Внутри мертвы, снаружи живы

Пол пошел наверх в спальню родителей, не оборачиваясь махая рукой: - Всем сладких снов! Меня раньше девяти не будить. Хлопнувшая дверь свидетельствовала о том, что блондин на время избавил от своего властного и гнетущего присутствия гостиную. Анну привязали к лестничным перилам. Петля ошейником тесно прилегала к шее, сдавливая артерию. Рядом не было предметов, которыми девушка могла бы освободить себя от пут. Поэтому парни ограничились «поводком», не связывая руки и ноги. Анна смирно сидела у лестницы, заключив в объятия свои колени. Тело ломало от боли, ушибы, которые щедро подарил ей Пол, начали синеть. Она старалась слиться спиной с деревянным покровом. Сидела тихо как мышка, редко поглядывая на Питера. Тихий юноша остался спать на диване в гостиной. Он не обращал внимания на Анну, двигая мебель к окну и перемещая подушки. Закончив с планировкой, Питер поправил волосы и потерев нос, оглянулся на девушку. Переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно спросил: - Может, тебе дать одну подушку? Девушка саркастически ухмыльнулась, чуть слышно ответив: - Это забота? Питер усмехнулся так же саркастично и уверенно проговорил: - Мы с Полом не такие уж и монстры. Просто хотелось, чтобы тебе было удобнее спать. Анна скептически поглядела парня сверху-вниз. Она отчего-то не боялась на него так неприязненно смотреть и, в целом, общаться. Она остерегалась, но бдительность усыпляла не только усталость. Питер делал с Полом ужасные вещи. Он был монстром в обличии милого полноватого юноши. Но в разговоре он был учтив, спокоен и сдержан. Не издевался открыто как делал Пол. И в сравнении это располагало. Нет, Анна не доверилась и тем более не прониклась к Питеру. Просто чувствовала, что может отвечать ему, не боясь получить внезапную пощечину или встряску. Говорить то, что думает. Юноша сел на диван, что был ближе к Анне. Он, полусидя, полулежа расположился на краю дивана и оперся локтем на подлокотник. И положив подбородок на руку, он со сдержанным любопытством глядел в карие потухшие глаза. - Почему ты меня поцарапала? Мне было не очень-то и приятно, - в словах содержалась жалоба, но в голосе слышался упрек и потакательное снисхождение. - Потому что ненавижу тебя, - спокойно и проницательно отвечала Анна. Она прижимала колени к груди, не сводя взгляда с явно расположенного к беседе юноши. - Я понимаю. Мне не стоило кормить Мишель теми таблетками, - Питер опустил темно-голубые глаза. Поджав губы, он думал, что добавить, - Но ты сама их добавила в еду. Хотела убить нас с Полом. - Вы бы заснули. Не умерли, - неприязненно ответила Анна. - Ты явно положила больше, чем надо. В одной пачке двенадцать таблеток. Ты выбросила ее уже пустую. Значит, шесть предназначались Полу, остальные шесть – мне, - спокойно рассуждал Питер, - Шесть таблеток снотворного – это сверхдоза для одного человека. Мы бы умерли, Анна, и ты это знаешь. Питер не угрожал, не злился. Он констатировал факт и был уверен в своих рассуждениях. Анна потупила взгляд. «Это не дает повода убивать мою сестру. Она была не причём. А вы вломились и начали шантаж. Снотворное – естественная защита…» Девушка не успела озвучить свою мысль, поскольку ее опередил Питер, задав неожиданный вопрос: - Как зовут твоих родителей? Девушка промолчала, недоуменно глядя на дремотно моргающего юношу. Напускная уязвимость внушала ей спокойствие. - Мне правда интересно. Анна сглотнула, перестраиваясь на новое течение беседы. - Мою маму зовут Элли, а папу – Грэй. - Хм… забавно, - словно про себя хмыкнул Питер. - Что? - Элли – как девочка из страны Оз, а Грэй – как принц из «Алых парусов». В иной ситуации девушка бы посмеялась. Но в данной – лишь невесело и кратко вздохнула, поддаваясь мнимой вежливости, которой придерживался ее собеседник. - А вы снимаете этот коттедж или он ваш? - Снимаем на летнее время. - Часто сюда приезжаете? - Нет. Только летом. - Ты, наверное, занимаешься спортом? Беседа была одностороннего вопросно-ответного характера. Анна нехотя и слабо отвечала Питеру, который внимательно ее слушал. Его взгляд на какие-то мгновения становился странным: глаза расширялись и синеватые радужки диковато поблескивали, едва заметно перемещаясь. В эти мгновения юноша плотно моргал и вновь становился непроницаемо равнодушным. Его интерес выдавал лишь неразрывный зрительный контакт и неперебивание. Иногда Питер кивал. - Да… Я занималась теннисом год назад. - Я так и знал. Знаешь, как легко определить теннисистку? Анна отрицательно повертела головой. - По теннисной юбке, - скромно улыбаясь, Питер указал кивком головы на черную ткань. Анна чуть смешалась, не желая, чтобы Питер хоть как-то взаимодействовал с ее телом, даже через слова. И она решила отвлечь его, беря течение беседы в свои руки: - А вы, видимо, гольфисты. - Да. Питер молча моргал, ожидая дальнейших вопросов Анны. - И… сколько у вас побед? - На сегодня? - Да. - Восемь. Доиграем до девяти, но на сегодня восемь. - Всего? Вы недавно начали играть? - Да. Только вчера. Питер осклабился и переменил положение головы на своей руке. Анна в смятении замолчала. Что-то было в его словах… Что-то понятное лишь ему. Не имея желания разбираться в этой непонятке, девушка задала другой вопрос: - А зачем… - она запнулась, несмело поглядывая на Питера, - Зачем вы издеваетесь над людьми? - А почему бы и нет? - Э-это не ответ, а вопрос на вопрос. Так… зачем? - Забава такая, - пожал плечами Питер, - Зачем ты подсыпала снотворное? Чтобы убить, верно? А зачем? - Чтобы защититься. Анна дала очевидный ответ, внутренне ужасаясь их мотивам издевательств. «Такая забава…» - Не совсем так. Чтобы защититься, можно взять нож, настольную лампу, ружье, но втайне подсыпая снотворное в больших количествах, можно думать только о нападении, а не о защите, - Анна ощущала внушение и некоторую правоту в его словах. Но чувствовала жертвой себя она, следовательно, защищалась, - Поэтому, вполне можно сказать, что мы с Полом защитили себя от твоего нападения и дали сдачу. Что ж... получается, тоже напав, - Питер глубоко вздохнул, - Жестокость порождает жестокость. Анне было нечего ответить. Почему-то ей казалось, что юноша будет бесконечно водить ее вокруг пальца. Он никогда не признает свою вину и будет подбирать нужные слова так, чтобы сделать виноватым другого. Они немного помолчали. - А куда они уехали? Анна хотела спросить: «Кто?», но сообразила, что речь зашла о родителях. - В гости к нашим знакомым. - Через реку – это где дом с красной крышей? - Да. - Неплохой дом. А почему они не взяли вас? - Мы… - Анна мыслями вернулась в туманное прошлое, где она едва сдерживая счастье в голосе, убедила папу оставить ее дома с сестрой, - Хотели побыть дома одни. В городе редко это получается, а здесь всегда хорошо и уединенно… было. Хотели повеселиться. Без родителей. Питер привстал и потер плечо белой ладонью, ответив бесцветным голосом: - Мы не хотели рушить ваше уединение, честно. Анна тихо выдохнула, не восприняв всерьез слова Питера. В мягком мужском голосе не слышалось ни капли раскаяния. В каких-то рассуждениях он был прав, а в чем-то лгал, искусно и по-философски выдавая ложь за правду. Разговор с ним был странным. - Как думаешь, что они сделают первым, когда увидят Мишель мертвой? Девушка замерла и задумалась. Она долго молчала, но Питер не торопил с ответом. Положив ногу на ногу, он оперся локтем на подлокотник дивана, но голову класть не стал. Он спокойно рассматривал девушку, безмятежно покачивая ногой. - Моим родителям будет очень больно. Они потеряли ребенка. Мне трудно представить их реакцию, Питер. Это невозможно – уехать на два дня в безопасных краях, где все друг друга знают, и вернувшись, увидеть мертвого ребенка. Они же хотели взять нас с собой, но мы отказались, - Анна отчаянно хныкнула, содрогнувшись всем телом. Перед глазами мелькали лица родителей, искаженные ужасом и горем, - Они не простят себе этой поездки. Никогда не простят, - Анна всей душой сочувствовала грядущим переживаниям родителей. Хотелось отмотать время назад, когда она услышала хлопок входной двери и продолжила лениво лежать в постели. Если бы она только встала, чтобы остановить Мишель и не пустить парней в дом… …То открыла бы дверь сама, доверчиво вняв просьбе вежливого юноши. Так или иначе, впуская его в дом. Девушка перевела дыхание, тяжко выдохнув и проведя рукой по мягкой и спутанной макушке. Питер никак не отреагировал на откровенный и эмоциональный ответ. Анна посидела в закрытой позе еще минуту. Вскоре она опустила руки через колени и твердо, с нескрываемой печалью промолвила: - Я им нужна. - Да. Наверное. Между молодыми людьми возникла пауза. Мысли были громче тишины. Девушка с зарождающейся надеждой рассчитывала, что парень ее отпустит. Наверняка, он проникся ее рассказом. Питер понимал, к чему клонила девушка, но предпочел не реагировать. Спустя долгие минуты молчания, прозвучал голос Питера, на которого девушка оживленно взглянула. «Получилось?» - Сколько таблеток снотворного ты мне положила? – юноша ни с того ни с сего вернулся к началу их разговора. - Шесть. - Шесть… Шесть. Шесть минут, - пролепетал Питер, задумчиво смотря в окно. Анна нахмурилась. «Что – шесть минут?» Юноша шумно втянул носом воздух, озабоченно поправляя края своих белых перчаток. Девушка осторожно наблюдала за его профилем. Тонкие губы тронула улыбка. Питер поднялся с места и стал приближаться к девушке. Черные кеды неслышно и медленно передвигались по паркету. Анна ассоциативно вспомнила Пола и в ужасе стала отползать в противоположную сторону. Темно-голубые глаза далеко не сочувственно сверкали из-под густых темноватых бровей. Питер выбросил вперед две ладони в успокаивающем жесте: - Не бойся меня, Анна. Куда ты отодвигаешься? – веревка натянулась, не давая взволнованной девушке отползти дальше, - Ой, а дальше ты не можешь, - Питер виновато улыбнулся, показывая пальцем на удавку. Пожав плечами, он легко и коротко посмеялся. Застенчивость была напускной – девушка давала себе в этом отчет, еще больше пугаясь неопределенности. - Не подходи, - сдавленно вырвалось из горла, - Не подходи ко мне. Питер с милейшей улыбкой крепко схватил ее запястье и потянул на себя. Ткань юбки приподнялась, обнажая бедро. Раздался скрип кожи об паркет, и Анна дернулась, резко пнув Питера по ноге. Он опустил ее руку. По инерции упав от удара на спину, девушка заметила, что юноша согнулся. Медленно потерев ногу, Питер выпрямился и поджал губы. И утомленно сообщил: - Вот этого тебе не надо было делать. Облизнув губы, он неспешно опустился на корточки и перчаткой надавил на грудную клетку уже поднимающейся девушки. Твердая ладонь весомо прижимала к полу. - Ай! – громко вскликнула Анна из-за двух вещей сразу: Питер ее зажал чуть дальше от лестницы, а веревка из-за наклона стала сильно душить. - Ты стала пугливее, - размеренно и тихо заметил Питер, не обращая внимания на потуги девушки, - А при знакомстве ты была очень дружелюбной и радостной. - Отпусти, - прохрипела Анна, хватаясь обеими руками за сильную руку. Ей не хватало сил даже сдвинуть ее в сторону. Юноша тянул время, наблюдая, как она загребает ногами воздух и тщетно пытается убрать его ладонь. - Тебе, наверное, трудновато дышать? Питер озабоченно взглянул краснеющее лицо девушки. Она лишь кряхтела, стараясь продвинуться к лестнице. Как бы случайно Питер поставил колено, которое послужило препятствием для сдвигающегося тела. Не сдержавшись, парень фыркнул и закатил глаза: — Это очень мило, что ты пытаешься облегчить свою участь, - он сделал паузу для предполагаемого ответа девушки, которого, конечно не последовало, - Но выбираешь не те способы. И это твоя ошибка. Он верно рассчитал процесс асфиксии и в последнюю секунду, дернул на себя тело. Анна села, жадно заглатывая воздух и с силой стараясь оттянуть удавку руками. Питер внимательно и улыбчиво созерцал акклимацию девушки. Она стала спокойнее дышать и панически покосилась на Питера. Больше не делая попыток отодвинуться. В минуту ее лицо преобразилось в плачущую гримасу. Девушка бессильно роняла слезы на свои колени. До чего же ее пугала размеренная властвующая сила, исходящая от Питера. Сам он улыбался и был расслаблен. Но в глазах была бездна сознательного контроля. В них же была холодная расчетливая жестокость. - Чего мы ждем? – низкий тембр намекал о перемене настроения Питера. Он стал улыбаться лишь уголками губ, не сводя потемневшего взгляда с Анны. Почувствовав шершавую ткань перчатки на внутренней стороне бедра, девушка съежилась и заплакала сильнее. «Это снова произойдет. Спасите меня…» Питер рукой поглаживал и мял мягкую плоть, передвигаясь выше по бедру. Его не остановило, что девушка рефлекторно сжала ноги, наоборот позабавило: он продвинулся пальцами непосредственно к нежным складкам. Потирая, он наслаждался вздрагиваниями девушки. Свои действия он совершал уверенно и медлительно. Шумно и коротко выдохнув, Питер убрал руки, чтобы привстать и переместить податливое несопротивляющееся тело к лестнице. Прислонив то спиной к деревяшке, юноша одним движением вынул из переднего кармана шорт нож. Анна тихо плакала, переживая заново печальный опыт и насилие. - Не рекомендую сопротивляться. Питер предупреждающе взглянул на девушку и поддел ножом ткань безрукавки. Резко дернув лезвие на себя, он разорвал одежду посередине. И затем прорезал ее до нижнего края. Белые лоскуты были убраны, после чего идентичным образом был убран разрезанный лиф. Девушка закрыла глаза. Обнаженным телом чувствовала холодное дыхание Питера и руки в тканевых перчатках. Питер был медлительным. Он старался не причинять физической боли. Перед тем, как войти в девушку, он засек время на часах. Шестнадцать тридцать три. Анна, зажмурив глаза, испытывала дежавю: вновь начались страдания от унижения, дискомфорта, отвращения. Она пыталась подумать о чем-то хорошем: о прошлогодней рыбалке с отцом, о тортах, которые вкусно готовила ее мама. Вспоминая счастливые и яркие кадры своей жизни, абстрагировалась от медлительных толчков внутри себя. Питер был сосредоточен и возбужден. Тень блаженства играла на его лице. Он с любопытством взглядывал на умиротворенную маску, надетую Анной на лицо. - О чем ты думаешь? Девушка приоткрыла глаза, пусто взглянув на Питера. Маска на пару секунд упала, обнажая скорчившееся от отвращения лицо. И она тихо ответила, прежде чем снова закрыть глаза: - О том, когда ты сдохнешь. Питер приглушенно усмехнулся и провел рукой по ее волосам. Тело слабо двигалось ритмично его толчкам. Он крепче ухватил голову девушки, вскоре начинав тяжелее и отрывистее дышать. Питер несколько раз останавливался, переводя дух и терпеливо отсчитывая время на часах. Когда на циферблате стало шестнадцать тридцать девять, парень с облегчением позволил себе дрогнуть, мерзко притянув девушку к своему телу. Оно было твердым и горячим – полноты внешне прибавлял белый цвет поло. Анна терпеливо ждала, когда ее отпустят. Всем существом ненавидя этого человека, она дрожала о негодования и отвращения. Питер гладил ее по голове, неспешно вдыхая цветочный аромат каштановых волос. Насладившись теплым, юным и будоражащим телом, юноша отстранился. Вскоре он встал со словами: - Ты мне понравилась. Можем повторить, если захочешь. Эта фраза была бы уместна после романтического свидания, но никак после изнасилования. Анна утомленно отвернула голову. И беззвучно заплакала. Она поняла, что на время ее муки закончились. Но эту мерзость и унижение уже никогда не забыть. Между тем, тело слишком устало и ему нужна была перегрузка. И сон медленно окутывал девушку своим заботливым одеялом. Она почувствовала, что Питер поправил ее юбку. Сжав плечо девушки, он продемонстрировал мнимую поддержку. И в равнодушии отправился спать на диван, оставив Анну наедине со своими мыслями. Спустя некоторое время она медленно окунулась в тревожный, но желанный сон.

***

Полночь. На улице стемнело. Послышался скрип лесенок. Анна встрепенулась. Широко раскрыв глаза, она направила свой взгляд верх. Погодя, разочарованно выдохнула, чувствуя, как ней на когтистых лапах крадется страх. Реальность подступила со всех сторон, вырывая оттуда, где было немного спокойнее и безопаснее. Из сна. Щелкнул переключатель, и гостиная наполнилась теплым белым светом. Пол, спускаясь, лучезарно улыбнулся и осмотрел жителей: - Добрый вечер! Как вам спалось? Его волосы спросонья были растрепаны, а руки медленно натягивали белоснежные перчатки. Анна съежилась, подтянув колени к обнаженной груди. Питер проморгался и сонно помахал приятелю. Медленно и вяло приняв сидячее положение, потер глаза тыльными сторонами ладоней. - Просыпайся, Том. Проснись и пой! – радостно потормошив юношу, который не удержался от смеха, Пол повернулся к Анне. Проведя рукой по голове, он прибрал прическу и вежливо заметил: - Ты неплохо выглядишь после ночи с Питером. Обычно его подопечные теряют способность хоть как-то выглядеть. А все почему, Питер? Второй юноша скомканно ответил, потирая лицо и постепенно пробуждаясь: - Потому что они перестают существовать. - Верно! Они просто-напросто умирают. Дьявольски улыбнувшись, словно речь шла о какой-нибудь смешной и занятной истории, Пол уставился на Анну. Она горестно отвела взгляд. Ей хотелось плакать, но слезы закончились и глаза немного болели. «Что им еще надо? Они сделали все, что могли. Что еще?..» Пол, видя отсутствие реакции, молча достал из заднего кармана белых шорт какой-то предмет. Анна, боковым взглядом заметив подозрительно аккуратное движение, незаметно дернулась в сторону. Приглядевшись, она немного успокоилась. В его руке блеснула стеклянная рамка с фотографией из спальни родителей. С нее счастливо глядели все члены семьи: Анна, Мишель, Элли, Грэй. В городском доме, куда они должны были возвратиться через две недели. Они и вернутся. Но уже не в полном составе. Анна бессильно смотрела, как Пол внимательно изучал фотографию и взяв ее двумя руками, понимающе кивнул: - Красивая фотография. У тебя, видно, хорошие родители, раз воспитали своих детей гостеприимными и приятными во многом людьми. - закусив губу, он посмотрел на их изображение. Не зная как ему удавалось, но девушка чутко проникалась нагнетающейся обстановкой. И не прогадала: спустя паузу Пол резко швырнул рамку в угол, где она и разбилась при столкновении с половицей. Звонкий звук сломавшегося стекла прорезал тишину. Девушка устало, не имея возможности противостоять и даже разозлиться, смотрела на кресло. Не видя умершей Мишели, едва замечала продолжающуюся игру. Пол театрально поднес ладонь ко рту, сделав вид, что испугался. - Ой, я весьма неловок. Мне не хотелось бить фотографию, - издевательски взглянув на Анну, он подошел к осколкам, - О… практичное решение. Он нагнулся, чтобы поднять желтый квадрат с пола. Это была кредитка, которую хранил отец Мишель. Там были деньги на все случаи жизни. - Я бы сам не додумался. Питер, они хранят кредитки в рамках для фото, представляешь? – удивленно усмехнувшись, Пол повернулся к Анне. Подошел и выразительно помахал карточкой перед ее глазами, — Вот это – истинная причина нашего визита. Мы, мягко говоря, наркоманы. Особенно Питер. И видишь ли, нам надо поддерживать свою привычку. Поэтому приходится грабить такие семьи как у вас. Если бы ты дала ее нам, мы бы ушли. Ни тени правды. Наглая ложь, глумление. Питер тихо посмеялся, дивясь, как Полу приходят на ум такие абсурдные истории их жизни. Ах да, они же встречаются за экраном – одна похожа на другую. Стереотипные ситуации и шаблонные модели поведения. Заезженная пластинка и смешная в проекции реальности. Недоверие ясно читалось в пустом девичьем взгляде. Пол расслабленно рассмеялся, потянувшись белой рукой к щеке Анны. Девушка не сразу отшатнулась, напряженно всматриваясь в парня. Но он лишь погладил тканевой перчаткой гладкую щеку. - Ты прелесть. Конечно, мы бы не ушли, - подмигнув ей, Пол вернулся к осколкам и небрежно отбросил кредитку, - оставим родителям. Нам без надобности, а им детей хоронить. Будем великодушны. Постояв на месте, Пол тяжелым шагом прошел мимо Анны. Она похолодела внутри. Знала, понимала, что они не оставят ее в покое. Совсем скоро их играм придет конец и тогда они убьют ее. Страх смерти витал около девушки, но не трогал сердце. Оно уже перестало биться. Лишь слабо постукивало, треснувшее от потери сестры, изощренного насилия и сильных переживаний. Пол прошел на кухню, чтобы приготовить яичницу. Питер поднялся со своего места, свободно потянулся и ободряюще улыбнулся Анне. Он отправился на второй этаж, непринужденно напевая какую-то веселую мелодию себе под нос. Анна осталась одна.