рану переживаний Томиоки не обойтись. Кочо слишком уж глазастая и видит Гию насквозь.  — Пришел навестить Ренгоку-сана? Ох, неужели, ты о ком то, кроме себя, беспокоишься, Томиока-сан? — Уголки губ девушки изогнулись в приторно-сладкой улыбке, а сине-лиловый цвет глаз так и излучал любопытство, которое Гию не хотел бы видеть.  — Томиока, когда разговаривают с людьми, то надо поворачиваться к ним лицом!  — И где здесь люди? — Гию развернулся, смерив взглядом Кочо, — вижу только насекомое. Причем ярко-фиолетового цвета, значит, ядовитое. Вот и держусь подальше. Кочо не перестала улыбаться, но венка на ее висках, плотно сжатые челюсти говорили о том, что Гию удалось ее вывести из себя.  — Ах, Томиока, Томиока, — покачала головой Столп Насекомого, — поэтому тебя люди и недолюбливают. Нельзя же так вести себя с другими! особенно с девушками!  — Не вижу здесь девушек. «Боже, Кочо, лети отсюда и не мешай мне навещать Кеджуро! Опыляй других своей колкостью!»  — Ну что же, Томиока-сан, с таким подходом к людям ты рискуешь и дальше оставаться один. -Кочо покачала головой, цыкая. — Коль решил навестить Ренгоку-сана, то советую вести себя крайне тихо и не долго болтать. Хотя, второе ты и так прекрасно делаешь. Гию тяжело выдохнул, провожая взглядом спину девушки, чуть ли не выжигая в этой Кочо лишнюю дыру. Войдя в палату, юноша двигался крайне аккуратно по деревянному полу, стараясь не будить Кеджуро. Гию присел на край больничной койки, рассматривая спокойное, но болезненное лицо своего товарища. Все-таки, будь он бдительнее и не отвлекись на двойника демона, возможно, Ренгоку бы сейчас воодушевленно рассказывал о том, какой у него замечательный брат, какие чудесные блюда тот готовит, и насколько сильно хочет изменить мир к лучшему, истребив всех демонов. Громко смеялся бы, рассказывая очередную забавную историю из жизни, коими была полна она у него. Или про выдающиеся случаи на миссиях мог упомянуть… Старший сын Шинджуро всегда с охотой рассказывал даже о малейших деталях, подмечал крохи событий и с горящим энтузиазмом в тембре голоса вещал о них. О полете, казалось, обычной стрекозы над безмятежной зеркальной гладью озера, говорил так, словно и не обычное перепончато крылое создание висело в воздухе, а как о драконе из фольклора, случайным образом показавшегося на глаза простому смертному. Нет, Кеджуро не был наивным дураком, мог найти тему для беседы взглянув на самые обыденные вещи. Философская подоплека скрывалась везде, но не каждый ум мог разглядеть это. Ренгоку видел вещи насквозь, хоть и его манера речи, простодушие и чудаковатый вид говорили о том, что этот юноша не способен на размышления такого рода. Гию купился на это, увидев его торчащую вверх-тормашками огненную челку, обрамляющую высокий лоб, его широко открытые глаза и такую же улыбку. Томиока ни разу не запечатлел момент грусти на лице Столпа Пламени, словно в Ренгоку отсутствовали меланхоличность и дурное расположение духа. Сейчас же, белое полотно лица показывало то, что пытался мечник дыхания Пламени скрыть за маской оптимиста: боль и страдание. Гию убрал золотистую прядь волос с лица, заправив за ухо, но тут же одернул свою руку, словно коснувшись своими алебастровыми пальцами огня. Томиока про себя ухмыльнулся — он дотронулся пламени, но не обжегся. Кеджуро не шевельнулся, продолжая пребывать во сне, изредка сводя густые брови к переносице. Неизвестно, от внезапной боли, дурного сна или чего-то еще. Томиока наблюдал внимательно, не смея даже лишний вздох сделать.  — Кто…здесь, — с сухих, блеклых губ слетел призрак того самого бодрого голоса, коим Ренгоку вдохновлял других. Глаза открылись, замечая фигуру в половинчатом хаори.  — Томиока? — удивление прозвучало в голосе парня. — Рад тебя видеть, друг мой! Гию замер, не смея что-либо сказать. Он и так счастлив видеть Кеджуро в здравом уме, но не теле, к сожалению. Пока что…  — Ты пришел навестить меня? Не ожидал! — Ренгоку резко поднялся, но тут же осел на подушку, придерживаясь за правый бок.  — Эй, не дергайся! Ты чего творишь? — Рука Гию потянулась к Кеджуро, заставляя того лечь ровно, как и раньше. — Раны откроются, потом Кочо прибьет и меня заодно, мол, я тебя довел до такого, не послушался ее. Ренгоку кивнул, устраиваясь удобнее на койке. — Так ты просто пришел повидаться со мной или же по поручению? Томиока мотнул головой. — Та миссия окончилась бы печально, если…  — Если бы ты не отразил удар, то там не только без руки остаться можно было… Спасибо тебе, Гию… Пальцы Кеджуро, теплые и суховатые, коснулись костяшек пальцев левой руки мечника, поглаживая их. Томиока, сам того не ведая, положил свою ладонь на пальцы товарища. Выразительные глаза с темными длинными ресницами моргнули, словно стараясь сморгнуть наваждение, но то не сон… Алебастровые пальцы поглаживали испещренную зажившими царапинами, мозолями ладонь, рассматривая линию жизни и ума. Не нравилось Томиоке, что линия «жизни» была короткой, не доходящей до конца ладони… Или же это глупые предрассудки и ничего общего с реальными вещами нет? Гию не являлся фаталистом, но плохое предчувствие слабо вгрызалось в его сознание, а под ложечкой сосало сильнее, стоив взглянуть на руку еще раз. Нет, не может такое быть, что Кеджуро предначертано Судьбой умереть раньше положенного…  — Что такое? — Танжериновые глаза поймали тревогу во взгляде друга. — Что тебя так взволновало? У тебя меньше царапин на ладони, чем у меня и подумываешь больше тренироваться? -Хохотнул Столп Пламени, переплетая пальцы.  — Знаешь, ты не первый, кто так смотрит на мою ладонь, — Кеджуро отвернулся, наблюдая за колыханием оконной прозрачной тюли от сквозняка, -но мы все не вечны, не так ли? Жизнь охотников на демонов и без того коротка, а кому-то не повезло умереть, не дотянув до своей первой миссии. Так что не зачем тратить свое внимание и время на такие пустяки, как какие-то там полоски на ладони. Гию только весело усмехнулся, но пальцы не разжал, наслаждаясь теплом оных.  — Хм, ты и правда не любишь болтать без дела, — Ренгоку привстал, разжимая пальцы, на локтях и осторожно присел. — Не настолько я хрупкий. Да, получил раны серьезные, но сейчас все хорошо! Вон, через несколько дней смогу тренироваться и дальше выполнять свой долг, как и положено!  — Разве ты не хочешь восстановиться полностью? Посмотри на ситуации трезво — ты все еще слаб, а раны глубокие и в любой момент от неосторожного движения швы разойдутся. Демоница постаралась на славу, чуть не выдрав полбока тебе. И без одной руки сражаться проблематично было бы, — Столп Воды тяжело выдохнул, наклоняясь вперед, заглядывая в золото глаз напротив, — береги себя, Ренгоку. Я же… «…волнуюсь за тебя» Гию проглотил последнюю часть предложения. Но судя по легкой и теплой улыбке напротив и маленьким морщинкам вокруг глаз, Ренгоку все прекрасно понял. Томиока лишь на секунду потупил свой взгляд вниз, рассматривая свои ноги, как почувствовал горячее дыхание на своих тонких губах, а следом и невинное касание сухих губ на своих.  — Ох, Томиока-сан, уже слишком поздно! — Приоткрытая дверь впустила нежный голос Кочо. — Думаю, Ренгоку-сан еще не совсем привык к вашей чрезмерной разговорчивости, — Шинобу голосом выделила последнюю часть, входя в палату. Скромная улыбка сияла на ее личике, ведь покрасневшие щеки мечника с дыханием воды могли выдать с головой, чего не сказать о лазурных глазах того. Выражение лица Кеджуро оставалось неизменным.  — Ничего страшного, Кочо! Я в полном порядке, и даже не против, если Томиока побудет чуточку дольше здесь!  — Ах, Ренгоку-сан, я рада видеть тебя в более здравом духе, но не считаешь, что организму нужен отдых? Даже столь увлекательная беседа с Томиокой-саном могла тебя утомить.  — Кочо, с Гию интересно общаться! Томиока вздрогнул, медленно поворачивая голову к Ренгоку и переставая холодом прожигать очередную метафорическую дыру в Столпе Насекомого. Кеджуро же не шутит?  — Он столько разных вещей знает, как оказалось! Безумно увлекательно болтать с ним о том о сем! Бедный Гию не знал, куда деть свое смущение, проступающие на его бледных щеках пунцовым румянцем все сильнее и сильнее. Сама же девушка ошарашенно моргала, рассматривая Томиоку с ног до головы, словно ища подтверждение слов мечника с огненной копной волос. Прищурив свои глаза в недоверие на секунду-другую, Шинобу тут же пустила привычную улыбочку, но противоречие захлестывали ее, словно волны цунами. Гию и увлекательная беседа — немыслимо! Антонимы!  — Я пойду, раз часы приемы давно окончились. Доброй ночи тебе, Ренгоку. — Гию выскользнул из цепкого взгляда Кеджуро, поглаживая по плечу. По-дружески. Под пристальным разглядыванием Кочо находится будущий Столп Воды не собирался — главная причина его скорейшего покидания палаты.  — И тебе доброй ночи, Кочо, — кинул напоследок парень. Гию вышел, прикрывая дверь за собой и оставляя двоих мечников наедине. Время съедало и вторую неделю быстро, беспощадно. Ренгоку шел на поправку значительно лучше: то ли лекарства так действовали, то ли чуть ли не каждодневные посещения уже утвердившего на пост Столпа Воды Гию помогали отвлекаться от всякого рода гнусных и меланхоличных мыслей.  — Ты молодец, Томиока! Гию первым делом рассказал о теперь новой должности в качестве нового Столпа Воды, что не могло не обрадовать скучающего в четырех стенах Кеджуро. В отличие от самого Томиоки, новость эта его никак не вдохновляла.   — Не думай о плохом, Гию, — рука мечника потянулась к щеке Томиоки, поглаживая. — Ты добился великолепных результатов, а посему обязан был получить что-то большее. Ты достоин быть Столпом, Томиока! Гию прикусил губу, прижимая крепче к своей щеке чужую ладонь. -Но ведь… Сабито, он должен…    — Гию… — Ренгоку проговорил совсем тихо, непривычно. Казалось, от привычного громкого тембра осталась лишь тень бодрости, -живи настоящим, но не забывай о прошлом. Береги светлую память о своем друге. Не зацикливайся на ошибках, а иди с гордо поднятой головой и преодолевая трудности. Зажги огонь в своем сердце.  — Зажечь огонь? Ты это сказал Столпу Воды, Ренгоку. — Гию весело ухмыльнулся на заливистый смех Кеджуро. — Я уже давно зажег, когда тебя впервые увидел… Ренгоку, выглянув за плечо Гию, убедился, что дверь плотно закрыта, притянул за талию парня, целуя в губы. Горячий язык скользнул по губам Гию, проникая в рот, целуя глубже. Томиока не успевал осознавать происходящее, как Кеджуро перешел на более смелые ласки, прикусывая губу юноши сильнее, играясь с его смоляными, жесткими прядями волос. Гию теснее прижимался к телу Столпа, но боялся делать какие-либо движения, лишь аккуратно приобнимая того.  — Не бойся… — тяжело дыша от переполняемых эмоций, произнес Ренгоку, — можешь крепче обнять. Шов ты видел, рану тоже. Все в порядке, все зажило! Не стесняйся! Томиока успокоился, вспомнив ужасный шрам на правом боку, но уже заживший. Прохладные пальцы пробрались под больничную пижаму, оглаживая живот, подушечками пальцев касаясь небольших ранок, давно заживших, когда-то полученных неглубоких шрамов… Тело мягкое, горячее и такое красивое. Для Гию Кеджуро был одним из красивых людей, каких он только видел, не беря во внимание его простодушие и подкупающую все заботливость с добротой. Душой Ренгоку был и так прекрасен. Влажный язык прошелся по шеи Кеджуро, слабый вздох выпорхнул изо рта, оседая в воздухе плавно. Гию завелся с полуоборота, прошелся по натянутой косьме мышц шеи, прикусывая тонкую кожу.  — Гию… ах, — Кеджуро впился в плечи парня, стискивая ткань хаори. Дверь внезапно открылась, впуская в палату вездесущую Кочо Шинобу. Оба парня тут же остановились, отлипая от друг друга. Ренгоку сел на край койки, дальше от Гию, а сам же Томиока пытался устаканить вспыхнувшие, словно спичка, возбуждение. Хитрый прищур Кочо окинул двоих, подмечая весьма любопытные детали: Кеджуро, который пытался прикрыть алеющую метку на шее ладонью, словно потирая место как от укуса насекомого, и вдыхающий шумно через ноздри прохладу сквозняка Томиока.  — Ах, вот ты где, Томиока-сан! Даже не предупредил, что будешь тут! А я ведь, ищу тебя везде. — Девушка покачала головой, скрестив руки на груди.  — Я здесь чаще обычного бываю, Кочо. Как ты могла не догадаться что я тут? С твоей-то проницательностью.  — Мало ли, ты мог и отсутствовать ввиду своей новой обязанности. Поздравляю, теперь у нас есть новый Столп Воды, — Шинобу на последнее не улыбнулась как обычно — приторно слащаво, фальшиво. Нет, она действительно была рада, что Томиока добился таких высоких результатов. Сам же Томиока лишь сухо произнес «спасибо». Шинобу другой реакции и не ожидала.  — Тебя ищет Глава, так что не стоит заставлять Убаяшики-сана ждать. Гию переглянулся с Кеджуро: блондин кивнул, отпуская Томиоку. Мужчина еще раз оглядел двоих, ловя странное чувство. Де-жавю — на предыдущей неделе, когда он осмелился заявиться впервые к Ренгоку, то точно также оставлял их двоих наедине… Томиока лишь направился к поместью Главы, не смея того заставлять ждать. На вопросительный взгляд Кеджуро Шинобу не спешила давать ответы.  — Я так и знала, что поставить Томиоку к тебе в качестве напарника было хорошей идеей. Кеджуро еще больше расширил свои глаза. О чем речь? Неужели, она…  — Так это ты уговорила главу, чтобы Гию со мной отправился на миссию? Шинобу кивнула.  — Но зачем? Хах! А я еще думаю, с какой стати ему приставили ко мне… Признавайся, в чем твой план состоял? Шинобу лишь отвечала невербально, держа в тонких ручках любопытство мужчины и по чуть-чуть утихомиривая голод его.  — Кочо, я начинаю волноваться!  — Ох, какой ты нетерпеливый Ренгоку-сан! — Шинобу взмахнула руками, — ты же прекрасно видишь, какой он отчужденный, неразговорчивый человек, а его глаза все говорят за него. Его влюбленность могла просто начать мешать выполнять свою работу, ибо такие эмоции как любовь и привязанность довольно трудно контролировать. Это же не радость или печаль гнетущая, которую можно скрыть за маской флегматичности, а самое настоящее заболевание! Тут все, как говориться, на лице написано, но Гию настолько искусен в плане маскировки своих истинных чувств, что по лицу читать непросто. Глаза он никуда не денет, не скроется ничего за ними. А я лишь хотела ему помочь. Вот, пожинаю свои плоды и аплодисментов не требую даже! — Сарказм «бабочки» был встречен тихим смешком от Ренгоку.  — Теперь мне все ясно! Но что же делать дальше? Кочо приблизилась к койке Кеджуро, присела рядышком, поправляя своего хаори. Фарфоровое личико ничего не могло выдать, было полностью непроницаемо. Кеджуро даже иногда удивлялся насколько же Шинобу умеет не показывать истинность своих эмоций при посторонних, но ведь он далеко не чужой человек. Верно? Кочо коснулась плеча Столпа Пламени и произнесла:  — Могу только пожелать удачи в общении с Гию. И, по секрету, — начала она говорить заговорческим голосом, — он любит тушеный лосось с рисом. Если сумеешь сам приготовить это — он точно от тебя не отстанет, — подмигнул девушка, широко улыбаясь мужчина.  — Эх, мне бы кто готовил мисо-суп с бататом! — Рассмеялся Ренгоку, отзеркаливая улыбку Кочо. Шинобу, уходя из палаты, напоследок лишь кинула одну-единственную фразу.  — Может, скоро тебе принесут мисо-суп с бататом, — хихикая, сказала Шинобу, оставляя Ренгоку со странным ворохом мыслей и недоумением на лице. Через недели две Ренгоку получился свой долгожданный мисо-суп с бататом и был не просто доволен его сочным, наваристым бульоном и попросту восхитительным вкусом, но и тем, что лично для него Гию приготовил его любимо блюдо. разумеется, не без помощи младшего брата Сенджуро, за советами которого обращался Гию, пока Кеджуро находился в поместье. Но и Кеджуро не бездействовал, отвлекая иногда Кочо от важных дел, за что, конечно, получал словесный выговор, но и сидеть в палате без дела было сравнимо пыткам средневековым. Всю бурлящую энергию через край Ренгоку направил на усердное изучение способов приготовления и, в итоге, вместе с Шинобу у него получился довольно неплохой подарок для Томиоки. И откуда только Шинобу знает, как это готовить? Гию сам был не менее удивлен, когда узнал, чем занимался Столп Пламени, пока валялся на больничном. В итоге, Томиока не мог решиться что первым попробовать: наивкуснейший лосось или же губы Кеджуро, которые так и хотелось отблагодарить за такой жест заботы и внимательности. Все же выиграло второе… Но никто из них обоих не был против такого выбора.