Сессия

Чуть меньше четверти часа, и сессия закончится. Миша отмеряет время внутренним секундомером, потому что Дженсен уже готов вскипеть, как оставленный без внимания котелок, и, кажется, у них может не быть даже этих двенадцати минут. Поэтому Миша пытается успокоиться сам, насколько это вообще возможно, ведь Дженсен, как антенна, вбирает в себя возбуждение Миши так, будто ему его собственного мало. Миша замечает вздернувшиеся крылья носа, когда девушки ставят их рядом, предлагая прижаться спиной к спине и переплести пальцы. Дженс коротко, но жадно втягивает воздух, и Миша успевает почувствовать лёгкую дрожь возбуждения, скатившуюся по руке в самые кончики пальцев. Они соприкасаются лопатками, плечами и ягодицами. Этого никто не видит, хотя поза кричит об очевидности такого касания. Дженсен умело складывает черты лица в мягкое и теплое выражение, но сам он напряжён, как струна. Миша не может ни повести плечом, ни двинуть бедрами, потому что девушки все ещё между ними и камерой, убеждаются, что всё так, как они задумали. Десять минут. Наконец, фанатки встают рядом, и Миша, скрывая свое движение за общими притирками в кадр, гладит большим пальцем Дженсеново запястье, и тут же лопаткой чувствует в ответ вздох, разорванный пополам. Девять. Девушки удовлетворяются результатом, рассматривая оба кадра на камере, склонившись над экраном, и Миша пользуется возможность взглянуть на Дженса почти без свидетелей. Он надеется, что выдержки хватит ещё на целых, Господи-помоги-им, шесть с половиной. Остаётся ещё одна пара девушек, которые, как специально, не собираются обниматься с ними, но намерены заставить обняться их самих. Четыре. Дженсен притягивает Мишу, обхватывая за плечи, Миша подныривает ему под руки, обвивая торс, устраивая ладони под лопатками, а голову — на груди. В руки отдается вполне ощутимый резкий стук, а под ухом — грохот. Дженсен прекрасный актер, на лице ни грамма внутреннего шторма, но Миша вполне ясно понимает, что выход ему всё равно будет, и именно ему, Мише, придется принять на себя всю силу девятого вала. Полторы. Они заканчивают фотооп, Миша всеми силами оттягивает внимание от Дженса на себя, прощаясь с девушками, фотографом и волонтёрами. Его пробивает короткая крупная дрожь, когда он осознает, что едва не схватил Дженсена за руку, готовый увести его из комнаты. Пальцы сжимаются в кулак, взгляд находит подернутые дымкой зелёные глаза, и Дженс, как на верёвочке, тянется за Мишиной синевой, уходя вслед за ним. Ноль. Миши с трудом хватает, чтобы без подозрений увлечь Дженсена в безопасное уединённое место в отеле в кратчайшие сроки. Дверь с грохотом впечатывается в косяк, захлопываясь под ударом двух тел, и, кажется, застревая так, что теперь и не открыть. Дженсен распластывается спиной по рельефной поверхности, запрокидывая голову, наконец выпуская глухой полурык-полустон. Миша рывком приподнимает его за бедра, подсаживая на себя, упирая спиной в дверь и обеими руками распахивая Дженсенову рубашку, задирая футболку и глядя в затуманенные глаза голодным взглядом: — Мой... — голос сел, вибрируя где-то в груди, но это лишь сильнее заводит и без того захлёбывающегося Дженсена. Он обвивает ногами Мишину талию, обхватывает руками его голову и притягивает в поцелуй, отрывая от своей груди, от правого соска, горящего под безжалостными зубами. Миша целует так, будто это их первый и последний поцелуй. Внутри клокочет, вырываясь на поверхность хриплым рыком, Миша дёргает бедрами, и Дженсен сжимается, накрывая Мишу долгой мелкой дрожью предвкушения. Миша знает, что сейчас Дженсен почти буквально ощутил его внутри и вполне реально стиснул, не желая выпускать. Одной рукой Миша вздёргивает его под ягодицы, другой перехватывает за спину, отрывает от жалобно крякнувшей двери, и несёт на кровать, не прерывая поцелуя. Дженс изворачивается, только оказавшись сваленным на постель, скидывает ботинки, сдирает с себя рубашку, футболку, успевает лишь расстегнуть болт на джинсах, как оказывается снова на спине, прижатый горячим телом. Миша обхватывает его предплечьями, ладонями, укрывает собой, укутывая в жар, снова целуя, чувствуя на спине горячие сильные пальцы. Дженс обхватил его под руками, одной ладонью зарывшись в волосы на затылке, второй стиснув ключицу, впаивая Мишу в себя. — Миш, давай... Не могу больше... — задыхаясь, но и не в силах отпустить. Миша нетерпеливо вытягивает правую руку, высвобождает себя, а потом и его из джинсового плена, понимая, что этого будет мало, но даже и хорошо, что сейчас — именно так, иначе он рискует порвать Дженсена к чертям. Обжигающе горячие члены ложатся в Мишину ладонь, длинные пальцы смыкаются вокруг, восхитительно сжимая, размазывая выступившую на обоих смазку по нежным головкам. — Ми-и-иш, — выдохнуть до конца не удается, Дженсен выгибается на постели, приподнимаясь, стискивает раскинутыми в стороны руками холодное покрывало и снова опадает, вжимаясь лбом в подставленное Мишино предплечье, зажмуривается, быстро облизывая пересохшие губы. Миша двигает ладонью, перебирает пальцами, вытягивая изумительные звуки. Он загнанно дышит, любуясь и взвинчиваясь сам, но все ещё не отпуская контроль. В следующий миг он подхватывает Дженсена под шею левой рукой и поднимает его, заставляя встать на колени. Они прижаты друг другу грудью, губами и членами. Спины мокрые, а колени подрагивают, стреноженные приспущенными джинсами. Миша уводит их обоих к обрыву, но внезапно поддается желанию заставить Дженсена закричать. Он отнимает левую руку от Дженсеновой шеи и втискивает ее между ними, зажимая средний палец между головками, смачивая в предсемени. Дженсен стонет в очередной поцелуй, желая разрядки, но пока не получая, и Миша, не прекращая двигать правой, заводит левую ему за спину, ныряя за пояс джинс и одним плавным мягким, но неумолимым движением скользит вдоль ложбинки, не останавливаясь, преодолевая краткое сопротивление мышц и... полностью погружаясь в обжигающе горячее нутро. Дженсен кричит, до красных отметин сжимая Мишины плечи, стискивает палец в себе, дрожа и кончая Мише на руку. — Да, мой сладкий, да... вот так... давай. Ещё, хороший... — Миша в восхищении смотрит на кончающего Дженса у него в руках и только сейчас позволяет себе сорваться следом. Он глухо стонет, приоткрывая рот и вздрагивая при каждом толчке семени. Дженсен едва держится, Миша вымотан, но они глядят друг на друга, соглашаясь, что ничего другого они бы точно сейчас не хотели. Прохладная постель принимает их, рухнувших на бок, полусонных, опустошенных, и двигаться не хочется совсем. Но Миша все же находит в себя неприкосновенный запас и неимоверным усилием поднимает себя, уходя за теплым влажным полотенцем. — Спи, не думай ни о чем, — Миша шепчет во влажный висок, укрывая Дженсена одеялом, устраиваясь рядом. — И пусть весь мир подождёт.