Маленькая моя

Март 1991 года.

Офис Громова.

В кабинете витала умиротворённая тишина. Елизавета Николаевна стояла возле окна и задумчиво смотрела куда-то вдаль. Михаил Иванович сидел за большим столом и разбирал бумаги, периодически посматривая на любимую, которая с самого утра была не в настроении. — Царица моя, почему грустная такая? — она покачала головой, обхватив себя руками. — Я не грустная, Миш, я весёлая, — ответила девушка, не глядя на него. Брюнет отложил все документы подальше, поднялся со своего места и подошёл к ней. — Лизавета Николаевна, что с вами? — спросил он повторно, с официозом, обнимая её сзади. — Миш… — позвала она. Громов что-то промычал в копну золотых волос, давая понять, что весь во внимании. — Ты бы хотел ребёнка? Миша вынырнул из-за её плеча и смерил белокурую внимательным взором. Лиза была напряжена и серьёзна. Что-то здесь не так. Да ещё и этот вопрос про ребёнка. — Если честно, то да. Частенько стал задумываться, что после меня останется. Да и возраст подошёл, ты-то у меня молоденькая ещё, — она усмехнулась, сверкнув голубыми глазками. Молоденькая блин. Михаил Иванович действительно задумывался о ребёнке. О своём продолжении. Рано или поздно его не станет, и что останется после него? Бизнес, деньги, конечно, куда же без этого. Только кому это передать и уйти на тот свет со спокойной душой зная, что ничего из его многолетних стараний не пропадёт прахом? Он мог бы сделать ребёнка любой девушке, которая когда либо побывала в его постели, но всё это не то. Хотелось по любви. Хотелось взять на руки малыша, чья мать для него смысл жизни, так, к ногам которой, он был готов кинуть весь мир. И в роли матери он видел лишь одну — свою Царицу. — А ты бы хотела ребёнка? — Лизавета кивнула, развернувшись к мужчине лицом. — Очень. Миша улыбнулся, а белокурая уложила голову ему на грудь, слушая его размеренное дыхание. — Кого? Мальчика или девочку? — Девочку. А ты? — Пацана, — мечтательно произнёс он, обнимая её. — Лизунька, давай всё вернём, а? Сначала начнём? — она отпрянула от него, опустив глаза в пол. — Миш, я же говорила, это была последняя ночь… — Ну и что? — он вмиг стал серьёзным и казалось вот‐вот вспыхнет. — Ты думаешь, мне от тебя нужен только секс? Белова молчала, поглядывая на него печальным взглядом. — Лиз, я взрослый мальчик, и наверное уже научился разбираться в собственных желаниях. Мне, блять, улыбка твоя нужна, взгляд этот хитрый, смех твой звонкий, вся ты нужна, грустная и весёлая, местами сумасшедшая и наивная, злая и нежная, любая нужна, — Громов осторожно взял её за руку, обращая всё внимание на себя. — Думаешь, я ради внешности с тобой или тела? Ошибаешься. — Ты стала для меня всем, понимаешь? Всем. — Миш, отпусти меня, пожалуйста. Я погублю тебя, слышишь, погублю. Держись от меня подальше, прошу. Лиза хотела быть с ним, но предчувствие, которое уже давно поселилось внутри, не давало покоя. Она считала, что чем ближе Громов, тем большей опасности он подвергается. Миша опустил её руку и тяжело выдохнул, сжимая кулаки. — О чём ты просишь, Лиза, о чём? Я — бандит, мне в этом жизни уже ничего не страшно. И держаться подальше от женщины, которую я люблю, не собираюсь, — он чуть повысил голос, но не кричал, стараясь не напугать её. — Громов, я для тебя же и стараюсь, — грубовато произнесла белокурая, теперь уже уверенно смотря в его глаза. — Не надо для меня стараться. Ты, Белова, постоянно думаешь о других, но не о себе. Я же вижу, что ты хочешь быть со мной. — Хватит! — крикнула девушка, отходя от него в сторону двери. — Ты не прав. — Прав, — Михаил одним движением остановил её, властно взял за подбородок и склонился, неотрывно глядя в голубые озёра. — Послушай меня, дорогая моя, я не отпущу тебя, пока мы нормально не погорим. — О чём поговорим? Я, по-моему, уже всё тебе сказала, — её чистые голубые глаза вмиг потемнели от закипающей в венах злости. — Всё, да не всё, — он внезапно обнял любимую за талию и впился жадным поцелуем в её губы, заявляя свои права на неё, бунтующую и вырывающуюся из его рук. — Убери руки! — закричала Лизавета, разорвав поцелуй и нанося короткие удары кулачками по мощной груди, в то время, пока Громов перешёл на шею и усыпал фарфоровую кожу нежными поцелуями, стараясь этим успокоить белокурую. Она сопротивлялась как могла, холодным разумом понимая, что совершит ошибку, если поддастся ему. Но горячее сердце, которое бешено билось, подсказывало обратное. Не долго думая, Белова выбрала зов сердца и опустила руки, позволив ему подхватить себя и усадить на подоконник, параллельно целуя. — Царица моя, что теперь скажешь? — спросил он, коварно ухмыльнувшись. Лизавета покачала головой, всё ещё находясь в его руках. Знал ведь, с какой стороны зайти. — Во-первых, так нечестно, а во-вторых, давай рискнём, всё равно не отпустишь. Брюнет расплылся в улыбке, перебирая пряди золотых волос где-то на её затылке. — Правильно, не отпущу, — Миша потянулся за поцелуем, но голубоглазая отпрянула назад, выставив руки вперёд, останавливая мужчину. Он с полным непонимание уставился на неё, а она лишь хитро улыбнулась. — Мишка, увидеть могут. — Да и чёрт с ними, — Громов снова попробовал коснуться её губ своими, но белокурая опять придержала его. — Дома нацелуешь, — Михаил Иванович свёл брови к переносице, не понимая смысл её слов. Белова тихонько захихикала, глядя на него. Вот вроде такой умный мужик, а очевидных вещей не понимает. — Ты меня куда после ресторана повёз? — Домой. — Вот и думай, — мужчина, сложив два плюс два, довольно улыбнулся и крепко обнял любимую, а потом поднял и закружил, слушая её звонкий смех. — Лизка, радость моя ненаглядная! — закричала он, с большой колокольни наплевав на то, что их скорее всего слышит весь офис и все сотрудники, которые находились в этот момент в здании. Лиза же продолжала смеяться, обнимая его за шею, попутно наслаждаясь мгновением безграничного счастья и радости. — Лизунька, — Миша прильнул лбом к её лбу, сжимая между пальцев золотые кудри. — Люблю тебя. — А я тебя нет, — ответила она, смерив мужчину хитроватым взглядом, таящим в себе сотни загадок, которые ему ещё придётся разгадать, и провела пальцами по его щеке, слегка коснувшись губ. Громов свёл брови к переносице и выпрямился, смутившись от слов белокурой. — Как же так, Царица моя? — голубоглазая улыбнулась краешком губ, задумчиво коснулась подушечками пальцев золотой цепи с крестиком на его шеи и привстала на носочки, заглядывая в карие глаза, которые так и манили её в свою бескрайнюю глубь. — А это не любовь. Это нечто необыкновенное, чрезвычайное, чему и объяснений нет. Он улыбнулся и склонился к Лизавете, очерчивая взглядом черты лица любимой женщины. Его сильные руки сжали её талию и Миша крепко прижал к себе свой самый драгоценный подарок судьбы. — Елизавета Николаевна, поехали кататься? — белокурая хохотнула, сверкнув голубыми глазками. Но ответ брюнету не дала и по-прежнему продолжала смотреть на него, стараясь запечатлеть в памяти его взгляд, по–мальчишески пылающий азартом и в тоже время излучающий глубокие душевные чувства, ласковую улыбку, адресованную лишь ей одной, красивый профиль, который она наблюдала, когда он периодически оборачивался на шаги работников в коридоре и при всём при этом полностью контролировал ситуацию, закрывая её широкой спиной. Она запоминала всё до мелочей, без задней мысли, совсем не ожидая, что когда-нибудь ей пригодятся эти воспоминания. — Поехали.

~

Ресторан «Зимний сад».

Ресторан «Зимний сад» был одним из самых популярных заведений города. В основном в нём заседали влиятельные люди и вход туда был закрыт для простых смертных чисто из-за соображений конфиденциальности. Короче говоря, отдыхали там только свои и между собой за богато накрытыми столами, которые ломились от дефицитных продуктов, решали судьбы не только определённых личностей, но и даже целых регионов. Громов и Белова были здесь частыми гостями. Зимний сад значил для них слишком много — первая их встреча произошла аккурат в нём. Поэтому хозяин Севера и хозяйка Урала часто посещали любимое заведение, зачастую вспоминая историю знакомства друг с другом. — Не мог сюда не заехать, — улыбнулся Михаил Иванович, сидя напротив возлюбленной, которая кокетливо сделала глоток гранатового сока, а потом тоже улыбнулась, смотря в его блестящие карие глаза. — Мишка, пошли со мной, — он вскинул брови, откинув корпус на спинку удобного стула, обитого жаккардом. — Куда, Царица моя? — она поднялась со своего места и протянула ему руку, заигрывающе сверкая глазками. Брюнет ухмыльнулся, но взял её за руку и переплёл их пальцы, в тоже время наблюдая, куда эта ходячая голубоглазая катастрофа его поведёт. А Лиза же намеренно вела его в конец зала, быстрым шагом обходя столики, которые к счастью сегодня были пустые. В ресторане не было никого кроме опасной парочки и обслуживающего персонала. Дойдя до нужного места, белокурая присела на край диванчика, а мужчина уставился на неё, ожидая объяснений. — Я тогда здесь сидела, а ты вот там стоял, — девушка указала пальцем на противоположный угол, где в тот вечер стояла толпа авторитетов, беседовавших между собой на отвлечённые темы. В конце концов не всё же одни дела обсуждать. Громов улыбнулся, присаживаясь рядом с ней на корточки. — Я ведь тебя сразу заметил. Яркая такая, эффектная. Мозги и сердце ты мне, Белова, в один момент успела взбудоражить. Она захохотала, а потом, облизнув губы, продолжила: — А я не сразу тебя разглядела. Ну бандит, да бандит. Мало ли вас таких. Он усмехнулся, покачав головой. — Да что вы говорите? А кто покраснел, когда переглянулся со мной? Уж не вы ли, Елизавета Николаевна? — голубоглазая залилась краской и двинула кулаком ему в плечо, а потом смущённо произнесла: — Не было такого! — брюнет громко рассмеялся, невольно залюбовавшись её милым видом. От стервозной Царицы в один миг не осталось ничего. И он любил её такую. — Было! — Мише была важна не столько своя собственная правота, сколько то, как она реагировала на его непреклонность. — Не было! — Лизавета поднялась с диванчика и попыталась ему что-то объяснить, но Громов придержал её за руку, а потом поднялся и крепко обнял со спины, уложив подбородок на хрупкое плечо, а белокурая нежно улыбнулась, совсем не думая сопротивляться, и тихо сказала: — И всё-таки, так нечестно, — мужчина оставил поцелуй в местечке между плечом и шеей, и также тихо ответил: — Честно. Он уткнулся носом в кудрявые волосы и блаженно прикрыл глаза, мечтая лишь о том, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Она накрыла ладонью его руки на своей талии и произнесла, закрывая глаза: — Я столько раз пыталась от тебя бежать, но всё тщетно. Ты меня не отпускаешь, как бы я не хотела, не отпускаешь. — И не отпущу. И всё равно дождусь твоё «люблю». Белова кинула на него ласковый взгляд и дотронулась его щеки пальцами, улыбаясь. — Зная тебя Громов, точно дождёшься. Брюнет засмеялся, кивнув ей, мол: правда, ему упорства не занимать. — Лизунька, пойдём потанцуем? — в ресторане играла какая-то очень красивая мелодия, и Громов, который в отличие от любимой, сразу это заметил, решил придержать этот козырь на потом. Ну, а вдруг понадобится. И сейчас он пригодился очень кстати. — Ты же не любишь танцевать, — прожив с ним пол года под одной крышей, голубоглазая хорошо узнала, что он любит, а что нет. И танцы находились во второй категории. — Для тебя люблю, — Лиза засмущалась и отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть в пытливые карие глаза. Он взял её за руку и потянул за собой. Оказавшись в центре зала, Миша махнул рукой пианисту, чтобы тот ещё раз сыграл эту же мелодию, только с самого начала. Мужчина сидящий за пианино, кивнул Громову и заново начал исполнять произведение. — Елизавета Николаевна, — брюнет ступил ближе к возлюбленной и одним движением приобнял её за талию, нежно прижимая к себе. Белокурая не смогла удержаться. Она обвила его шею руками, потянулась к уху и прошептала: — Миш, я обязательно когда-нибудь признаюсь тебе, но не сейчас, не сегодня. Мне сложно говорить о своих чувствах, пойми меня, милый. Он слегка отстранился, заглянул в глаза и спокойно, сдержанно ответил: — Я не торопил тебя тогда и сейчас не буду. Всему своё время и место, моя Царица. Пускай ты скажешь мне об это через год или через десять лет, пускай. Я буду ждать столько, сколько понадобится. Лизавета улыбнулась краешком губ и благодарно кивнула ему. — Спасибо, — голубоглазая чувствовала, что разговор ещё не окончен, поэтому уткнулась лицом в его грудь, сжимая ткань пиджака до побеления костяшек. — Кто же тебя сломал, моя девочка, кто? — Миша ласково, по–отцовски, поглаживал её по голове, успокаивая и стараясь окружить заботой. — Ты знаешь всю мою историю, но я не могу сказать тебе кто он. — Почему? — Потому что он в прошлом. Его для меня не существует и я не хочу о нём вспоминать. — Хорошо, как скажешь. Дело твоё, лезть я не буду. Но если всё-таки захочешь выговориться, — Громов не успел договорить, как его перебила белокурая, наперёд зная, что он хочет сказать. — Обращусь, в любое время дня и ночи, — мужчина приятно улыбнулся, кивнул и поцеловал её в лоб. Белова перехватила его ладонь, прижалась щекой к внутренней её стороне и начала к ней ластиться, будто признавая Мишу тем единственным, кому она готова подчиняться и слушаться во многих отношениях. — Ты мне веришь? — спросил он вдруг с непонятной, даже пугающей интонацией, от чего Лиза встрепенулась и напряглась. — Верю, — незамедлительно ответила она, со смятением глядя на него. — Милый, что с тобой? — тихо спросила белокурая и попыталась вынырнуть из-за его мощной спины, чтобы наконец понять, что происходит. — Драгоценная моя, не двигайся и не подавай виду, — произнёс Громов твёрдо, закрывая её полностью и настойчиво пытаясь снова вовлечь любимую в ритм, за которым они особо-то и не следили до этих странностей. — Миш, что происходит? — она растерянно смотрела на него, поддаваясь каждому из его движений и продолжая этот чёртов танец, который уже нельзя было назвать медленным. — Сзади стоят три амбала с пушками. И пришли они похоже по наши с тобой души, — Лизавета разом побледнела и вцепилась в его предплечья мёртвой хваткой. Глаза её застеклянели от страха и пронизывающего до костей ужаса. Она ожидала опасности где угодно, но только не здесь. Никто не знал, где они. Никто их не видел. Какая тварь, спрашивается, сумела их вычислить и умудрилась навести своих шакалов? Миша прильнул лбом к её лбу и прошептал, глядя в её голубые глаза, которые питали к нему огромное количество надежд: — Не бойся, выйдем. Насчёт три уходим в сторону, туда где запасной выход, — белокурая закивала, вновь сближаясь с ним и уходя в очередной поворот, имитируя танец. — Раз. — Два. — Три. Он лишь успел закончить короткую последнюю фразу, как с нескольких сторон понеслись оглушительные выстрелы и непонятные крики. Громов мгновенно схватил её за руку и пригнувшись, они рванули на всех парах в ту самую строну к запасному выходу. — Лизунька, давай быстрее! — крикнул брюнет девушке, которая бежала настолько быстро, насколько вообще могла, но всё равно была позади него. — Я не могу! Чёртовы каблуки! — мужчина обернулся. В полуобороте он ухватил её за талию, чуть пропустил вперёд и закинул к себе на плечо. Миша торопился изо всех сил, потому что в спину ещё дышали пули, прилетавшие от двух из трёх амбалов, которые гнались за ними следом. — Твою мать, — выругался он на очередном повороте длинного коридора. — Сука, почти. Цель была достигнута за несколько секунд. Громов захлопнул дверь аварийного выхода и быстро поставил на ноги любимую. Глаза начали бегать в поисках какого-то предмета, нужного, чтобы придавить дверь. — Миш, вон, бревно какое-то, — кивнула Лиза на лежащее всего-то в пару метрах бревно, достаточно больших размеров. Он мгновенно шагнул к стройматериалу, поднял его и тут же кинул к двери, окончательно придавив её. Белокурая смотрела на него большими голубыми глазами, в который раз поражаясь его силе. — Ну пойдёт вроде, — тут же раздались звуки ударов в дверь, а потом вдруг тишина и выстрелы. — Это чё за нахуй? — брюнет сначала прижал к себе не на шутку напуганную Белову, шепнув ей на ухо что-то успокаивающее, а потом взглядом приказал ей встать за его спину. В любой другой ситуации она бы взбунтовалась, не желая прятаться у мужчины за спиной, но сейчас голубоглазая была выбита из колеи, поэтому беспрекословно подчинилась ему. Громов вынул из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и перезарядил. Лишним не будет. — Лизунь, не бойся, я рядом, слышишь, — сказал он нежно, склонив к ней голову. — Слышу, Мишенька, слышу, — тихо отозвалась она, прижавшись к его плечу. Мужчина кивнул сам себе, что-то подмечая в мыслях и вновь перевёл взгляд на угол здания. Какие-то шаги, разговоры. Что, блять, происходит? Он не знал как действовать. Выкрикнуть что-то? Ага, конечно, только их так намного быстрее найдут. Это первая проблема, а вторая заключалась в том, что бежать им в общем-то и некуда — сзади ёбаный тупик. Через высокие ворота они вряд-ли смогут перепрыгнуть. — Лизка! Белова! — спасение пришло откуда не ждали. Услышав голос Цыганова–старшего, Лиза вынырнула из-за Миши и побежала куда глаза глядят, лишь бы на встречу к брату. Громов наконец-то свободно выдохнул и устало поплёлся за белокурой. Слава богу, обошлось. — Сестрёночка, родненькая моя, ну где же ты? — Гриша сосредоточенно шёл по какой-то забытой дорожке, по которой наверное лет десять никто не ходил, и постоянно за что-то цеплялся и запинался, но продолжал высматривать следы сестры. — Гришка! — он только успел поднять взгляд от странно лежащей палки, как послышался возглас Беловой. Голубоглазая налетела на него и плюнув на все нормы приличия, платье всё же, запрыгнула на брата, обнимая его за шею. — Ну слава богу, нашлась пропажа, — шепнул мужчина куда-то в копну золотых волос, прижимая её к себе. — Ты как, моя? Цела? — Цыганов опустил сестру на землю и стал судорожно разглядывать. — Да цела я, братик, цела, — заулыбалась она, ощутив себя полностью защищённой. Здесь теперь уже точно не тронут. — Уверена? А ну-ка повернись, — он начал крутить девушку, оглядывая с ног до головы. — Ну хватит. Всё со мной нормально, — Григорий кивнула, понимая, что слегка переборщил с опекой и беспокойством. Лизавета прижалась к его груди и прикрыла глаза. Неужели всё закончилось? — Так, я чё-то юмора не выкупил. А этот чё тут забыл? — бандит обратился к сестре, указывая рукой на идущего к ним Громова. Белокурая улыбнулась и смотря в глаза брату, ответила: — Это он меня спас. — Он? — полное недоумение пронзило лицо Цыганова. Белова кивнула и снова уткнулась лицом в его пальто, вдыхая запах сигарет, одеколона и весенней свежести. — Ты откуда здесь взялся, Иваныч? — Откуда надо, — съязвил Миша, убирая оружие обратно в кобуру. На сегодняшний день оно ему явно больше не понадобится. Сзади к Цыганову подошёл Хабаров, и заглянув ему за правое плечо, обнаружил там вольготно устроившуюся сестру. Ухмыльнувшись, он чуть взъерошил кудряшки на светлой макушке и склонившись шёпотом спросил: — Живая хоть, катастрофа ходячая? — она стрельнула в него глазками и довольно, словно маленький ребёнок, улыбнулась. — Живая.

~

Офис ОПГ «Центр».

Кабинет Олега Вагина.

— Леонидыч, ты чё творишь? — в кабинет начальника влетел то-ли напуганный, то-ли разъярённый Кучин. Вагин стоял напротив окна и размеренно докуривал сигарету. — Сдохла? — спросил он, надеясь, что лидер одной из силовых бригад его обрадует, принеся радостную весть — Белову убрали. Но не тут то было. — Да щас! Живая, ни одной царапинки, — все его надежды разлетелись прахом. Ну как так то? Её ведь выследили, определи абсолютно всё, вплоть до столика, за которым она будет сидеть. Где прокололись? — Сука московская! — Олег провёл ладонью по лицу, стараясь унять уже неконтролируемый гнев. — А знаешь кто с ней был? — он покачал головой и прижался спиной к холодной стене, сверля взглядом Кучина, который закрыл дверь на замок и подошёл к нему поближе. — Громов. Ещё один удар. Он то откуда всплыл? Вагин был осведомлён, что Громов и Царица давно уже разошлись, и вместе их всё это время не замечали. Но что успело поменяться за тот короткий срок, пока главарь Центра вынашивал и готовил план по устранению Беловой? В конце оставалось только узнать координаты её передвижений и это сделали успешно. Но почему-то никто не придал значения мужчине, составляющего ей компанию на вечер. А зря. — Твою, блять, мать! — выругался он, смахнув от злости с подоконника стеклянную пепельницу. — Да быть такого не может! Они же разбежались. — Конечно, разбежались. Только он её так целовал, прямо как в самых интересных фильмах. — Вот же блядь какая. И как же вовремя она его вернула. Надо было не троих, а шестерых посылать. Чтобы уж наверняка, — Вагин потянулся за пачкой сигарет. Организм срочно требовал порцию никотина. — Хоть троих возьми, хоть шестерых, да хоть шестьдесят их будет, это Громов, и пока он находится рядом и делит с ней постель, ты до Царицы не доберёшься. Он не позволит, — возразил Кучин. — Значит надо убрать и его, — Олег ударил кулаком об стену. Он понимал, что Белова и Громов друг с другом плотно связаны и если зачистить одного из них, то можно будет серьёзно навредить Уралмашу. — Ну, рискни, — усмехнулся подчинённый. — Чувствую, Царица нам кишки наружу выпустит, ой выпустит, — начальник перевёл на него звериный убийственный взгляд, внезапно схватил его за грудки и прижал к стене. — Чё ты несёшь?! Она — баба, и хуй чё сможет без своих ёбырей! — Моня усмехнулся, перехватив руки Вагина, чтобы тот не задушил его. — Она хоть и баба, но умнее нас с тобой в сто раз и теперь приговор нам уже выписан, осталось только подпись поставить! Это во-первых, а во-вторых, с ней Север, и Юг нынче под неё перешёл. Плюсом, у неё сторонников дохуя и больше. Баба бабой, но ёбнуть по нам сможет, мало не покажется, — он оттолкнул от себя Олега и выпрямился, пытаясь отдышаться. — Ну давай тогда семью тронем? — Вагин был готов на всё что угодно, лишь бы побыстрее отправить Царицу на тот свет. — Знаешь, что я заметил Олег, каждая потеря делает её ещё сильнее. Тронем семью — нам пиздец окончательно. В порошок сотрёт. — Когда же я её в гробу увижу, а? — мужчина устало уселся в своё кресло, откидываясь на мягкую спинку. Ненависть к Беловой дошла уже до максимального предела и он буквально спал и видел её в могиле. Но никак не мог дождаться этого наяву. — Это она скорее увидит нас в гробах, да ещё и праздник на похоронах закатит. Она может.