This is how I appear

      

If we were all like you in the end Oh, we'd be killin' ourselves by sleepin' in So hit the lights, I'll do it again And keep your cars, and your dogs And your famous friends well, alright

      Это было воскресенье. Никто не говорил вслух, и в тёмной комнате не было ни календаря, ни часов - если ты не видишь сусликов в траве, это не значит, что их там нет, правда, часов не было точно - но Фрэнк почему-то прекрасно знал, какой сегодня день. Именно почему-то, ведь по сути Айеро даже не пытался как-то подтвердить это воспоминаниями. Он ничего не помнил, а воскресенье просто крутилось где-то там, на подкорке. Как расплавленный сахар в аппарате для сахарной ваты - внутри пусто, но нужную нить ты всё равно никак не поймаешь, хотя знаешь, что она там есть. Мерзкое чувство. Как, впрочем, и аромат предстоящего унижения (читать, как понедельника). Да, точно. Поэтому и воскресенье. Только в этот день положено засыпать с волнением, ведь так велит расписание. Все же знают, что подсознательно он красный. Он... Понедельник, да. Понедельник красный, суббота серая, а квадраты синие - это же очевидно. Как и то, что Фрэнк как положено волновался, ведь завтра ему будет куда-то надо. И это уже совершенно другое дело - куда именно. Айеро даже не задумывался, но всё равно волновался. Для порядка. Хотя если честно, то сейчас он вообще ни о чём не думал.       Вдруг сквозь шум бегающих на телевизоре помех пробился слабый стук по стеклу. Гитарист, до этой секунды находящийся в состоянии лёгкого анабиоза, обернулся, и на его глазах сизая дымка собралась в чёткие очертания окна под самым потолком. За толстым стеклом качалась узловатая ветка сухого дерева, и если бы Фрэнк выглянул, то непременно увидел бы что-то в грязных корнях этого чудовища. Он снова не думал об этом, но точно знал, что там что-то будет. Что-то большое и непременно важное.       Тревога с ничего нарастала в геометрической прогрессии, и Айеро поплотнее укутался в свой изветшалый плед. Точняк, плед. Он на своей кровати в своей комнате. Пришёл недавно. Вчера была суббота, всё правильно.       Под шум дождя воспоминания всплывали в голове так стройно и логически, будто это был не простой поток нейронных сигналов, а стайка дрессированных дельфинов. Разве что мозг не бил ластами и не выпрашивал рыбы. Чудесно.       Айеро отвернулся от огорожденного решёткой окна без стёкол и сразу же забыл и о дереве, и о дожде. Как, впрочем, и о том, что даже при желании ему было бы туда не дотянуться.       Усевшись ровнее, Фрэнк почувствовал, что реальность резко стала ощущаться куда менее враждебно и огляделся по сторонам - комната, как и неисправный телевизор, никуда не делись, но зато глаза немного привыкли к свету, позволяя разглядеть больше деталей. Правда интереснее не стало - это же комната Айеро. Он в идеале изучил здесь каждый фантик, и удивить его не могло уже ровным счётом ничего. Как и любого подростка у себя дома. Поэтому гитарист решил поступить также, как и всегда в случаях скуки - на стене у двери висели самые интересные плакаты и пусть Фрэнк помнил, как вешал каждый из них, разглядывать эти картинки не надоедало никогда. Зацепившись взглядом за самый большой с фотографией какого-то серьёзного товарища в одних кожаных штанах, Айеро вздрогнул. За его спиной был кто-то ещё, и всё это время новый персонаж, очевидно, был очень занят, но сейчас отвлёкся и принялся шумно в чём-то копаться. Обернувшись, Фрэнк ожидаемо никого не увидел, но не напрягся, а даже наоборот ещё больше расслабился - будто лёг в большой кусок медицинской ваты, пропитанной успокоительным. Что и правда было странно, ведь если здесь, у слабо освещённой стены, страшной буки нет, а что-то до сих пор шуршит, значит бука всё-таки есть и искать её придётся под кроватью, в самой темноте.       Вальяжно подползая к краю, гитарист даже и не подумал, что даром ему не сдалась эта стрёмная неизвестность и можно бы молча отсалютовать в пустоту и смыться туда, где будут люди, но вместо этого он резко свесился с грядушки и принялся изучать подкроватное пространство. Где, естественно, было темнее, чем на дне Марианской впадины.       Так ничего и не разглядев, Айеро уже собрался было спуститься, чтобы провести ревизию содержимого подозрительного пространства и протрясти все одеяла (Фрэнку почему-то показалось, что именно они там и были) вручную, но тут один тёмный сгусток зашевелился, и гитарист тихо хихикнул - пару раз для виду покрутившись вокруг своей оси, во мраке показалась маленькая мохнатая морда. Айеро подозвал дитя ночи к себе и выпрямился на кровати, ожидая, пока собака выберется из пакетов и доползёт до выхода. Шаркая когтями, нечто, напоминающее Черча из "Кладбища домашних животных", резво выбралось на свет, и Фрэнк без раздумий подхватил собаку на ручки, аккуратно усаживая её перед собой.       Свит Пи с самого начала своей явно нелёгкой жизни была вполне себе хорошим человеком, насколько это возможно собаке, но давалось это и правда трудновато. Ну а как иначе, когда ты выглядишь так, будто умерла года два назад? Облегчало положение только то, что собакам и дела не бывает до внешнего вида (а Пи была именно собакой, пусть и походила на питомца Франкенштейна гораздо больше. Хотя будь Фрэнк немцем, это имело бы смысл. Нет, ну смешно же? Фрэнк-немец. Это же и есть Франкенштейн в плане звучания... Ладно, проехали). Как бы ни было, гитарист старался дать своему мохнатому и немного жёванному другу всё, что только было в силах обыкновенного Фрэнка Айеро, поэтому собака ни в чём не нуждалась. Парень просто любил её. Даже в комплекте со всеми криповыми штуками, которые для чего-то прилагались к совершенно обычной собаке заводом-производителем. И пусть Фрэнку уже великое множество раз говорили о том, что он мог бы отдать, так сказать, "сопливого зомби" на ближайшую, а лучше самую дальнюю помойку, Айеро всегда закатывал глаза и выбрасывал очередного умника в окно. По крайней мере, внутри своей головы. Так однажды после подобного инцидента, парень специально пошёл к одной знакомой хиппи и вытребовал - хотя, точнее сказать, выплакал - у неё крутые деревянные бусы, больше напоминающие чётки для верующих 80 уровня. С тех пор жертва сумасшедшего учёного с глазами навыкате получила клёвый аксессуар, с которым, по правде, стала выглядеть уже не пугающе, а зловеще. Но Фрэнка это прикалывало ещё больше, и он даже помнил, как рассказывал о своей собаке какой-то случайной девушке в баре.       Омрачало только то, что на самом деле этого не было. Ни девушки, ни даже бус у Пи, ничего. И пусть Айеро, держа собаку на руках, вспоминал это и свято верил в то, что всем было интересно слушать про его питомца, ничего такого в жизни не случалось. Хотя бусы-то были, как и девушка, но они с Айеро даже не разговаривали - на одном из концертов в первом ряду стояла милая фанатка, которая пришла в странных зеленоватых бусах из дерева, что смешно подскакивали за ней, когда она прыгала. А она постоянно прыгала, и это сильно привлекло внимание. Больше от того концерта по-настоящему в памяти Айеро не осталось ничего, исключая разве что небольшого охранника, который зачем-то принялся отгонять фанатов, и какой-то пьяный чувак на него наступил. Рядом с девочкой в бусах.       Находясь в по-своему правильной реальности, гитарист чесал животное на коленях и хотел уже встать с дивана вместе с собакой, но Пи опередила его, поднимаясь самостоятельно и мешком сваливаясь с кровати. Айеро подорвался, думая, что собака могла удариться, но уже через секунду увидел, как она, шурша бусами по полу, доковыляла до открытой двери и просто вышла, оставляя Фрэнка одного.       Парень расстроенно и даже немного удивлённо уселся на своё место и снова принялся вглядываться в исходящийся помехами телевизор, как вдруг сбоку кто-то громко чихнул. Обернувшись снова, Айеро столкнулся носами с Майки.       Младший Уэй развалился на второй половине дивана и незаинтересованно пялился в рябящий телевизор, параллельно жуя что-то из красной миски в своих руках. Фрэнк оглядел друга и вспомнил, как тот пришёл сюда ещё минут двадцать назад. Это же Майки - если он захочет, то ты не заметишь его даже верхом на своей шее.       Гитараст подсел к другу, продолжавшему изучать помехи. - Ещё бы ты там что-то понимал.       Уэй не спеша обернулся и, выглядывая на Фрэнка из-под своих очков, уложил ладони на тарелку. Крутую, между прочим, тарелку. Глянцевую такую. Хорошую. Красную тарелку с тараканами. Или что там едят басисты?       Парень принялся увлечённо что-то рассказывать, но Айеро его не воспринимал, разглядывая слабо отблёскивающий предмет в чужих руках. Майки упорно продолжал говорить, уже не интересуясь, слушают его или нет, но спустя какое-то время Фрэнк выпрямился и, не особо задумываясь, прервал чужие размышления, всего за пару минут перешедшие от чего-то там в ящике до аллегорий с лягушками. - Классная. -.. вообще звучание у неё действительно на кваканье больше похоже, но там уже без разницы, если меня всё равно не слы... Что? Айеро поднял глаза на друга и, убедившись, что тот смотрит, ткнул пальцем в миску. - Хорошая. - Да иди ты.- младший Уэй развернулся к гитаристу, прижимая свою гордость к груди - Чувак, она лучшая. Мы сами её сделали. - Мы?       Майки посмотрел на собеседника, как на дурака, которому зачем-то приходилось пояснять совершенно очевидные вещи. - Мы, Фрэнки. Я не художник, а Джерард мой брат, поэтому он не мог отказать. На лучше, подержи.       Уэй сунул свою штуку другу и тот разглядел остатки раскрытых конфет на самом дне миски. Покрутив посуду в руках, Айеро удалось вычислить только то, что она была железная. Видимо, красили.       Уэй же шумно копался в своих карманах и ворчал, но через пару секунд что-то вытащил и улыбнулся. Усевшись ровнее, басист протянул Айеро свою важную вещь и стянул очки, принимаясь переминать лицо руками. - Что это?       Фрэнк покрутил штуку в ладони и пришёл к выводу, что это был кривой брелок в форме... Чего-то. Гитарист не совсем разобрал, что там задумывалось, но решил и не спрашивать. К тому же, прилагательное "кривой" описывало его слишком мягко. Было даже странно, что от него ничего не отваливалось. Хотя в чём-то это зависело от времени.       От греха положив страшную вещь на ладонь, стараясь никак её не касаться, Фрэнк протянул руку Уэю, и тот совершенно спокойно взял её, пару раз уверенно подбрасывая в воздухе.       После долгой паузы Майки откинулся на стену и снова уставился в телевизор, начиная лениво собирать слова из своей головы в связные предложения. - Как я уже сказал, миску в твоих руках сделал Джи, а то, что тебе сейчас не повезло увидеть - моё. Это как бы парные вещи, которые мы подарили друг другу. - Херня и правда ужасная, но почему она у тебя, если это подарок ему? - Мне нравится, что ты сказал честно. - Майки беззлобно улыбнулся и поднял очки со своих колен, чтобы протереть стёкла. - И правда давно пора отдать это.       Уэй поднялся с кровати и потянулся всем своим худощавым телом так, что Айеро услышал хруст костей. Нацепив очки, парень упёрся в матрас руками и дотянулся до друга, чтобы несильно шлёпнуть его по коленке. - Давай, ещё увидимся. - гитарист проморгался. - Стой, ты куда? - Ну не тормози, а. Джи ждёт. Я пойду. - А это? - Фрэнк почувствовал, как тягучая паника вновь заполнила грудь и попытался выровнять дыхание, но ничего не вышло.       Отрывая от груди чужую миску, Айеро лихорадочно задрожал и чуть её не уронил. И сразу почувствовал, как в местах соприкосновения металла и пальцев, краска поплыла и намертво приклеила кожу к холодной поверхности. Глядя на это, Майки усмехнулся, а гитарист задрожал от резко накатившего холода и ещё большей паники - мозг бил тревогу, не понимая, чем она вызвана. - Оставь. Тебе же понравилось. - Спасибо, но тогда я с тобой. - Фрэнк не унимался и уже начал вставать, но Уэй закатил глаза и наклонился снова, чтобы оттолкнуть друга на место. - Рано. Пока не разобьёшь, будешь сидеть тут. - Айеро хотел сказать что-то ещё, чтобы остановить басиста, но тот уже поднялся. Внутри всё жалось по углам и требовало, чтобы Уэй ни в коем случае не уходил. Фрэнк чувствовал себя так, будто бы когда парень закроет за собой дверь, что-то ужасное выберется из неисправного телевизора и заберёт Айеро. Но ещё больше он боялся, что всё действительно зависит от Майки. А он уходил. - Майк? - Чего ещё?       Парень дёрганно уселся на кровати и даже придумал классный вопрос про Джи, который реально его интересовал, но тут что-то случилось. Как всегда случается, если ты, например, очень любишь какой-то классный стакан и ставишь его на край столешницы всего ради одной секунды. Он не то, что не должен падать - просто не может. Не имеет права. Это никогда не должно случится, ты собираешься уйти в могилу с этим стаканом, а потом.. Ты ведь ничего особенного и не делаешь, просто он как-то сам соскальзывает с идеально сухой поверхности и летит вниз. Так, будто внутри него распрямилась какая-то очень важная пружина, встроенная специально для этого. А ты ничего не делаешь и просто смотришь, как он медленно падает, а потом за долю секунды разлетается об пол. И ощущается не как стеклянный стакан, а как ты сам. Даже если этот стакан ты не любил.       Вот и Фрэнк не сделал ничего, что могло бы столкнуть его/чужую миску с кровати, но она всё равно перекатилась через низкую грядушку и, как робот в восьмибитном Камикадзе, начала крутиться в воздухе, до земли доходя совсем пустой, разбросав всё содержимое в разные стороны. Айеро не увидел этого, но всё равно понял, что она раскололась на две части. И как конфеты из миски, из Фрэнка резко вылилась вся тягучая тревога. Будто кто-то вытащил пробку из его задницы, а потом вывернул, промыл изнутри и собрал всё, как было, но уже без добавления специальных опций, вроде страха. Это было сравнимо с морским отливом, который ожидался годами. И тут Айеро вспомнил о Майки.       Басист безэмоционально пялился туда, куда упала миска и, когда Фрэнк уже продумал все извинения, планы побега и способы заколотить гроб изнутри, Уэй улыбнулся. Так, как мог улыбнуться человек, который ненавидел красную миску, но всю жизнь ел из неё, ведь так было нужно. А теперь она сама по себе разбилась и он может купить себе такую же синюю, чтобы ненавидеть уже её.       Фрэнк выглянул за грядушку и взглядом наткнулся на осколки. Два больших и керамическая пыль вокруг. Как и ожидалось. - А, я вижу. - Уэй игриво глянул на друга из-под очков и уселся на корточки, тыкая в расколотую миску указательным пальцем.       Приглядевшись, Айеро обнаружил на ней глазированную картинку, которую трещина разбила прямо по центру. Это была чёрная змея в синеватой траве, пухлые тыковки, несколько страз для красоты и если бы Фрэнк не знал, чья это была работа, то всё равно приписал бы её Джерарду. Красиво. Было, до того момента, пока Фрэнк не взял её в руки. Теперь, конечно, печально. - Нет, ну ты как сапёр. - гитарист вздрогнул и осторожно улёгся на локти, изображая увлечённого слушателя, чтобы Уэю не было так обидно. - Ошибаюсь один раз..? - Оперативно работаешь.       Айеро напрягся от слишком спокойного тона друга и принялся сжимать обивку дивана между пальцев. - Майк, я не специально.. Прости пожалуйста. Хочешь, я тебе новую сделаю? Правда она не будет такой же, но я попробую, хорошо?       Уэй развернулся к гитаристу и непонимающе на него посмотрел. Фрэнк напрягся, готовый уже судорожно продумывать новые пути выхода из сложившейся ситуации, но басист вдруг резко рассмеялся, откидывая голову к потолку. Айеро же, совершенно запутавшись в своих предположениях, молча пялился на друга и ждал, пока тот закончит. Наконец, Майки действительно успокоился и собрал себя в кучку. - Слушай, ты молодец. Я серьёзно, не надо. - замечая, что Фрэнк уже приготовился гадко пошутить, старший прервал его. - Говорю же, миска твоя и вообще, если бы она не разбилась, то ты бы так и сидел тут один. Хочется тебе здесь сидеть?       Майки поднялся и прыгнул на диван рядом с другом, утешающе толкая его в плечо. Следуя за парнем, Айеро уселся в прежнее положение, поджав ноги под себя и неуверенно замотал головой. - И правильно. А теперь мы можем идти. - А почему мы не могли идти, если бы я её не разбил? - Айеро снова покосился на развалины, оставшиеся от миски и сморшил нос. Басист тоже бросил незаинтересованный взгляд на груду из двух осколков. - А ты бы её оставил? - лаконичный ответ вопросом на вопрос действительно заставил Фрэнка задуматься. Он же правда потащил бы её с собой к Джи, а этого никак нельзя, ведь он сделал её для брата. Всё получалось настолько логично и правильно, что гитарист совсем расслабился и перестал волноваться по поводу вручную изготовленных осколков. - Справедливо. Но как же Джерерд? - басист закатил глаза и упал спиной на диван. - А что Джерерд? Фрэнки, ты заманал уже. Дали тебе миску, ты её уничтожил, молодец. Всё. - Уэй вывалился с кровати и подтянул спавшие штаны. - Я пойду. Он ждёт.       Айеро собрался встать тоже, но басист тихо хмыкнул. - А ты здесь ждёшь. - Фрэнк завис и, прогрузив новую информацию, схватил с кровати подушку и запустил её другу в лицо. Майки засмеялся и поправил очки. - Мы за тобой вернёмся, когда можно будет. - А сейчас мне что делать? - Айеро свесил ноги с грядушки и разочарованно откинулся на кровать, уже даже не пытаясь спорить. Это всё равно, что спорить с родителем, который отказывается помочь тебе просто потому что, но оправдывает это какими-то условиями. Ты можешь разбиться в коровью лепёшку и сделать всё, чего он требует, но своего не получишь до того момента, пока сам не сходишь в парикмахерскую или к ближайшему зеркалу. Айеро знал, как оно бывает и в каком-то смысле поэтому они сейчас и разговаривали. - Что хочешь. Посмотри пока, тебе понравится. - Фрэнк повернул голову проследил взглядом за тем, как Уэй указывал на сломанный телевизор. - Хоть здесь надо мной не издевайся.       Майки нехотя опустился к остаткам миски и, подняв одну конфету прямо с пыльного ковра, протянул её другу. - На.       Гитарист скептически посмотрел сначала на сладость, потом на Уэя, но молча взял в руку то, что предлагалось. - И для чего мне.. - Просто засунь это в рот и жуй.       Айеро сморщился и медленно принял безапелляционное предложение басиста так, будто тот дал ему свой носок. Уэй хмыкнул и наклонился к Фрэнку, упираясь руками в свои колени. - Если тебе будет проще, то представь, что это бутон моего брата.       Гитарист закашлялся и парень постучал его по спине. Будто бы это могло помочь. - Майки, блять! - Просто смотри. - не давая другу как-нибудь мерзко пошутить о, скажем, "сэмиче" или, боже упаси, басистах, Уэй резко повернул его голову к телевизору и отодвинулся в сторону.       В этот момент Айеро хотел только нормально прокашляться, хорошенько приложить его головой о стену и дожевать уже как оказалось засахарившуюся конфету с мёдом, но случайно зацепился взглядом за ящик и немного подвис - цветные пиксели на экране потихоньку стекались в общую картинку и мерное гудение с каждой секундой приобретало ритмичность. Будто мухи вылетали из банки, освобождая чистое место. Приглядевшись внимательнее, гитарист различил силуэты нескольких человек. - Майк.. - констатировал Фрэнк, тупо пялясь в экран и не особо соображая, что парень вообще может ему ответить.       Спустя секунду картинка собралась в правильную кучку и Айеро превратился во внимание, конечно же упуская то, как Уэй медленно вытекает за пределы комнаты, прикрывая за собой дверь. Конфета, которую из-за приторности хотелось выплюнуть и больше не вспоминать, как разбитую миску, испарилась сама по себе, больше не вызывая вопросов. Шоу началось.

***

      На сцене стояли пятеро. Это была концертная съёмка, качество которой было сродне тому, каким обладали практически все снимки НЛО, но Фрэнк точно различил свою группу. В динамиках гремела музыка и Айеро повторял слова песни про себя, даже не задумываясь, что Джерард такого не писал, да и самого выступления никогда не было. Бездумно погружаясь в запись, гитарист полностью отдался себе же с той стороны экрана и перестал воспринимать как реальный мир, так и свои мысли, начавшие литься сквозным потоком.       Камера приближалась и вот Айеро уже видит происходящее так, будто смотрит глазами оператора. И что-то здесь было не так.       На сцене стояли пятеро, и Фрэнк лично знал каждого из них, но эти люди выглядели не такими, как он их помнил. Рэй, Майки, Джерард, сам Фрэнк и Брайан-чёртов-Мэй с гитарой вместо Боба с его установкой, но проблема всё равно состояла не в этом. Айеро не чувствовал, что дело в Мэе - он воспринимался нормально. Даже не так. Неожиданный персонаж вообще никак не смущал Айеро. Вопросы возникли бы в том случае, сиди он вместа Боба на ударных, а так всё честно. Фрэнк не замечал и этого тоже, но на фоне постоянно мелькал чёрный паук. Хотя будь гитарист чуть внимательнее, то всё равно не увидел бы в этом проблемы. Волновало что-то другое, но парень никак не мог понять, что конкретно.       Камера кружила около музыкантов и наконец приблизилась настолько, что в объектив крупным планом попадало только по одному человеку, начиная с Майки и его блестящего баса.       Естественно Уэй изменился. Он выглядел старше, увереннее, чуть больше качком и не морщил нос, чтобы удержать очки при игре, но Айеро не находил в этом ничего странного. Даже наоборот, он скорее всего удивился бы Майки в его ботанских очках и футболке с Rh, чем тому, которого в жизни не видел. Сознание Фрэнка воспринимало это совершенно обыденным - красные волосы похудевшего Джерарда, возмужавшее лицо Рэя (который по сравнению с остальными не так уж и изменился), осветлённая чёлка Уэя-младшего, даже постаревший гитарист совершенно другой группы, всё это было нормально. Так, будто Айеро это уже прожил и пересматривает то, что уже видел. Будто играть на одной сцене с лучшим другом Фредди не бред, а серые будни. Фрэнк не находил отличий ни в чём, но подсознательно чувствовал проблему.       Через пару секунд камера показала и самого Фрэнка, но к этому моменту Айеро совсем растворился в картинке, больше не признавая себя в себе. Который, кстати, тоже отличался от оригинала.       Фрэнк-за-кадром выглядел, как старший брат-близнец настоящего. С гитарой, ни капли не напоминающей Пэнси, и головой, более лысой, чем нужно было, он играл то, о чём никогда даже и не думал, и это было очевидно неверно. На безымянном пальце копии блеснуло кольцо, и человек, не имеющий к нему отношения, вполне мог бы охарактеризовать этого Айеро, как состоявшегося музыканта с парой детей, что противоречило реальности также, но мозг реального Фрэнка упорно игнорировал все несостыковки, даже здесь показывая хозяину только суть.       не-то-не-то-не-то-не-то.        Что-то крутилось на подкорке, какая-то грубейшая ошибка, вроде дважды два пять в итоговом эссе высасывала из гитариста контроль над трясущимися пальцами, но ничего не находилось. Судорожно разглядывая каждого, Фрэнк не задавался вопросом, почему ему и его друзьям по тридцать лет, хотя глубоко в душе понимал, что должен.       Но уже спустя секунду, Айеро почувствовал, как внутренние органы склеились из-за заполонившей грудь тревоги. Беспричинный страх мешал вздохнуть и организм Фрэнка принял решение вообще больше не дышать. И с одной стороны это осознание вонзилось куда-то в живот, но с другой... Вот оно. Проблема. Она есть. Тогда же всё правильно - есть страх, значит есть причина. Здоровые люди боятся тогда, когда знают, чего они боятся, а мозг Фрэнка именно сейчас решил убедиться в том, что здоров и будь у него рот, он точно выдохнул бы. Выдохнул и упал, ведь проблема получилась даже слишком большой и очевидной.       Камера перешла на другой ракурс к припеву, когда Уэй в своей зелёной рубашке начал хрипло кричать в микрофон и скакать по сцене. Примерно в этот момент сердце гитариста по-настоящему пропустило как минимум один удар. Рассмотрев Уэя чуть ближе, Айеро разглядел кровь на его руках.       Джерард то хватался за микрофон так, будто тот был его реактором, то пытался затолкать его в свой рот и, фокусируясь только на нём одном, камера позволила различить кровавые сгустки. Уэй размазывал подтёки между пальцев и кровь капала на его кеды с густо запачканных губ.       Затылок младшего Уэя превратился в липкое гнездо, перекрывая так понравившиеся Фрэнку светлые пряди бурым. Лоб Рэя пересекал один широкий порез, будто кто-то рассёк его кожу во время взятия корабля на абордаж и, кажется, гитарист даже различил осколки лобной кости. В своём же отражении Айеро видел разбитый нос, подтёки по губам и толстый слой запёкшейся крови на подбородке. Ниже лиц он даже не смотрел, ведь знал, что у кого-то точно будет неметафорическая дырка в груди. А она и была. У самого Фрэнка. Ужасно.       Сдержав позыв вывернуть свой обед на колени, но уже начиная подрагивать, гитарист вдруг заметил, что Брайан единственный стоял не в луже своей крови, и это выделяло его. Как если бы мясник бросил глазное яблоко в миску кишок. Наверное, так зарождался маразм, но Фрэнк подумал, что именно с Мэем что-то не так. На ком-то из пятерых был грим и Айеро чувствовал, что не на его группе.       Кровавый спектакль продолжался и зрители аплодидировали так, что у Фрэнка заложило уши. Начав своё соло, Торо затряс головой в такт музыке и кровь потекла в его глаза, скапливаясь у век, но и это будто бы его не волновало. Он просто продолжал играть, моргая чаще.       Джерард орал то в микрофон, то в лицо играющей рядом копии Айеро и кровь из его рта сгустками летела на виски гитариста. Пару раз Айеро обернулся, но вместо того, чтобы испугаться, только смотрел на Уэя и принимался играть снова, сдерживая свою обычную улыбку. Люди орали тоже, какой-то чувак был даже громче всех остальных, выдавливая из себя ругательства и не заботясь, кому он их посвящает. Наконец, Айеро понял, что ещё было не так.       Желудок скатился куда-то вниз, как обручальное кольцо в вантуз , когда камера зацепила кусочек зрительного зала - с той стороны было пусто. Не так, как бывает на выступлениях открывающей концерт группы, когда зрители ещё не собрались, а под сценой лениво дёргаются трое друзей самих участников и чья-то мама. Никто не любит группу, открывающую концерт, но здесь дело было в другом. Люди просто отсутствовали, как явление. Но в то же время они были. Фанаты Шрёдингера.       Камера показала свой случайный кусочек зала не более, чем на секунду, но гитарист ясно различил там пустое от людей место. Музыканты надрывались, Майки ходил по сцене и крутил грифом, изредка поглядывая за камеру, Рэй прыгал на краю сцены, весело кивая в толпу, а Джи садился на корточки и протягивал кому-то ладонь, продолжая хрипло кричать.        Единственная камера перешла на лицо Айеро, но Фрэнк упорно следил за тем, как Уэй-старший дёрнул ладонью прежде, чем подняться с колен. Так, будто получил от кого-то "пять", но гитарист видел, что там нет даже охранников. А несуществующие фанаты только расходились, своим криком перекрывая музыку.       Съёмка переместилась на свалявшиеся в крови и каком-то песке волосы Рэя, но Айеро всё равно разглядел бурые по колено джинсы солиста. Взяв последнюю ноту, Джерард отполз к стене и без сил свалился на неё, спиной оставляя за собой кровавое пятно. Остальные продолжали играть и вместо Джерарда запела какая-то японская девушка, подводя песню к кульминации, а Фрэнка - к обмороку.       Айеро не замечал, но он уже не наблюдал за происходящим, а участвовал сам, доигрывая свою партию. Где-то сзади на пол свалился Майки, но Айеро этого не услышал, по, наверное, собственной крови приближаясь к старшему Уэю.       Откуда-то звучали барабаны, но Фрэнк различал не больше шума своего сердца в самой голове и, опустившись к Джи прямо на пол, парень протянул ему руку. Артур дёрнулся и распахнул глаза, подрываясь в сторону Фрэнка. Последним, что понял гитарист, был Брайан-чёртов-Мэй, всё также серьёзно стоящий кристально чистой обувью в крови, ещё два кривых тела и безумные глаза Джерарда на испещрённом кровоподтёками лице, смотревие прямо внутрь. Девушка ужезамолкала, когда Уэй резко дёрнулся вперёд.       Испугавшись лучшего друга, Фрэнк с воплем упал на спину и...