Stay Young

Январь — апрель 1995 года

Майкл стоял у телефонной стойки, в очередной раз сообщая Тине по телефону по новую даму сердца, которая имела и умных маленьких детей, писала книги про счастливое материнство, являлась медийной персоной и обожала умные разговоры про психологию, философию, книги, искусство. Сестра сначала радовалась, что Майкл нашел то, что наконец-то не противилось его душевному состоянию, но чрезмерное восхваление женщины заставило ее задуматься. Он так яростно защищал ее даже в телефонном разговоре, говоря, что бывши муж настраивал против нее прессу, что завистливые языки то тут, то там по углам обсуждали положение ее в обществе. Он назвал Боба святым, непоколебимым с имиджем чуть ли не Бога в английской прессе, в то время как его новой спутнице приходилось пробивать почву из-под чужих ног. Он был одержим настолько, что готов был переехать в Англию совсем. Хелена и он все больше и больше отдалялись друг от друга, и он не мог не заметить теперь, спустя столько времени, те вызывающие взгляды, что бросали Хелена и Стивен друг другу. Наверное, он был слепцом, наверное, его отреченность и увлеченность другой женщиной сделали из него такого простофилю, но Майкл продолжал молчать. И когда Хелена улетела в Данию, он спокойно собрал вещи из их квартиры в Париже и вылетел в Лондон, заглушая все свои связи с группой и даже семьей. Нет, он не вселялся прямиком в чужую семью, да и не имел на это право, однако он точно знал, что встречи как официального порядка, так и личного происходили бы постоянно. Сначала интервью в собственной программе Полы, которое всегда вызывало смущение и даже стыд, насколько развязно могла Пола флиртовать со всеми в открытую. Затем пара пересечений на телевидении, переходящих в ужины, и этого было достаточно для того, чтобы броситься в омут с головой. Майкл осторожничал, когда говорил с Тиной, все больше и больше, потому что по мере его восхищения ее детьми, ее способностями в материнстве, ее карьерой и борьбой с почти бывшим мужем, которого Тина имела честь знать с середины восьмидесятых, но совершенно ничего не знала о том, что его жена имела хоть какую-то популярность в Англии, то его сестра вместе с матерью в переписке уже искали информацию о том, с кем же водился ее брат. Агенты показали ей фотографию Полы, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы припомнить все события как наяву. Дамочка, которая охотилась за Майклом, распуская грязные слухи о Джонни, потом унизив статьей Вирджинию. Дамочка, которая порывалась за кулисы, чтобы, очевидно как день, переспать с ним. Одержимая, ненормальная, больная в некотором смысле. И это при том, что она на тот момент вот недавно вышла замуж и родила первого ребенка! Для чего? Зачем? Тина думала, что она обычная золотоискательница, но дело уходило корнями куда глубже, чем это. Несмотря на то, что Майкл находился в Англии, он не позволял себе частых встреч с Полой. Это было опасно. И не входило в ее график работы и ухода за дочерьми. Но снаружи этой плотно выстроенной стены их отношений с Полой пресса уже кишила фальшивыми статьями, заголовками и фотографиями. Одна газета показала фотографии целующихся Хелены и Стивена в Париже, что подтверждала, каким же слепым олухом был Майкл, другие трезвонили о том, что Майкл и Хелена собиралась тайно пожениться и уже готовили вовсю церемонию где-то на юге Европы. Майклу хотелось сжать руки в кулаки и изрядно ими избить стену. Пресса не имела права влезать в его личную жизнь, не имела права придумывать за него истории, не являющиеся никак правдой. И поэтому только в течение нескольких дней он пытался набраться сил, чтобы позвонить Хелене и поговорить о том, что происходило с ними. Расстаться? Да, пожалуй, это было логичное завершение всего, что случилось. Но по телефону… Он скрыл лицо в ладонях, тяжело вздыхая, потому что считал, что на расставания по телефону могли пойти лишь только трусы. И все же разговор состоялся. Хелена честно призналась, что уже давным давно тайно встречалась со Стивеном, пока Майкл молчал и не говорил ни слова. Он не разболтал ни о Поле, ни о его временной жизни в Англии. И это было так неправильно, нечестно по отношению к Хелене, но делать ей больно он не хотел. Возможно, вскоре она бы сама все узнала, возможно, она бы снисходительно к этому отнеслась, но страх заседал глубоко в сознании. Страх быть отвергнутым, никому не нужным. Страх показать себя глупым со стороны. Страх потерять тех, кого любил. А любил ли он по-настоящему, если так спонтанно прыгнул в последний вагон, тут же обо всем забывая? ― Почему ты молчала? ― спросил он, тихо вздыхая, прислоняясь к стене. ― Потому что думала, что это будет мимолетная интрижка, из которой не выйдет ничего особенного. Я и до сих пор так считаю, ― голос Хелены был спокойным, уверенным, ни грамма фальши впервые за такое долгое время. ― Мы можем встретиться в Париже, нормально поговорить, разобраться в наших проблемах, потому что еще не поздно… ― Я не во Франции сейчас, не знаю, когда вернусь, но все возможно. Может быть, нам есть еще что терять, ― хотел ли он возвращаться к Хелене? Определенно, нет, но разговаривать нужно о серьезном явно не по телефону. ― Брось, Майкл, ты мог изменять и мне, уж мы с тобой знаем, что такое музыкальная индустрия. Я не хотела закрывать на многое глаза, потому что всегда думаешь, что в отношениях должны сохранять верность, но, похоже, не в этом случае. ― Пока мы были вместе я не изменял тебе, о чем ты говоришь?! ― прошипел Майкл в трубку, начиная злиться. ― Да, я пил, сидел на наркотиках, мы дрались и выясняли отношения, но я ни разу за это время не прикасался к другой женщине. Даже не хотел этого! ― Все вы так говорите, а потом выясняется, что то тут, то там откуда-то находятся ваши внебрачные дети. Но не все готовы идти на жертвы и закрывать глаза на подобное. ― Хелена, я не хочу сейчас начинать ссориться… ― Тогда ты пойдешь навстречу и дашь нам шанс поговорить? Как насчет встречи в этом месяце? ― в ее голосе слышалась надежда, но Майкл особо в это не верил. ― Может быть. Я пришлю тебе на пейджер сообщение, когда мы пересечемся. С одной стороны, он был рад, что больше не находился под влиянием Хелены, что с ее окружением и ее гнетом исчезла необходимость быть в центре тусовки, быть аксессуаром к красивой женщине, что хвасталась перед другими, как павлин, распушивший хвост. Никто больше не контролировал его каждый шаг, не допрашивал, с кем и где он провел всю ночь, не лез с советами и нотациями. Наконец-то задышалось полной грудью. С другой стороны, его тяготила ситуация между ним, Хеленой и Полой. Он мог наплевать на женское мнение, мог как обычно сделать вид, что жизнь прекрасна и ему нужно двигаться дальше, но он застрял в сомнениях и полушаге оттого, чтобы решиться на расставание. Хотел ли он на самом деле отпускать Хелену? Хотел ли он ей раскрыть тайну, почему в последнее время не искал с ней встреч? Хоть она и сказала, что привычно узнать об изменах, но ставить ее под такой удар… Пола долго думала, как укрепить эту связь, как сделать так, чтобы все трезвонили о том, что Майкл теперь полностью был ее. Она так хотела, чтобы все знали об их романе, но не могла заявить об этом всему миру сразу же. Пола подготавливала почву, разрабатывала стратегии для прессы. Однако, единственное, чего она не могла бы сама рассчитать, так это двуличность репортеров. Она могла им дать все деньги мира, и при этом они все равно бы пошли наперекор ее желаниям, потому что двойной скандал продается вдвойне хорошо. Конечно, Пола верила, что пока она распускает слухи, пока она делает это тщательно и осторожно, то на ее стороне будет большинство таблоидов и газет. К сожалению, не все наши желанию оправдываются в реальной жизни. Ей хотелось, чтобы слухи к ней и Майклу подогревались медленно, со смаком, но уже в самом начале что-то пошло не так. Она наняла несколько репортеров, которые с удовольствием согласны были поехать за ней и сделать скрытые интервью и фотографии, чтобы позже все это всплыло на всеобщее обозрение. Пола подготовила поездку в Кент, где раньше они любили уединяться с Бобом и детьми, оплатила номер и все расходы, написала Майклу письмо, в котором просила его встретиться у ее дома, чтобы они могли вместе на уикенд отправиться из Лондона в другой город. Нет, проблема была вся в том, что теперь она особо и не хотела насолить Хелене, ей не нужно ее унижение, но она всегда знала, как немилосердно в дальнейшем обойдется с той пресса, что она даже на расстояние вытянутой руки не захочет подойти к Майклу. И несмотря на все его заверения о том, что они больше не являлись с моделью парой и давно не жили вместе, в душе она хотела все же более тонко показать своей сопернице, с кем имелось дело. Отчасти поэтому она и затеяла поездку в Кент ― заявить свои права на Майкла. В газетах и так стали появляться заголовки, что Пола виделась с малоизвестной рок-звездой, но теперь она могла заявить в полной мере, кем являлась эта рок-звезда. ― Это тихое место, так что не будет никакого внимания, и владельца отеля я предупредила, что лишних инцидентов нам не нужно, ― прошептала она, только-только сев в машину с Майклом и тут же утягивая его в поцелуй, на что тот ответил с полной отдачей. ― Хорошо, значит три дня только спокойствия? Никаких телефонов, пейджеров, агентов по работе и детей? ― его губы блуждали по открытой шее, по ключицам и вновь направлялись к линии челюсти и губам. Полторы недели ― это слишком большой перерыв. ― Совершенно ничего. Только представь не вылезать три дня из кровати, если только не захочется пойти обследовать местные красоты в Кенте, ― она улыбнулась, затем подмигнула ему и немного отстранилась, все же не захотев создавать для водителя машины лишнего дискомфорт. По дороге она умудрилась рассказать ему про новые выпуски и звезд, с кем довелось общаться, долго и много говорила о своих дочерях, их развитии способностей, новые методики, которая она находила для того, чтобы ее дети выделялись сообразительностью среди других. И, конечно, Майкл слушал ее с подлинным интересом, впитывая эти подробности. Сам же он немного мог рассказать о семье, о новых увлечениях, они говорили много о книгах и фильмах, что видели и читали за последнее время. И словно два пазла соединялись в один, Майкл за столько месяцев чувствовал себя полноценным, живым, взбодренным. Владелец отеля их приветствовал кратко, выдав ключи и проводив до комнаты, мимолетно бросая взгляды на Майкла, так как, возможно, он предполагал, что Пола приедет с мужем, а не известным любовником, но ничего не стал говорить на этот счет. Стоило дверям номера закрыться, и их обоих уже нельзя было оторвать друг от друга. Часами они находились в постели, давая себе небольшие перерывы между тем, чтобы снова и снова доходить до высшего пика наслаждения, а потом закуривать сигарету или распивать шампанское, попутно говоря о всякой чепухе. Отель был небольшим, но полностью заполненным. Вечером уже сидели в зонах отдыха и в ресторанном фойе люди, оживленно что-то обсуждая. Казалось, что все было спокойно, мирно, никого лишнего, кто мог бы испортить настроение. И стоило только спуститься вниз Майклу и Поле, как тут же все мельком уставились на них. Каждое незнакомое лицо с жадностью в глазах пожирало пару, с крайним энтузиазмом рассматривая их. Майкл не подавал вида того, что происходит, словно он вообще ничего не замечал. Но Пола знала. Знала, что часть из этих людей была репортерами. Чего она никак ожидать не могла и к этому оказывалась неготова, так это проблема того, что все эти люди являлись людьми из медиа пространства. Доверяй, но проверяй. Нанимая несколько достоверных себе лиц, имелась вероятность натолкнуться на то, что в итоге ради собственной выгоды они приведут еще больше народа, чтобы собирать самые сочные и пикантные истории об этом. Пола держала его за руку, усаживаясь за свободный столик, продолжала улыбаться Майклу и быть вполне себе милой, хоть и не без чертенят во взгляде, таком голодном и желающем. И Майкл отпускал шутки, держал ее руку в ответ на поверхности стола, мягко касаясь кончиками пальцев ее запястья. И ему нравилась каждая минута. Проведенная в этом месте до тех пор, пока к ним не стали понемногу подсаживаться люди. Сначала к ним за стол подсел мужчина, который, по его словам, подслушал их разговор о книгах. Пола чуть не подавилась шампанским, когда увидела этого мужчину, и из философской беседы все в итоге скатилось в личную жизнь, отчего по идее сама Пола должна была прийти в ярость, но молча сверлила журналиста взглядом, чтобы он убирался побыстрее. Мужчина от них отвязался только тогда, когда Майкл вступился за Полу и потребовал незнакомца уйти. Тем временем, никто даже не замечал десятки камер, делающих фотографии парочку без особого труда и как можно тише, чтобы не было слышно затвора аппарата. — Что ты здесь обычно делала? — спросил Майкл, переворачиваясь на бок, заставляя Полу лечь в таком же жесте позже. — Тут никого нет, обычно тишина, поэтому учила Пич рисовать, а так можно поступать с нашими детьми. Все гораздо проще, прозаичнее. — Что твои дети делать не умеют, лучше скажи. Иногда я ощущаю, что все они Супермены в женском обличии, — его руки гладили обнаженную кожу, скользили по чувствительным местам, от которых она прикрывала голову в наслаждении. — Возможно. Зато они быстро найдут свое законное место в этом мире, и они смогут быть теми, кем захотят. Кстати, как дела во Франции? Все мирно пришло к окончательной капитуляции? — Мы еще не говорили. По правде сказать, у нас уйдет очень много времени, прежде чем мы встретимся лично. Другой вопрос, что я не мог видеть все эти месяца ее лживую натуру, ее обман, ее контроль. Я хотел от нее понимания, но получал каждый раз пощечину по лицу. Ты же не поступишь никогда так со мной? — спросил Майкл, с надеждой смотря ей в глаза. — У меня рука не подымется. Тем более, ты не знаешь, каким манипуляторскими правилами она тобой командовала, но такого больше не повторится, — давала ему чуть ли не клятву Пола, а сама же с первой встречи ни чем совершенно не отличалась от той же, как и все женщины до нее. Рано утром на следующий день Пола поднялась пораньше, чем Майкл, быстро заходя в душ и после спускаясь в бар, где ее караулил ее знакомый. Наверное, она могла бы разозлиться, устроить скандал, но ей не хотелось все ставить на кон, чтобы Майкл все быстро разузнал. Она схватила мужчину за руку и резко отвела в сторону, где их бы не стал никто слушать. Мужчина выглядел спокойно, ни единый мускул на его лице не дрогнул, наоборот, на губах играла едва ли заметная ухмылка, а затемненные очки скрывали частично его взгляд. Самовлюбленный ублюдок, сделающий все ради денег. Внутри же самой Полы клокотало раздражение, когда она просила парочку знакомых приехать, она не подразумевала всю прессу! — Что за выходки, Дэн?! Ты думаешь, я не заметила, что вчера почти весь банкетный зал был заполнен репортерами и папарацци? Я попросила тебя и еще кого-то приехать и сделать все по-тихому, но вместо этого за тобой, как по кличу, уже побежала вся толпа из газет в поисках сенсации. Как делать себе добротную прессу, если ты все профигачил?! — ее руки держали крепко мужчину за лацканы пиджака, его камера болталась между ними, и Пола уже готова была ее сорвать и бросить в первую попавшуюся мусорку. — Успокойся, Пола, даже если что-то просочится в прессу скоро, мы все равно будем первыми так, что ни у кого не будет ни шанса, а дальше пусть что угодно считают желтухой. — Это должна была быть сенсация, а теперь это станет очередным скандалом в прессе, которая будет охотится за всеми. Какая же ты конченая скотина, Дэн! Больше мне твоя помощь не понадобится. Она заказала в баре завтрак и подождала, когда его можно будет унести в номер, наплевав на обслуживание. Майкл встретил ее уже из душа и мило улыбнулся, когда увидел в ее руках поднос с завтаком на двоих, хоть он и был довольно скромным. Она вела себя сама довольно мило, интригующе, словно не произошло никакого разговора в баре, и Майкл даже не совсем понимал, куда ведет его спутница этот день, потому что после она достала из своего саквояжа небольшую коробочку, в которой хранились кокс и таблетки. Сначала Майкл готов был сопротивляться, потому что за последние несколько месяцев особо не прикасаясь к наркотикам, он впервые ощущал ясность мыслей и не был одвержен чрезмерной агрессии. Однако стоило Поле только хвостиком поманить, как он тут же согласился, начиная с таблеток, а потом уже и переходя на кокс. Сколько продолжался этот дурман — неизвестно, но на утро ощущался вны сумбур в голове, словно пришло похмелье, а в горле все пересохло. Стакан воды за стаканом не привели его мысли в какое-то единое целое, зато Пола давала ему возможность немного отлежаться и что-то поесть, прежде чем они собрались выезжать обратно в Лондон. — Давай ты пойдешь первая, а потом выйду и я следом, не забудь только темные очки, как мы окажемся в Лондоне, да и сейчас они не помешают, — он поцеловал ее запястье и пропустил вперед, беря ее чемодан и сумочку. Она улыбнулась, ее губы мягко и быстро коснулись его подбородка, а потом она пошла вниз по лестнице. Но Майкл чувствовал, как что-то шло не так. Он шел следом и ощущал, как люди смотрели на них, нет, глазели, а после послышался звук щелчка камеры. И тут уже стало очевидным, что журналисты находились толпой у отеля, караулили их. Стоило им обоим выйти, как некоторые прорывались им навстречу, стараясь сделать как можно больше фотографий или взять интервью, задавая не самые приличные и провокационные вопросы. Пресса кричала «А как же Боб?», «А что думает об этом Хелена?», а один умудрился назвать Полу дешевой шлюхой, скачущей по мужикам за славой, он старался преградить дорогу им двоим и не дать зайти в машину Но и терпение у Майкла очень быстро иссякало, потому он вмазал ему по лицу, потом попал кулаком в поддых — и тут началась драка. Пока Пола прижималась к двери машины, не зная что делать, Майкл не гнушился преподать мужчине урок. Но самое ужасное было еще не это: вся остальная пресса это все фотографировала и делала отчет о проихзошедшем. Чувствовался скорый нарастающий скандал. Майкл прижимал Полу к себе в машине, говоря, что все хорошо и что фотографу досталось гораздо сильнее, чем ему. Она нервно дышала, стараясь совладать со своими эмоциями. Еще немного, и все полетит к чертям, все не так, как она планировала. До Лондона она почти спала, и поэтому даже не поняла, как ощутила себя уже лежащей на своей привычной постели, слыша детские голоса в доме. Майкл внес ее в дом, уложил спать, поговорил с детьми и уехал, оставив ей записку в надежде, что ничего не было испорчено. Однако, Пола не ожидала, как повернется эта поездка в Кент теперь. Газеты начали публиковать одну новость за другой, что якобы Пола ушла от Боба ради Майкла, что Майкл переживал кризис возраста и никогда не засмотрелся бы на женщину постарше, если бы знал, какой она была. И это только начало. От заголовков Майкл согласен был выть на Луну, все его окружение настроилось скептически и не поддерживало в таком случае его начинания, но что больше его страшило, так это то, когда узнает обо всем Хелена, и это может нанести непоправимый удар по тому, что они имели сейчас. Пресса не утихала и в течение недели один заголовок за другим попадался в газетах. Пола тоже сильно не выходила из дома, боясь количества репортеров. Многие ей приписали уже клеймо изменницы, многие принимали сторону Боба, говоря, что без него у нее бы сейчас ничего не было. С одной стороны, она получила внимание, которое хотела, с другой, она сама себя обрекла на страдания не меньше Майкла, потому что вскоре ему пришла повестка в суд с делом о нападении на репортера и покушения его жизни и сохранности. Пресса стала врагом номер один, пресса жаждала все больше крови, наплевав на реальные судьбы людей. Дело полосилось во всех газетах, анонимность Майкла в Лондоне отныне тоже исчезла: раньше он мог спокойно ходить по городу, водя своих женщин на свидания, концерты, приезжая к друзьям, но сейчас куда бы ни ступала его нога, папарацци были тут как тут. Его желание защищать репутацию Полы и лезть в испорченный ей же самой брак было плохим решением изначально. Его отчаянная попытка доказать, что она чего-то стоила и без Боба, являлась жертвой обстоятельств, только добавляла масла в огонь. На время разбирательств они даже не могли видеться, так как риск оказывался велик, поэтому Майкл снова запил. Пустые бутылки джина, водки, виски валялись на полу снятой квартиры. Даже запасы кокса уже так не увлекали в этом дурмане. И каждое утро, распахивая шторы спальни, он думал только о том, что где-то на улице его ждут папарацци. А потом приехала Она. — Ничего не хочешь объяснить? Роман с Полой Йетс, ты серьезно?! А я думала, Майкл, что падать дальше уже некуда. Только болван не заметит, как она тебя использует в виде ширмы, а ты дурачок ведешься на это. — Не начинай, пожалуйста, очередную драку. — А как я должна реагировать на это? Ты хоть представляешь, во что ты и меня втянул. Такого публичного унижения я давно не чувствовала. И хоть мы больше не вместе, но твоя Пола сумела подложить свинью, — Хелена кинула ему газету, в которой было две фотографии двух женщин, а сверху значился заголовок «Роман конца века. Как можно было эту променять на ту?», или «Заморашка вместо жаркой красотки. Как закрутить роман с женой влиятельного музыканта». — И что ты только в ней нашел? Я видела ту программу, и она, можно сказать, теб чуть ли не публично трахала на той кровати, а ты как ведомый, наивный ребенок, повелся на эту дешевую удочку. Право слово, из всех женщин… — Не смей! — А не то что?! Это ты должен тут извиняться, ты должен разгребать это дерьмо, но разве нужно ли было лезть в брак к женщине, которая играет из себя жертву. Мне звонила Тина, все рассказала о том, кто она. И я поверить просто не могу, что после всего, что она сделала твоим женщинам, ты ее еще и защищаешь. Знаешь что?! Я сделаю заявление прессе, очищая свое имя, судя по всему это сделает и Боб, а вы вдвоем можете дальше в этом болоте барахтаться! Она наплела интриг, а ты даже не заметил, как оказался в центре этой паутины, потому что одержимость кем-то это ненормально, — Хелена вышла из квартиры, хлопнув дверью громко. Похоже, что на этом так и закончились их отношения. И в очередной раз бросал он не сам кого-то, этот кто-то сам сделал всю работу. Заголовки и дальше шли о Хелене и Поле, их часто сравнивали, издевались и крутили сплетни на каждом шагу, а Майкл из любимца публики постепенно переходил в отшельника, котором просто не должно было находиться место нигде поблизости, его ненависть к прессе постепенно росла, его желание отгородиться от этого мира вернулось вскоре, когда он стал ощущать, что отныне у него не будет спокойной жизни. Спустя долгое время он решился позвонить Тине, думая, что она поймет, но она лишь молчала и ничего не говорила. Его сестра никогда не осуждала выбор его спутниц, наоборот. Пыталась во всех найти какие-то плюсы, но сейчас она не знала, как на это реагировать. Тина мягко передала, что их мать приезжает в Лондон через неделю и хотела познакомиться с той, кто рядом с Майклом имела очень противоречивую репутацию. Майкл вздохнул, закурил сигарету, а потом все-таки сказал, что будет ее ждать. Конечно, он связался с Полой, просил прощение за тот случай с фотографом, хотя она дала ясно понять, что это была не самая плохая проблема в ее жизни, он поделился с ней новостью, на что она лишь мягко согласилась, в то время пока ее пальцы дрожали, держа телефонную трубку. Рядом лежало письмо от адвокатов Боба, которое означало начало процесса развода, скоро она могла стать вполне самостоятельной, свободной, больше не в тени собственного мужа. — А где же твоя спутница? — по приезде спросила мать Майкла, который перед ней открыл двери и поспешно ее попытался затащить внутрь дома. — Она скоро будет, сказала, что застряла в небольшой пробке, но это не очень страшно. Пола приехала в воздушном платье, с букетом белых лилий в руках, она также прихватила с собой бутылку шампанского и вкусную выпечку. Она вела себя скромно и застенчиво, но с матерью Майкла нашла быстро общий язык, они болтали о том, что значит быть человеком в гримерных, о детях, книгах, путешествиях. И только спустя время Майкл заметил, как его мать улыбалась Поле в ответ, друг другу они явно понравились. Они не притронулись ни разу к алкоголю, зато съели всю выпечку, а Пола с неодобрением поглядывала на Майкла, который периодически уходил из комнаты, очевидно для того, чтобы закинуться очередной дозой кокса. И Пола не могла передать словами, насколько это было глупо и безрассудно. Пообещала ему даже разговор поздно вечером, но не перед его матерью. — Я должна идти, уже столько времени! Мои девочки меня заждались в школе, а младшая у нянечки, я должна их забрать и отвезти домой, а потом еще кое-кому обещала почитать любимую сказку на ночь. Но мне невероятно приятно было с вами познакомиться, — она пожала матери Майкла руку, поцеловала его в щеку, а потом упорхнула из его дома, радуясь, что встреча не обошлась полной катастрофой. Дома ее уже ждал Боб, который наблюдал за спящими дочерями и дожидался прихода его теперь бывшей жены. — А вот и ты, — он грустно улыбнулся, поворачиваясь к ней лицом. — Адвокаты попросили меня лично встретиться с тобой и обсудить мирно, как будет теперь протекать жизнь девочек. После я уйду, не буду волновать больше, — Пола с неохотой высказала ему все требования, пока они распивали вино. — Зачем он тебе, Пола? Ты гоняешься за миражем столько лет, но что будет, когда он поступит с тобой также, как и со всеми? — Этого не произойдет, я точно уверена. — А когда ты поймешь, что он лишь твоя фантазия, которой в жизни нет? У нас была с тобой жизнь, у нас есть дети, животные, но ты все выбросила, как Скарлетт О’Хара, гонящаяся за своим Эшли. Если он разобьет тебе сердце, разбираться ты с этим будешь в одиночестве. А если ты и все, что происходит с нами, принесет ему вред… Боюсь, Пола, что он этого никогда не переживет, потому что жизнь ему уже нанесла непоправимые раны. Подумай над этим. Пола с силой сжимала ножку бокала, злясь на то, что Боб по-прежнему ей манипулировал, выставлял ее стервой и при этом все еще хотел ее обратно в семью. Она позвонила поздно Майклу, который, похоже, готовился ко сну, когда она пересказала ему всю ситуацию и сказала, что никогда не вернется к Бобу. Майкл в тот момент гордился ей, ведь хорошему бриллианту не требуется дополнительная огранка. Он снова надеялся, что в его жизни появился человек, на которого он мог положиться, но так ли было все на самом деле?