Кляксовые истории

Вы когда-нибудь задумывались над тем, как складывается судьба рядового Фута за пределами клана? Возможна ли для солдата тени спокойная отставка и солидная пенсия? Я один из немногих счастливчиков, кому не просто удалось разорвать связь с порочным синдикатом, но и скрыться от преследований на продолжительное время. «Бывших воинов Фут не бывает» — этим «слоганом» нас запугивали, промывали мозги, взывали к клятве в верности, чести. Иными словами, дезертирство являлось равносильным смерти, позором, который нельзя было допустить. Даже спустя много лет после побега, будь я хоть на Луне, меня нашли бы, не оставляя шанса на возвращение доверия. А ведь сама мысль о дальнейшей службе тьме выворачивала наизнанку. Я молил только об одном: «Боги, не дайте меня зомбировать, но дайте сил сохранить разум чистым».

***

Назову себя Темный, ведь у каждого героя истории должно быть имя, а своего настоящего, данного при рождении, не знаю. Нет, пожалуй, это не имя, а прозвище, поскольку за проступки, исполнявшихся моими руками по воле зла, имею право носить только кличку, как у послушной шавки коварного господина. Родителей своих никогда не видел, какие-либо данные о них в архивах отсутствовали. Ни одной ниточки и зацепки о том, откуда я и от кого, не находилось, поэтому клан Фут заменил мне семью, когда я, будучи мальчишкой-сорванцом, сбежал из приюта. Беспризорникам, нищим, наркоманам и прочему отребью давали кров, пищу и защиту. Нас обучали ниндзюцу, инженерии и медицине, давали базовое образование в обмен на беспрекословную верность. «Лапа» обладала чутьем на тех, кто нуждался и кто готов был оплачивать их щедрые услуги покорностью. Со строптивыми, но сильными, ценными кадрами справлялись особыми методиками. Прочих же убогих, проходя мимо, отказывались брать под опеку. Для особых мероприятий, как правило, за пределами штата и страны, также было не счесть компетентных наемных головорезов, убийц и воров с неоднозначным прошлым и похвальными рекомендациями, получавших крупные суммы за исполнительность, в то время как «подобрыши» существовали скорее на одном энтузиазме. Хотя жалованья вполне хватало на разного рода развлечения, что также каралось старшими отрядов, ведь истинному ниндзя должно было быть чуждо все мирское. Но до плети дело доходило, только если прокололся в открытую. Тайно каждый творил, что только вздумается. С навыками крадущихся растворится в потоке увеселений было несложно. Для службы была организована целая сеть отлова и вербовки людей, от которых пачками избавлялись враги клана. Пешек всегда не хватало на шахматном сражении. Беспощадная стратегия брать числом, как правило, работала, учитывая неплохую боевую подготовку и жесткую дисциплину, благодаря которым хотя бы малая часть отряда добивалась успехов, завершая миссии до конца. Провалы случались редко, а крупных проигрышей вовсе Фут не знал очень долгое время. Пока дорогу клану не начали переходить могучие воины-рептилии. Крах за крахом мастер Шреддер свирепел, пытал и собственноручно избавлялся от командиров и ответственных за выверенные до мельчайших деталей операции, каждый шаг которых продумывали лучшие стратеги и тактики. Знатных специалистов на поприще продумывания становилось мало. Оттого хозяин все реже доверял поручения кому-то и чаще брал под личный контроль разработку планов. Неудачи посему еще больше злили господина, ведь напрямую означали его ошибку, пусть виноватыми оставались подчиненные. Ороку Саки, и без того уже в край раздражителен и несдержан, лютовал, рвал и метал, теряя голову, поражал безумными навязчивыми идеями, и все ради одной цели — уничтожить ненавистного врага. Кажется, даже процветание, вернее, постепенный упадок клана, волновал черную душу японца в последнюю очередь. Онако тот продолжал умело поддерживать порядок на всех уровнях. Мастер Шреддер стал одержим победой над крысой и черепахами, тратил все ресурсы только на одну единственную общую задачу, вытесняя иные задачи на задний фон картины могущества. Однажды я едва не погиб от катаны поистине искусного грациозного воина во время случайной, неорганизованной стычки с мутантами. Видел, как неистово и беспощадно сражается черепаха с «трезубцами». Ловко и точно движется рептилия в оранжевой маске. Какие уникальные приспособления использует их гениальный брат для достижения цели. При этом каппа старались не убивать, а ранить, обхитрить или деморализовать врага, что не могло не вызывать уважения. Все в них было гармонично, отлажено, отточено. Но больше всего восхищала их отвага, честь и, особенно, любовь друг к другу. Каждый стоял горой за ближнего, готов был лечь костьми ради спасения семьи, поступиться принципами и нарушить правила, переступить через себя. В тот день, когда я встретил впервые нос к носу легендарных ниндзя и получил шрам на руке на всю жизнь в память о схватке, во мне что-то перевернулось, неприятно зашевелилось. Пробудилась совесть, взыграло чувство справедливости. В самых сложных ситуациях для черепах я незаметно им помогал, чем мог: открывал запертые двери, сдерживал соратников, путал следы Футам, выдавал местоположение раньше необходимого, был громким или тихим, небрежным или осторожным в зависимости от обстоятельств. Незримо сражаясь за их правду, непоколебимую истину, менялся, пока чаша терпения не переполнилась. Я бежал прочь подальше как раз в тот период, когда после моего дезертирства вскоре открылась тайна Ороку Саки и оказалось, что мы прислуживали сморчку на культяпках в биомеханическом теле. А мы, многие, верили в благой путь мастера, настоящего волевого человека, способного поставить планету на колени пред алтарем праведности во имя всего людского. Весь мой смысл жизни окончательно стал походить на беспросветную грязную фальшь, когда в санузле аэропорта я глядел в зеркало на чужое лицо, обезображенное химическими ожогами до неузнаваемости, и сжимал в руке поддельное удостоверение личности с авиабилетом до Бразилии.

***

В чужой стране я быстро приспособился, освоил бегло разговорный язык, брался за любую самую грязную и невыносимую работу, кормил бездомных, помогал нищим, стараясь хоть чем-то искупить вину. В былом руки были замараны кровью по локоть, теперь же лишь пылью и потом, я окончательно завязал с криминалом. От моей рожи прохожие дергались, демонстративно сторонились, противились, пугались, редко кто смотрел с сожалением, и я, как никогда, почувствовал боль мутантов. Однако некая добрая упрямая особа разглядела в уроде человека, как бы я не сопротивлялся и не намекал, что перед ней чудовище с камнем за пазухой, конечно, ничего конкретного не поясняя, а ее и не интересовало, что было со мной раньше, картинка обо мне складывалась исключительно из текущих поведения и поступков. Я не желал ей участи стать вдовой или того хуже лишиться жизни за мои грехи, но любовь была сильнее планов, и у нас появились дети. Жена была покладистая, но с характером, и такими же были сын и дочь, в которых заметно прослеживались мои черты, что мне казалось опасным, но ничего с этим нельзя было поделать. Как-то раз я проговорился, что жил в Нью-Йорке, и родные загорелись слетать в США на несколько дней, ведь у детей как раз были каникулы, а у нас с женой близился отпуск. Я твердо отнекивался, но знал, что если не со мной, то без меня, они все равно отправились бы в путешествие.

***

Было горестно, печально и страшно ступать по земле Родины. Но в то же время ощущалось нечто тоскливо-приятное в груди. Я не узнавал город, так сильно преобразившийся за десяток лет, шел между небоскребов с широко открытым ртом, как и домочадцы. Мне казалось, что мы, привыкшие к небольшому бедному, потрепанному одноэтажному городку, который я любовно считал своим первым и единственным настоящим домом, попали в будущее. Наша семья прибыла поздно вечером, поэтому Яблоко в свете огней и неона выглядело футуристично и волшебно: в центре жизнь била ключом, бурлила, сверкала софитами, несмотря на поздний час. Мы сняли на неделю однокомнатную квартиру в пригороде, чтобы сэкономить на жилье, и отправились туда на арендном автомобиле. Но до апартаментов мы не добрались. Как только припарковали машину в условленной для стоянки точке, что располагалась в километре от дома, нас окружил отряд ниндзя клана Фут. Чутье меня подвело: простая размеренная жизнь без тренировок и медитаций притупила некогда обостренные чувства. Я, укорив себя за то, что выбрал короткий путь через глухие переулки, достал пистолет. Родня ойкнула, испугавшись этого, кажется, больше, чем окту мужчин в черном. — Что происходит? – тихо шепнула женщина, прижимая детей. — Мы выкрутимся, – пообещал я, не спуская глаз со старшего, отчего-то не нападавшего. — Так-так, кого я вижу, – голосил командир до боли знакомым голосом. Мой бывший товарищ по оружию, некогда в прошлом такой же одинокий юнец. – Темный, а мы соскучились! Думал, мы не знали, где ты? Не узнаем, как только посмеешь вернуться в город клана Фут? Да, былой славы мастера Шреддера нет, но, знаешь, и девчонка Караи недурно работает над величием семьи в обоих странах. И даже за их пределами. Огнестрел? До чего ты опустился! Где твой верный клинок, предатель? — А ты слишком много болтаешь для ниндзя! – я медлил, не стрелял лишь по одной причине: не хотел еще больше шокировать семью в надежде выкрутиться без смертей хотя бы на глазах у детей. — Тогда приступим к развлечениям! – мужчина щелчком скомандовал к атаке. Время остановилось. Один воин пал от выстрела. Как назло заклинило затвор, этим воспользовались и повалили меня под крики жены и плач детей, которых держали в тисках солдаты «лапы». Страшнее звуков мои уши раньше не улавливали. Пистолет улетел куда-то за мусорный бак. Я знал, что клан никогда не оставляет свидетелей, поэтому собрал всю силу и, несмотря на сильный удар затылком о камень и потерю сноровки, увернулся от занесенного меча. Мне необходимо было спасти семью! Моя погибель, к сожалению, не позволила бы им бежать. — Олух, это было бы бесчестно! – упрекнул лидер, судя по всему, новенького рядового. Я не мог поверить словам. Неужели Фут под началом приемной дочери Ороку Саки изменился, став таким, каким его знали предшественники? – Я сам с ним справлюсь. Вставай, Темный! Пади достойно! – бывший друг нацелил к сопернику каму. Провинившийся парень подкинул мне в руку катану, когда я, пошатываясь, поднялся. Голова беспорядочно закружилась каруселью. — Папа, не надо! – хором молили дети, срывая милые нежные голоса, не в силах вырваться к отцу, чтобы утешить. – У тебя кровь! — Детки, не бойтесь, я рядом. Мама с вами, – дрожащим голосом успокаивала жена. Воин ослабил хватку и позволил женщине приобнять детей одной рукой, держа за локоть вторую. Супруга держалась мужественно и стойко. Она всегда решала проблемы по мере их поступления. Так что, пока я был жив, в сущности ничего скверного в их положении не было, по ее наивному и упрямому видению судьбы. Бой начался. Я быстро терял хватку, упускал из виду ниндзя, но сражался вопреки всему ради семьи, на ходу вспоминая секретные приемы, навсегда отпечатавшихся в подсознании на уровне рефлексов. Серп прошелся по краю живота. Не так сильно, чтобы потерять сознание, но полилась рекой кровь, и я инстинктивно взялся за бок. Периферическим зрением увидел обморок дочери, услышал крики жены и сына за спиной. Это придало мне сил на один рывок. Но из-за потери координации острие меча оставило лишь дыру на шее костюма. Зазвенело в ушах, и я упал. — Подъем, Темный! Не притворяйся! А не то родню не пощадят! – отголоски реальности едва доходили до мозга, вновь трудно было поверить словам. Вероятно, все сказанное — порочный блеф. — М-м-м, – замычал я, стоя уже на четвереньках. Не мог нащупать меч, и его ногой подкинул в мою сторону соперник. – Давай уже покончим с этим! – заорал диким ревом и вскочил попрыгунчиком, применил фирменный удар ногой в грудь. Оппонент опешил, не ожидая, что выкину подобный фокус, будучи сильно раненным, и полетел в стену. — Дорогой! – металась мать моих детей уже не в силах сдерживаться, видя мое плачевное состояние, когда командир отряда Фут, оскалившись, набросился на меня дать ответку. Вдруг враг завыл от боли. Я не сразу понял, что виной тому кунай, пущенный в спину, и пара сюрикенов, попавших в глаз и щеку. Асфальт мгновенно окропился кровью. Мужчина метался в попытке вынуть оружие и ненароком выпустил свое. Оглушительно лязгнул металл. Я ринулся к семье, резко развернувшись, и — все же потерял сознание. Мир перестал существовать.

***

Я пробудился, ничего еще не разбирая перед собой. Сразу лишь понял, что мы были в движении, ехали быстро. Когда зрение стало острее, увидел над собой встревоженную зеленую рожицу с яркими голубыми глазами. Мутант улыбнулся: — Чувак, не шевелись, – заволновался он, когда заметил, как я напрягаюсь в попытке подняться, придерживая меня. – Скоро приедем к больнице! — Любимый! – легко оттолкнув черепаху, жена кинулась с осторожными невесомыми объятиями. Храбрая женщина была сильно напугана, но держалась молодчиной. — Папочка! – сын тоже объявился тут как тут. Его взгляд стал таким взрослым, но глубоко потерянным. — Папуля! – дочь выглядела бледно, слабо, но ее очи сияли радостью. — Мужик, не хочу прерывать вашу милую идиллию, но че за дела у тебя с Футами? – басил грубый, раздраженный голос. Это точно был ниндзя с саями. Повернуть голову было больно до звездочек перед глазами, но я это сделал, чтобы увидеть, как рептилия злобно сверлил меня янтарными огнями. Семья дрожала перед этими могучими воинами в панцирях, прижалась ко мне. — Раф, не сейчас, – отсек лидер брата. – Прости его. Он не очень сдержан, когда дело касается заклятых врагов, – ледяной взгляд светлых голубых глаз сканировал меня еще ощутимее и проницательнее. Я готов был зуб дать, что главарь догадывался о моих связях с кланом, ведь он с нескрываемым интересом всматривался в мой давний шрам от его катан. Узнал ли отпечаток, остававшийся после особых приемов Хамато? — Приехали! – сообщил ученый мутант и развернул голову в кабину. – Майки, помоги раненому встать на ноги. Леди, мы не можем здесь выйти, поэтому боюсь, что вам придется побыть опорой до двери больницы. — Я справлюсь, – уверенно утвердила жена. – Спасибо вам, черепашки, – едва удерживая голос ровным, поблагодарила она. — Эй ты, мелкая, вы с братом держите язык за зубами! – рявкнула рептилия в красной маске. — Раф, это же дети! – упрекнул его брат в оранжевом. – Детишки, вы такие смелые и умные ребята! Если откроете наш секрет, у нас будут неприятности, и нам станет очень грустно. А вы не хотите никого огорчить, так? Вы умеете хранить тайны? — Мы никому не расскажем, честно! – звонко отчеканила дочь на ломанном английском, обращаясь зачем-то к лидеру. Тот едва заметно улыбнулся. — Я нем, как рыба! – подтвердил намерения сын, глядя в ярко-голубые глаза ниндзя, который любил потрепаться. Мне стало хуже на ногах, и я снова провалился в долгую бесконечную пустоту. В мире живых я больше не проснулся.

***

Умер я не из-за потери крови, серьезных ран или сепсиса. Агент клана Фут под видом медсестры вкалывала мне некий препарат, который незаметно, медленно прерывал мое пребывание с семьей хотя бы в виде овоща в коме. Я видел со стороны все: свое бездыханное тело, скорбь жены, истерику дочери, шок сына, бригаду умелых врачей реанимации. Когда физическая оболочка окончательно оборвала нить с душой, я услышал старческий голос, обернулся и поразился проводнику в мир иной. — «Бывших воинов Фут не бывает», верно? Я благодарен, что ты помогал нам в свое время, – хрипло произнес крыс-сэнсэй и стал рядом, смиренно глядя вниз на творящийся в палате хаос. – Ты достойно прожил остаток жизни. — Но за мной столько грехов, вечности не хватит искупить, – бесцветно возразил я, видя страдания семьи. Но эмоции быстро утихали, сводились на нет. Я словно растворялся в эфире, становясь частью мироздания. Без привязки к физической оболочке, сплошь состоящей из нервных окончаний, чувства притуплялись. — Мои сыновья тоже далеко не безгрешны, как и я сам. Каждому есть, за что ответить на той стороне, – мудрый размеренный тон успокаивал. – Время пришло, – затухающий голос увел за собой в приятные воспоминания, лучшие незабываемые моменты жизни.

***

Вернулся я к живым лишь однажды на собственные похороны, чтобы окончательно проститься с родными, черепахами-ниндзя и товарищем, которому стало совестно и горестно, что из-за нашей с ним связи с кланом Фут моя семья лишилась мужа и отца. Вскоре он совершил сеппуку, и я стал его проводником в иной мир, подарив прощение на смертном одре. 10.06.21, 8–35