Звучи еще, еще, еще...

Just your face, just your voice

      — Вы бы могли стать асами, — хохочет Акааши, а затем скалится. — Если бы играли в волейбол.       — Могу то же самое сказать про тебя, — обнажает ряд белых зубов Кенма, не отводя взгляда от Кейджи.       — Опять вы зубоскальничаете, — вздыхает Тецуро. — У нас между прочим задание, если вы не забыли. Оба готовы?       — Да, — кивает Козуме, щелкает предохранителем. — Акааши?       — Тоже, — повторяет те же действия, что и Кенма. — Осталось дождаться Бокуто-сана.       — Не нам его ждать, — хмыкает Козуме. — Идем, Кейджи.       — Да, — Акааши убирает пистолет.       — У вас есть время, чтобы остаться со мной и подождать его, — жалобно, но неискренне смотрит Тецуро. Искренность здесь — то, в чем окружающие нуждаются меньше всего. И хоть говорит Куроо обоим, смотрит только на Козуме. Тот смотрит в ответ. Взгляд кажется холодным, но где-то на дне медовых глаз патокой растекается тепло. Тецуро слегка улыбается, но взгляд остаётся непроницаемым.       — Хей-хей-хей! — из-за угла выскакивает Котаро, который уже при полном параде: форма, о которой шутит Куроо, мол, вылитый ФСБшник, рация, высокие кожаные ботинки. Кенма снисходительно смотрит на Тецуро.       — Ну, вот и составили мы тебе компанию, — блондин улыбается и поправляет галстук, который чуть ли не впивался в шею. Куроо глядит на это с нескрываемым недовольством, но ничего не говорит.       — Кстати, вас уже заждались, — бросает беглый взгляд по парням в официальных костюмах. Конечно же, Тецуро облачен в такую же форму, что и Котаро, поэтому сегодня ожидается на десяток глупых шуточек меньше. — Стоит поспешить.       — Да, — едва кивает Акааши, кидает взгляд на Козуме. Тот все понимает, кивает в ответ.       — Мы пойдем, — Кенма смотрит на Куроо, тот смотрит в ответ. Он не может прочитать мысли оппонента. — И без глупостей.       — Хорошо, — хмыкает Тецуро. Они расходятся.       И прожигают дыру глазами в спине друг друга.

✦✦✦

      Приватная комната встречает их ароматом дорогих свеч. Запах их пьянит безумно, но искушению поддаваться нельзя — работа есть работа. Кенма садится на алый диван, Акааши располагается рядом. Прямо перед ними их потенциальный клиент, как думает мужчина, сидящий напротив, и их жертва, как думают знают юноши. Элитный алкоголь плещется в высоких бокалах, пока они не торопясь рассуждают о дальнейших планах. Ох, как же трудно держаться мафиози! Но они едва улыбаются, когда делают очередной глоток, который будоражит ничуть не меньше, чем сама обстановка.       Все внутри дрожит, когда дело доходит до кульминации, и тихий голос Куроо в наушнике шикает:       — Пора заканчивать.       Они с Кейджи едва переглядываются, и тот понимающе прикрывает глаза. Сейчас их задача — отвлечь все внимание на себя, чтобы их «рыбешка» доверчиво дала поймать себя на крючок.       За дверью слышится выстрел. Акааши бросает растерянный взгляд на Кенму, тот в недоумении пожимает плечами. Они уже не беспокоятся о состоянии их клиента, который побледнел и мог бы посоперничать в белизне со стенами в больнице. Они просто, как выражается Куроо, рвут когти. Точнее, выходят из комнаты, стараясь не привлекать внимания, пока ошеломленные люди обступают труп умершего несколько минут назад человека.       Чтобы не привлекать лишнее внимание, Кенма и Кейджи договариваются пойти разными путями: Козуме через запасной вход, а Акааши — через главный.       Кенма бросал пару взглядов на план здания, но в подробностях с ним не ознакомился, так что проблемы настигают его только тогда, когда ему приходится искать выход. Он забредает в очередную коморку, ругается себе под нос и собирается уже выходить, как его хватают за руку и втаскивают в темную комнату, не закрывая двери. Козуме не успевает сообразить, что ему делать, но тут же слышит знакомый голос:       — Это я, спокойно. Где Акааши?       — Куроо? — недоумевает Кенма. — Кейджи вышел через главный, я иду через запасной. Мы не взяли жертву, потому что услышали выстрел.       Тецуро молчит несколько минут, затем тихо выдает:       — Мы не открывали стрельбу.       Они переглядываются пару мгновений, нервно вздыхают. А затем что-то катится по полу, и дверь с громким хлопком закрывается. Оба смотрят на брошенный в их сторону предмет, бросаются в противоположную сторону. Прижимаются к стене, медленно съезжают по ней спинами. Козуме прижимается к плечу старшего. Из груди вырывается истерический смех.       — Я тебя люблю и буду любить вечно, — в свете от фитиля видно, как слеза предательски скатывается по коже щеки.       — Но нас освещает динамит, а не свечка, — запинаясь, говорит Козуме. Его тело крупно дрожит.       Он слышит, как оглушительно громко стучит сердце Куроо, но стучит оно на подозрение редко. Жмется ближе. Его накрывает теплая ладонь. Кенма чуть ли не плачет. Тецуро молчит.       — Звучи еще… Еще… Еще… Не вечер… — их билеты в рай разорваны пополам. Ждать тяжелее всего. Волосы Козуме спадают на мускулистое плечо старшего. — Нам повезло бы-       — Но все ненадолго, — у Куроо едва подрагивает голос. — Фитиль вот-вот заползет в бомбу.