"Старшеклассники"

Прошло уже минут двадцать, а Миша Маяковский не знал, куда ему деваться и вообще стоит ли ему идти в актовый зал или нет. Вообще-то он привык ходить один. Друзей у Миши никогда не было, и он наивно полагал, что это все от любви к одиночеству, хотя на самом деле всё обстояло совсем наоборот – это была необходимость, а не первопричина. И сейчас бы он с большим удовольствием остался наедине со своей страдающей душой, чем разделил минутки своего времени с кем-то ещё. Особенно с человеком, с которым он и словом-то ни разу не перебрасывался… Хотя это куда лучший вариант, чем если бы он стоял в паре с кем-нибудь ещё. Миша искренне ненавидел своих одноклассников, примерно так же сильно, как и они его, и нельзя сказать, что послужило первопричиной такой вражды. Просто маленький Миша однажды пришёл в первый класс ясноглазым ребёнком, а ушёл избитым озлобленным мизантропом. Никто даже не помнил, из-за чего его тогда избили – никто, кроме Миши: он с болезненной обидчивостью запоминал каждое брошенное в его сторону неласковое слово, каждый издевательский пренебрежительный взгляд, и внутри него все ярче и ярче разгоралась ненависть. И так это продолжалось до сих пор, хотя прошло уже восемь лет – восемь лет! Ему уже далеко не семь, ему пятнадцать! Ещё три года, и к нему можно будет обращаться не «Михун-сосун», не «Михай, говна подавай», а Михаил Максимович. Маяковский. Да уж, такая фамилия знатная, красивая, а какой он... сказать нечего. И ладно бы это говорили его одноклассники, которые и без внешности его ненавидят, а ведь он сам, он сам каждодневно встаёт с этой мыслью, смотрит на себя в зеркало и ненавидит себя. За внешность, за плаксивость, слабохарактерность, неспособность дать надежный откат обидчикам… чёлку пидорскую, в конце концов. И вроде нравится, с одной стороны, но он-то ожидал, что она не только ему будет нравиться, а девчонкам тоже… Но нет, стоило придти в школу, так тут же все начали над ним ржать. Хоть налысо брейся… Да что там, не поможет. Всё равно его будут все унижать, пусть даже он будет выглядеть как Брюс Уиллис. Ну к чёрту эту Жанну. И зачем только Аушра решила проводить этот дурацкий эксперимент? Чтобы унизить его ещё больше? Типа «вот, все друг с другом сработались, и только ты, Миша Маяковский, как был жалким уебищем, так им и остался»… Ненависть! Лучше сдохнуть, чем сидеть и унижаться в классе! Может, прогулять в следующий раз? А что, ему не в первой. Погуляет по клубам, в кафешку любимую завернёт… Под трубами посидит. Может, песню новую набросает – это же всяко лучше, чем терпеть издевательства одноклассников. Да, пожалуй, именно так он и поступит в следующий раз. Просто прогуляет. И пусть хоть кто-нибудь посмеет его остановить. - Эй, куда пошёл? Миша вздрогнул и даже оборачиваться не стал. К Жанне он не относился никак. Точнее, ну как сказать… он вообще-то всех по дефолту ненавидел, но ненависть к Жанне была сильно разбавлена равнодушием и пофигизмом. Шумная, грубая, громкая, она, тем не менее, была очень женственной – пучок пышных волос, величиной едва ли не с её голову, длинные серьги, юбки-карандаши, приталенные пиджаки, туфли… такой очень хороший офисный стиль, не слишком строгий, но и не расхлябанный, какой надо. Причем все костюмы – прям по фигуре, что очень редко встречается. Иногда она позволяла себе быть раздолбайской и надевала нелепые футболки с поношенными джинсами, но такое случалось редко – только в те дни, когда они с одноклассниками собирались куда-нибудь сходить выпить. Она не трогала Мишу, но и внимания на него не обращала – носилась с какими-то своими безумными проектами и всегда смертельно ссорилась с другим их живчиком-организатором, Робертом. Мишу же эти вопросы не касались ну совершенно: в отличие от яркого и харизматичного Артура Гая, его песни никто не слышал, а если бы и слышал, то обосрал бы с первых аккордов, в театральных постановках задействовали ровно раз, и то в роли Страшилы… Так что какой смысл ему высовываться? Потому и с Жанной они особо не пересекались. А теперь он полчаса просидел у актового зала, не решаясь войти и спросить у неё, когда она освободится. Класс. Вот что значит «неудачник». - Я думал, ты занята… - Постучал бы, умник. Я тут одна вообще, тебя жду. - В смысле? – Маяковский повернул голову и столкнулся со взглядом Жанны: а он у неё вовсе не такой ледяной и холодный, как он думал… Но всё равно – опасная девчонка. И, как и любому из его класса, ей нельзя ни в коем случае доверять. Хотя, возможно, ему так казалось потому, что она была очень раздражена чем-то. - Ну, ты с преподом общался… В общем, забей. Сейчас зал закрою и пойдем. Миша молча смотрел на свою спутницу: ему не улыбалась альтернатива идти вместе с кем-нибудь и общаться… общаться… общаться! А ведь с ней ещё и уроки придется делать! Ну уж нет, он должен придумать, как от неё избавиться! - Слушай, может, просто домой пойдем? – резко спросил он. - Ну, мы и пойдем. Или ты хочешь уроки на улице делать? - Нет, конечно… - Хотя я бы куда-нибудь пожрать зашла, честное слово. С утра ни крошки не съела, весь день как заведенная ношусь… И Роберт этот, козззёл, ещё и сценарий вернул… - На секунду Жанна прикусила губу, и Миша вздрогнул: да уж, верно говорят, что девушки во гневе страшные. – У тебя музыкантов никаких нет свободных? Прям очень срочно, до завтра. Миша с сомнением замолчал. Он вообще-то собирался настоять на своём, сказать «знаешь, а мне насрать, как ты будешь решать свои проблемы, меня это не касается», и уйти… но такая же не отпустит. Ещё и по челюсти вдарит наверняка, со всей силы… - Ну, я могу… - неловко произнёс он. - Отлично! – и Миша бы непременно упал от этого удара по плечу, если бы не держался за перила. – Короче, я тогда звоню Роберту, шлю его нахрен с его правками, так как я нашла уже музыканта, и ты мне показываешь, что умеешь. И жрать, непременно жрать. - Ладно… Миша оторопело глядел, как Жанна набирает по телефону номер их одноклассника, как моментально преобразилось её лицо с раздраженно-озлобленного в мстительно-довольное, и не знал, что ему делать. Наверное, здравые люди спросили бы её «а зачем тебе нужен музыкант, а когда, а на чём, а что петь», но Мише это попросту не пришло в голову. Он смотрел на Жанну, слушал, как она после разговора матерится на придурка Роберта, и пребывал в сомнении, действительно ли Жанне нужен именно его талант, или она к нему обратилась из отчаяния… Хотя почему бы ей тогда не обратиться к Артуру, с которым она так тесно дружит? - Потому что Артур меня нахрен пошлёт, если я его на школьный концерт позову играть, - ответила Жанна после того, как Миша озвучил свой вопрос. – Мы же гордые, мы не играем для быдла по заявкам… И я, честно говоря, его понимаю, но просто знаешь, хочется, чтобы концерты наконец стали у нас нормальными, а не старперским развлечением, как обычно. Я жажду, чтобы любой подросток зашел и заинтересовался тем, что мы делаем, а не спал на последних рядах из принудиловки. Понимаешь? И как же меня бесит этот мудак, ты не представляешь! - Представляю, - произнёс Миша, в глазах которого уже загорелся этот огонёк грядущей сплетни. Его впечатляли неумеренно пафосные, но парадоксальным образом естественные и искренние речи Жанны, и он полностью потерял свойственную ему осторожность, и не думал о грядущем позоре и унижении… Ведь это так классно, что тебя наконец оценили, хоть как-то. И нормально с тобой разговаривают, а не как с каким-то чмом… Об уроках, естественно, они в тот день и не вспомнили. P.S. от автора: фух, конец! Это была классная работа, к которой я приступала с искренним желанием и удовольствием. И я рада, что проект получился целостным и ровным, и что вы его оценили, дорогие читатели. Это безумно тепло, и приятно, и вообще... спасибо!