Stay Young

Вторая половина 1994 года ― январь 1995 года

             Второй месяц подряд Майкл не знал, с какой стороны подступиться к Хелене, он хотел наладить отношения, хотел проявить хоть какое-то уважение к ней, но все таяло на глазах, когда он видел и слышал радостные обсуждения Хелены и Версаче об их возможных планах на свадьбу и возможности сделать идеальное свадебное платье. Они говорили об этом: если вступать в брак, то вскоре оба должны принять решение, что нужно осесть где-то, подумать о будущем, в конце концов, в следующем году Майклу уже стукнет тридцать пять. Но Хелена в таких разговорах всегда переключалась на работу, планы показов, фотосъемок, возможных встреч в киноиндустрии, поэтому он даже не пытался делать предложение и не искал повода купить обручальное кольцо.             Однажды он заметил в их спальном шкафу красивое винтажное платье, уже пожелтевшее с годами от неправильного хранения, которое ушили специально для Хелены, платье для свадьбы. Он лежало там неделями, и, конечно, не будь дураком, Майкл прекрасно понимал этот жирный намек о ее желании выйти замуж, раз разговоры с их другом-модельером оказались всего лишь дружескими беседами, не переходящими в нечто большее. Однако, для себя он давно уже сам подумывал, как бессмысленна вся эта затея: такие, как Хелена, не образумываются, не посвящают себя семье, ей просто ххотелось кольцо на пальце, лишний повод похвастаться перед публикой, что она смогла окольцевать самого Майкла Хатченса. Все то вдобавок подогревали переодические колонки в газетах, которые так и норовили высказаться о скорых планах на свадьбу. Семья Хелены, конечно, от этого всего была в полном восторге, и они проводили довольно большое количество времени, просто ходя за покупками, где их ловили папарацци. Но вот семья Майкла относилась к этому с крайним скептицизмом. Им хватало и того, что Ретт теперь тоже оказывался в центре событий и новостей.             Кстати, говоря, о младшем братишке. После серьезной реабилитации в рехабе он стал работать в киноиндустрии, в том числе получать роли в фильмах, отчего уже с конца лета между ним и его коллегой завертелся короткий, но весьма страстный роман. Их фотографии то тут, то там попадали на передовицы газет, чем на время отвлекали от сплетен о Майкле и Хелене. Но эта интрижка, увы, не просуществовала долго, и он уже вскоре познакомился с Мэнди Нолан, известной художницей и комиком, которая, по мнению, и Тины, и Майкла сразила их брата наповал своим чувством юмора и удивительным свойством поддерживать того во всех начинаниях, о каких бы он ни мечтал. Мэнди была девушкой, которая мягко, но верно подталкивала Ретта к принятию правильных решений. Майкл радовался понемногу этим небольшим успехам, способностям брата вылезти из ямы и начать заново жить, находя в себе силы больше не доходить до края. С поддержкой Мэнди он решился вести колонку советов по путешествиям в автралийской газете, а также стал главным ведущим утреннего шоу на телевидении. В жизни Ретта приходила стабильность, а скорые новости под новый год о беременности Мэнди лишь больше добавили уверенности, что теперь Ретту больше не нужно давать подзатыльники и отчитывать за клянчанье денег.             Очень часто Майкл и вовсе не видел Хелену, тогда он просто становился самим собой: не нужно было выяснять отношения, бить посуду, исходиться от злости и не знать, куда себя деть, поэтому весь пар выворачивался в грубый и жесткий секс. В такие дни он больше времени проводил вместе с семьей Тины, а ближе к декабрю и вовсе перебрался в Эл.Эй., потому что считал, что поддерживать его сестру было самой важной необходимостью. Он очень расстроился, когда узнал, что Тина купила пентхауз, но даже не попросила у него денег: ни его мать, ни сестра никогда не могли воспользоваться его сбережениями, потому что верили, что могут вполне справиться со свем самостоятельно. Этот дом до боли ему нравился, здесь на некоторое время он ощущал себя как дома, как там, в Австралии. Хелена обещала вернуться только к началу декабря, заканчивая съемки и работу сначала в Европе, потом в Нью-Йорке. Но где-то на подкорках его сознания Майкл понимал, что здесь что-то творилось не так. Поведение Хелены очень сильно менялось: один раз она могла быть самой кокеткой, милашкой, а в другой день холодной, обиженной стервой, которой никто так и не сумел угодить. А рядом с ней и ее компанией моделей постоянно крутился еще при этом и Стивен Дорфф, с которым она периодически отрыкто флиртовала, но Майкл списывал все это на то, что Хелена понтовалась перед остальными моделями.             Сам же он тоже не отставал от своей девушки. Октябрь стал решающим месяцем, когда для него очень многое начало меняться. Может быть, отчасти поэтому он даже не проявлял никакой ревности по отношению к поступкам Хелены. Он знал, что все это странно, помнил немного фриковатые и даже ужасные случаи встреч с этой женщиной в девяностых, но чтобы так она изменилась, этого он никак не мог ожидать. В этот раз она не нападала на него и не искала до безумия с ним встреч, все случилось спонтанно, абсолютно случайно. Они смотрели друг на друга и не могли поверить, что такое возможно. Он видел на расстоянии ее дочерей, видел ее мужа, который смотрел на нее с обожанием, но она даже не замечала этих взглядов, словно что-то творилось не так, неправильно. Слово за словом, встреча за встречей в людных местах вскоре привела их к одному и тому же стандартному сценарию, но случилось это только в декабре, когда рядом с ним еще крутилась и Хелена вдобавок.   Втайне он наслаждался этими встречами. Незнакомка, казавшаяся поехавшей на всю голову, по-прежнему ей оставалась, но еще в ней был притягателен ум, расчетливость и эта история о семье и браке, которую она, видимо, рассказывала всем налево и направо, поэтому с каждым разом в нем все больше и больше зарождалась ненависть к ее мужу Бобу. Майкл понял несколько вещей, которые ему ужасно нравились: Пола не навязывалась сама, даже в общении, видимо, предпочитая его мариновать, не выносила ему мозги при каждой встречи, несмотря на все жуткие истории, всегда нахходилась в хорошем настроении, не прося к ней явственно относиться с жалостью. Возвращаясь обратно к Хелене, он чувствовал опустошение: она обнимала его или пирглашала на бесконечные вечеринки, но он больше не ощущал ничего, как в тот год когда случилась авария.             После новости о том, что Тина приобрела пентахауз уже некоторое время назад, его мать и Росс также огорошили Майкла тем, что купили дорогущий пентахауз в соседенем районе от дома Тины и теперь приглашали отметить Рождество всем вместе на новом месте. Росс постарался на славу, обустраивая дом в короткие сроки, однако лучшим местом для празднования Майкл решил выбрать ресторан Айви, хоть и забронивал там столик на имя Хелены. Что ж, он просто не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Они появились с Хеленой там последними, когда все гости уже собрались, по их потрепанному виду можно было понять, что у них была ссора или даже драка. Они держались в семейном кругу как обычно, все видели, как напряжение сквозило между ними, но никто об этом и слова не упомянул. Майкл был дружелюбен, общаясь с племянниками, с Джонни, который приехал вместе с Кейт, присоединяясь к этому сборищу людей. Как только Кейт утащила Хелену поговорить в сторонку, то же самое произошло и с Майклом, когда Джонни подсел к нему, отмечая, куда уходили обе девушки. — Что происходит? Ты сам весь не свой, хотя, признаюсь, что все эти посиделки и меня несколько нервируют, — Джонни закурил сигарету, замечая, как Майкл чуть расслабился в его присутствии. — Вы подрались, что ли, перед приездом в ресторан? — Что-то вроде того. Она сказала, что просидит здесь ну час, может быть, от силы два, а потом собирается уехать кутить на Сансет-стрит, потому что ей семейных посиделок достаточно. Возможно, она прихватит с собой и Кейт. — Если Кейт захочет, то пусть едут, это не мое право что-то навязывать. Но одно наблюдение: по твоим словам Хелена так поступает словно постоянно, избегая твою родню, — Джонни усмехнулся, когда Майкл чуть качнул головой в знак согласия. — Что-то еще тебя беспокоит? — Она уже два месяца на меня дуется, что я не делаю ей предложения, а платье висит в спальне французской виллы, при этом ей просто важен факт наличия кольца на пальце. Все это не по мне, — Майкл глотнул вина из бокала, сосредотачиваясь на камерной музыке, доносящейся из зала. — И, может быть, я параноик, но у нее кто-то есть в качестве любовника. Не скажу, что я сам цветочек апрельский, если бы ответил, что не занимаюсь тем же самым, но ее история сразила меня наповал. — О ком ты? — Джонни с интересом уставился на него. — О жене Гелдофа, они же собираются разводиться, плюс, он хочет у нее детей отобрать под полную опеку, а еще наложить кучу ограничений... — О нет, только давай без этого, Майкл. Может быть, в этом и есть корень правды, но Пола всегда умеет красиво вешать лапшу на уши, поэтому вы с Бобом как два дурака, пытаетесь заполучить ее в свои лапы. Она странная, расчетливая, словно она пытается рассчитать свои действия на несколько шагов вперед, чтобы извлечь из того свою выгоду. Может быть, я ошибаюсь на ее счет, но смотри, как бы все не закончилось также, как с Хеленой. ― Вот именно, что я не хочу повторения старых ошибок и, если честно, не особо понимаю, как так вышло, что в моей жизни появилась женщина, которая буквально в восьмидесятых меня сталкерила. ― А, так вы уже встречались, значит, ― Джонни в тот вечер был весьма проницателен, он-то теперь отчасти понимал, к чему шло дело, но не хотел да и не имел вмешиваться в чужие чувства и жизнь. Они должны сами это понять. ― Майкл, приятель, не хочу заранее расстраивать, но поведение Полы тогда ничем не лучше Хелены, они во многом похожи, только пока ты не знаешь, насколько далеко все это зайдет во втором случае. Главное, не сойди с ума, ― Джонни положил руку ему на плечо в знак поддержки и пошел ко всем. Этот разговор действительно щекотал ему нервы.             После этого Хелена устроила ему истерику, как он и предполагал, когда она настойчиво просила его поехать вместе с Джонни и Кейт в "Вайпер Рум", но он не особо хотел куда-либо перемещаться. Злость брала верх, поэтому она залепила ему сильную пощечину прилюдно, взяла за руку Кейт и вывела их обеих из зала, сказав, что они возьмут такси и поедут развеяться. После этого и семья стала расходиться. Племянники в особенности странно поглядывали на своего дядюшку, который потирал след от пощечины, но он не выглядел особенно расстроенным или рассерженным, скорее, его взгляд был пустым, словно из него выпили все соки. Он устал бороться? Он больше не любил Хелену? Дети оставались в догадках. Но вскоре Майкл тоже поплелся на выход, только вот перед тем, как сесть в машину, он набрал уже запомнившийся ему номер телефона и услышал на том конце голоса веселый, заливистый женский голос. ― Звонишь, потому что тебя отшили или потому что решил зализать раны? ― весело спросила женщина, явно забавляясь над ним, однако Майкл не предал этому большого значения. ― Ты в городе? ― он услышал адрес, тут же назвав ему водителю. ― Тогда я скоро буду, пожалуйста, сохрани что-нибудь на выпивку, я умираю от этого вечера. ― Я дам тебе заголовок на радио «Королева драмы вернулась», а потом твоя милая девушка придет в полную ярость, что заголовок достался не ей. ― Я умоляю тебя, давай мы не будем во все это втягивать мою девушку, ― она смолчала, но по тишине было ясно, что она тщательно обдумывала свой ответ. ― Хорошо, но тогда ты из постели не выйдешь до вечера следующего дня. ― Я не уверен, что меня на столько хватит, ― пробормотал Майкл от сильной усталости и потрепанных нервов. ― Хватит-хватит, еще как. Я даже знаю, как тебя встрепенуть, ― и этот хриплый тихий шепот действительно хоть на краткий миг, но как рукой снимал весь пережиток дня.               Майкл приехал в отель впопыхах, он просто не мог думать ни о чем другом, он уже в машине закинулся достаточным количеством виски, но явно не был против еще отведать немного, чтобы полностью отправиться в забытье. Пола рядом с ним, как уже он знал, могла и не требовать ничего в ответ, только присутствие, только разговоры. А где-то на подкорке сознания он понимал, что его мариновали, готовили так долго, чтобы он больше этого хотел. Эти приступы его депрессии, агрессии, желания отделиться играли с ним в злую шутку каждый раз, и поэтому Майкл был рад поддаться этим забавным порывам, шуткам, чтобы снова почувствовать себя живым. Хелена его выматывала, как бы он ни пытался наладить с ней отношения, сказать ей, что им нужно начать все сначала, Ретт как-то в шутку даже предложил записаться на совместную терапию, потому что хоть какие-то проблемы они вместе решили. Однако Майкл ощущал, что что-то ускользало из его пальцев, становилось слишком поздно, слишком нестерпимо, отчаянно. Эту сххватку со своей жизнью он проигрывал и переходил в следующее поле, которое было радо его принять со всеми косяками, проблемами, депрессией и прочим. Это прельщало, манило. Хотелось большего. Хотелось понимания, и он его получал. — Гребанные пробки, думал, я сюда вползать буду, — пробурчал Майкл, когда ввалился в ее номер, где она сидела в кресле и явно записывала в книжку материал для своего шоу, даже не удосужившись его встретить на пороге. — Так ты и вполз сюда, не хватало только пошипеть с порога, как змея, — Пола обернулась к нему, хитро улыбаясь. Ее светлые волосы чуть-чуть качнулись в воздухе, отчего вечерний свет создавал вокруг нее приятное свечение, похожее на нимб. По крайней мере, так казалось Майклу. — Дай угадаю, она тебя послала, забрала твоих друзей и уехала? — Ну, я тоже уехал, как видишь. Она постоянно из меня дурака делает на всех семейных встречах, это раздражает, — он передернул плечами, сел рядом с Полой, дожидаясь, пока она закончит все свои дела. — Похоже, наши случаи сходны во многом. Она этого не достойна, и ты это знаешь сам, — ее носок туфли коснулся его ноги, придвигаясь все выше и выше, после чего она довольно усмехнулась, видя, что мужчина прикрывает глаза от наслаждения. Но, если честно, сегодня она ничего не планировала, потому вскоре ее нога соскользнула обратно на прежнее место, а Майкл пьяно смотрел на нее в недоумении. — Ты все равно на утро ничего не вспомнишь, да и трахаться с тобой бесполезно, если в любой момент можешь уснуть. Так что марш в кровать.             Майкл отсалютовал ей и сделал, как она хотела. На утро он лишь ближе придвинулся к ней, сильнее обнимая и не смотря на сушняк и головную боль, полез к ней, тут же заваливая на спину и не давая опомниться, тут же стал стаскивать с нее пижаму и переходить к более активным действиям. Хотелось большего, ярче, сильнее, жестче, поэтому они не церемонились, пытаясь перехватить друг у друга власть. И в этом было столько всего зажигательного, в этом таилось вновь много азарта, искр, бесконечной страсти. Майкл думал, что с каждым разом это чувство таяло понемногу, когда он находился рядом с Хеленой и в здравом уме. За бутылкой или очередной дозой кокса не казалось так уж и плохим отодрать по полной свою бестию, чтобы на следующий день она довольная валялась в постели без чувств. Однако Майклу это не нравилось, как и та безучастность, с которой во многом Хелена подходила к отношениям. Была или жгучая ревность, или будничная холодность, Майкл не находил этому объяснения.             Дав ему таблетку от головной боли и возможность немного отсидеться, вскоре Пола отпустила его из отеля, говоря, что ему следовало бы доехать до сестры и перед всеми извиниться за вечер, на что Майкл лишь округлил глаза от непонимания: разве он устроил скандал? Но, похоже, Пола понимала, что раз это происходило не впервые, то имело смысл извиниться за Хелену. Все молчали на ее выходки, привыкнув, что спутница Майкла несдержанная темпераментом и вдобавок высокомерная, однако если это устраивало его, значит, и остальные могли потерпеть ее поведение. Поцеловав в щеку напоследок и закрыв за ним дверь номера, Пола тут же кинулась к телефону, связавшись с одним из своих агентов. В ее голове уже созревал нужный план, который хорошо бы продался, но при этом не выставив Майкла в плохом свете. — Привет, Роджер, ты уже говорил с фотографами? Они уверены насчет Дорффа и Кристенсен? — Да, наши люди были неподалеку, видели их на свидании, потом у отеля. Удивительно, что ее знаменитый ухажер ничего не знает, что она спит с одним из его знакомых. Учитывая историю прошлых расставаний, в большинстве случаев Майкла бросали, так что я не удивлюсь, если и на этот раз нечто произойдет, — сказал мужчина в трубку, спокойно перелистывая по звуку глянцевые страницы журналов. — Сейчас ничего не предпринимайте, просто продолжайте за ними приглядывать, начнем после день рождения Майкла, устроим в обществе сенсацию и скандал. Первый раз в жизни ее кто-то должен поставить на место, это же не первое ее расставание, не так ли, переходящее в скорую измену? — Пола хмыкнула, а сама в голове уже потирала руки, потому что знала, что все эти скандалы, которые ни один человек бы не захотел вываливать на себя и свою драгоценную репутацию, просто ее раздавят в итоге и ей придется уйти в тень, даже не ассоциируя себя больше с Майклом ни за что на свете. — Что тебе с этого, Пола? Неужели, хочешь заполучить Хатченса на свою программу и на радио в том числе? — Пожалуй, что так. Но есть и другие причины, но это уже не твоего ума дело, Родж, работай над проблемой, в свое время все узнаешь. После встречи с семьей Майкл вернулся в квартиру, зная, что до вечера не столкнется с Хеленой, но к его большому удивлению он не увидел ее и вечером, и ночью, хотя у нее не должно было быть никаких планов и срочной работы. Все это казалось таким поразительным и подозрительным, но, когда Хелена объявилась на пороге квартиры около полудня изрядно помятая и также с будуна, то сомнений не было, что она провела все это время в какой-то компании на вечеринке. Она прошла мимо него, сделав вид, будто его не существует, как и обычно ожидая, что первый шаг навстречу сделает именно он. Майкл молчал, хотя из него вот-вот могли политься обвинения, подозрения, недоверие, мог устроить допрос, мог прижать ее к стене и там же не церемонясь ее отыметь, но он отчаянно сдерживал эти порывы, в голове до сих пор играли, как на заезженной пластинке, слова Полы. Они все же поговорили за обедом, каждый сквозь сжатые зубы, после чего Хелена сообщила, что приедет на его день рождения только на час и поедет на работу, потому что из-за него она не планировала отменять свой график. Майкл насупился от этих слов, но не стал с ней выяснять отношения: ему проще было сделать вид, что все равно, что это не имело особого значения. Но на самом деле это было далеко не так. Ее слова ранили, потому что она была его спутницей, а в итоге о нем заботился кто угодно, кроме его самого близкого человека. Ну и к черту. Майкл знал, что она приедет в компании Стивена и его подруги, поэтому решил, что это уж как-то казалось лучше, чем совсем ничего. Но в такие моменты Майкл действительно походил на оленя, даже не догадываясь, что роман и тот, с кем Хелена могла спать, являлся не таким уж и незнакомцем для него. Что ж, либо ему нравилось быть слепым от бесконечной усталости в отношениях с Хеленой. Но в остальном Хелена вела себя как обычно, иногда в ней даже просыпалось это желание с утра встать пораньше и что-то приготовить, виснуть на шее в поиске внимания, таскать по занятным выставкам и местам, где все время было отведено лишь только им, как в самом начале их пути. Чем больше живешь во лжи, тем все это менее искренне и благодушно выглядит. Каждый старается прикрываться оправданиями, находить лазейки не приходить домой, создавать сотни личин, после которых терялось такое знакомое и родное «я». Маскировка, секретность, ложь ― три основы, в которые после превратились эти отношения, а второй комплект внутри содержал из себя коктейль подозрений, ревности, злости, депрессии и прочих прелестей. Неудивительно, что все шло под откос. День рождения Майкла планировалось тщательно, аккуратно, несмотря на его отъезд, потому что вечеринка до празднования состоялась большая, приезжало много знакомых помимо семьи. Майкл умудрился познакомится с владельцем небольшого производства сигар и какое-то время они провели на крыше пентхауса, обсуждая кино, сигары, наркотики, смотря в темное звездное небо. Он хотел смены карьеры, хотел свежего глотка. Непонятно, откуда шли такие мысли, но Майкл под влиянием разговоров с Полой действительно думал о том, что в музыке он начинал застревать, блекнуть, ему нужно было найти еще одну отдушину, в которой могло быть хорошо. Хелена тоже появилась на вечеринке, но, как и обещала, ненадолго. Она высокомерно расхаживала по дому вместе с Тиной, рассматривая картины и их репродукции на стенах, несколько их них были с подписями «Тине и Ричарду». Хелена помнила, что Тина рассталась с мужем, поэтому предложила вслух, чтобы картины порезали на куски и художник соизволил от них доли для того и другого поделить соответствующе, так как в дележке имущества при разрыве отношений она всегда так поступала. Тина сморщила нос. Что ж, похоже, такая незавидная судьба ждала и Майкла, если они все-таки разбегутся. Тина смотрела на этот раздрай в его жизни и понимала, что отношения давно себя исчерпали и что они пытались вдвоем склеить, ей тот момент также оставался не особо ясным. Можно сколько угодно приделывать осколки к чаше, но рано или поздно они все равно будут давать трещину и вскоре также отвалятся, создавая таких же больше кусков. Тина проходила мимо, когда услышала разговор брата по телефону, ей стало интересно, о чем разговор. Связь оказалась достаточно громкой, и по звуку она поняла, что с Майклом разговаривала женщина. Нет, не разговаривала, ворковала, флиртовала. Где-то голос она уже слышала однажды… ― Ну я бы забралась под стол, расстегнула бы твои брюки, после чего бы нырнула рукой в белье и доводила бы тебя до изнеможения, используя и рот, и язык, и руку, но не давая кончить, ― прозвучал хрипло голос, начинающий потихоньку смеяться. ― Ты бы меня пытала? ― голос Майкла звучал также игриво, в нем не было грубости, грусти, озлобленности, что он проявлял к Хелене. Похоже, что-то тут было не чисто. ― Жаль, мужчины не могут за ночь испытывать оргазм по нескольку раз, а так да, довела бы до такого состояния, что и двух слов бы не связал. ― А что потом? ― Приковала бы наручниками к кровати, и мы бы трахались как кролики до тех пор, пока бы у тебя больше не вставало. Был бы под моим контролем, как миленький, ― она все же рассмеялась, затем последовал и низкий смех Майкла. ― Ты маленькая бестия, и как тебя раньше терпел муж? ― Приходилось терпеть. Зато никто еще не говорил, что за отстой происходит на личном фронте. Как закончишь, я буду очень сильно ждать. Я же должна тебе вручить твой подарок на день рождения, ― по голосу можно было даже расслышать ухмылку. Ох уж эти бесконечные любовницы Майкла. Тина лишь покачала головой и пошла мимо. Когда будет готов, тогда он ей все и расскажет. Но теперь она очевидно понимала, что до расставания с Хеленой оставалось не так уж и много.             И на следующий день в ресторан Майкл приехал знатно пьяный, а еще совсем не спавший, потому что он провел довольно занятную ночку. Тина сразу же подумала о даме, с которой ее братишка вел разговор прошлым вечером, но, как оказалось, они распивали пиво и виски в баре вместе с его другом-режиссером Майклом Хэмлином, когда они обсуждали его фильм и множество к нему номинаций на премиях. Он выглядел счастливом, его глаза горели блеском, который никто не видел уже некоторое время. Племянники тут же полезли обниматься, требуя от любимого дяди внимания, а он, в свою очередь, как типичный Майкл, в собственный юбилей дарил подросткам подарки. И на время действительно казалось, что настроение Майкла приятное и жизнерадостное, однако звонок Хелены знатно подпортил ему настроение. Она не приехала, не давала поздравлений, лишь отмазалась, что у нее болело сильно ухо и из-за этого им придется отложить полет в Ниццу, как они изначально планировали. Майкл ничего на это не ответил, просто стал мрачнее тучи, а его лоб испещрялся глубокими складками. ― Все в порядке? ― спросила Тина, положив ладонь на его плечо в ободрительном жесте. ― Наверное, сестренка. Хелена приболела, ― вот и все, что он сказал, больше не давая никаких пояснений. ― Ты останешься или полетишь один? ― Останусь, иначе мне голову открутят и мозги испилят. Я устал, Тина, столько попыток предпринимал каждый раз, чтобы пробить ее стену из холода, но все впустую. Я нужен ей, чтобы хвастаться в мире моде, а она больше не старается даже показать увлечение мной, хотя в мире бизнеса всегда рядом со мной выглядит счастливой, эти влюбленные глаза… ― Может быть, все еще наладится? ― с надеждой спросила Тина, хоть и утаивала от брата подслушку его телефонного разговора. ― Надеюсь, что это так и будет.             Тина оставила одного, и Майкл просидел долгое время, просто пялясь в одну точку. Время будто остановилось, будто ничего больше не существовало, кроме его бесконечных раздумий. Если Хелена ему врала, почему он не мог так же поступить? Он набрал сообщение на пейджере и тут же подался к выходу: «Если предложение все еще в силе, то я весь твой». Он дал инструкции водителю, куда ехать и даже не заметил, как все это время за ним смотрели папарацци…